Красота в глазах смотрящего.

Иллуми смотрел в немного испуганное лицо мальчика, прижатого к стене телом самого старшего брата. -Развлекаешься, милый? -спокойный и как всегда равнодушный голос заставлял пребывать в постоянном напряжении. Киллуа хотелось раствориться в воздухе, стать частью интерьера, проломить пол, исчезнуть из этого мира и еще очень многого, потому что отступать больше было некуда. На уровне глаз , всего в нескольких сантиметрах, находился чужой торс, затянутый в плотную серую ткань завышенных брюк. *Немногим ранее* Иллуми был раздражен и рад одновременно. Что этот мальчишка себе позволяет? Ему было столькое дано, его растили и воспитывали в этом доме, давали должное образование, а он просто сбежал! Немыслимо! Определенно, он показал весь свой потенциал и силу, победив в бою мать, но посмел ослушаться своего Бога. Своего наставника, человека, заменившего ему обоих родителей. Свой центр мира. Свой страх и благоговение. И сейчас, после цирка, названного экзаменом на хантера, после кратковременной свободы и псевдо друзей, он снова здесь. И пусть только то зеленоволосое ничтожество попробует его забрать. "Спасти". *** Киллуа поднимался по крутой подвальной лестнице, вытирая с небольшого пореза на скуле кровь и натягивая белую футболку. Миллуки с плеткой. Свин мерзкий. Не больно, но унизительно. Хотелось побыть одному, отдохнуть и, одновременно, бежать из особняка куда подальше, не жалея сил, самому искать Гона. Парень поднялся на второй этаж и, пройдя по коридору, хотел завернуть за угол к следующему лестничному проему, как услышал тихие размеренные шаги. Почти незаметные из-за своей мягкости, и пушистого ковра на полу. Но Киллуа, как почти профессиональный убийца, с легкостью различил и так же быстро осознал, что их и не пытались скрыть. Не узнать эту походку было невозможно. Видеться со старшим братом не хотелось. Только не сейчас, после той позорной и душевно-болезненной стычки. После проигрыша. Шаги стремительно приближались и Киллуа, немного запаниковав, быстро запрыгнул в первую же комнату, прикрывая за собой дверь в надежде, что брат уйдет на первый этаж. Уже через несколько секунд он смог ощутить на себе все последствия опрометчивого поступка. Комната-то оказалась Иллуми. Дверь, казалось, не двинулась, все также оставаясь закрытой, щелкнул лишь замок. -Развлекаешься, милый? Решил в прятки поиграть, как в детстве? Я тебя разочарую, ты уже проиграл. Следовало действовать быстрее, вторых шансов я не даю. Иллуми в ту же секунду оказался рядом и кинул, казалось, как всегда безразличный взгляд на задранную вверх светлую голову, невольно пару раз сжал и разжал кулаки. Ох, как же он хочет этого юношу! Своего родного братика. Сложно думать на отвлеченные темы, когда на тебя смотрят такие прекрасные испуганные глазки. Непокорные, но робкие и горячо любимые. Взгляд снизу вверх из под челки. В подобные моменты хочется плюнуть на все, крепко прижать мальчишку к себе и шептать на ушко что-то нежное, не отпуская из объятий. Ближе, теснее, жарче. Это бесило и сводило с ума. Кружило голову. И Иллуми не выдержал. Киллуа успел лишь сдавленно пискнуть от неожиданности, а молодой мужчина уже подхватил его на руки, прижимая одной рукой к себе за талию, а второй придерживая за бедро, заставляя обнять ногами. Через мгновение они уже находились поперек широкой кровати все в той же позе - старший нависал сверху, расставив колени по обе стороны от ног Киллуа, не давая ему вырываться и пытаться вскочить. -Иллуми, что ты делаешь? - голос предательски сорвался, выдавая все нарастающий страх, - Отпусти меня. Пожалуйста, Иллуми,- понимая, что кричать и драться точно бесполезно, оставалось только тихо просить, надеясь на благоразумие старшего. Тщетно надеясь, и оба это понимали. Иллуми наклонился ниже, накрывая Киллуа своим телом, буквально ложась на него. Длинные темные волосы падали с плеч, щекотали чужое лицо. Мужчина прильнул к прохладной щеке брата, потерся о нее носом. Хотелось быть нежнее, мягче. Странное, несвойственное желание. Киллуа замер, никак не реагируя на прикосновения. Всю свою сознательную жизнь он тренировался. Становился сильнее и выносливее. Бесстрашнее. Единственное, что наводило на него настоящий ужас - этот пустой, холодный, безэмоциональный взгляд и аура старшего брата, некогда, в далеком детстве, любимого и близкого, сейчас же жестокого и отстраненного. Мальчишка отвел глаза. Смотреть в лицо своего ночного кошмара не хотелось, от слова совсем. Равнодушный взгляд наткнулся на немного приоткрытое окно. Легкие шторы чуть колышутся от ветерка, проникающего в узкую щель. Темнеет. Глаза закрылись. Хотелось к Гону и спать. Он бессилен. "Как же я устал." Иллуми этот расклад совершенно не устраивал. Он не насильник и не хочет сейчас сильно навредить брату. Вытянув руку из под тела младшего, он обхватил его подбородок и осторожно потянул, поворачивая обратно к себе. Ресницы затрепетали, но глаз мальчик так и не открыл. А Иллуми им открыто любовался. "Такой прекрасный. Почти идеальный." Медленно наклонился еще ниже, опаляя чужое лицо горячим дыханием, и, наконец, прижался к губам. Лизнул, мягко двинул своими губами, призывая ответить. Мир Киллуа рушился. Впервые его брат действовал без насилия и гнетущего тяжелого давления. Мужчина довольно отметил отсутствие явного отвращения на лице напротив, проникая языком в чужой рот. Никакого протеста не последовало, как и ответных действий. Иллуми целовал ласково и тягуче долго. Он еще успеет зажечь братика. Голубые глаза все же распахнулись, сразу попадая в плен глубоких темных омутов. Губы обоих замерли в миллиметрах друг от друга, соединенные тонкими ниточками слюны. Каждый пытался отдышаться, при этом не разрывая зрительного контакта. Изящная, но сильная рука с длинными пальцами ухватилась за край белой футболки. Иллуми отклонился вправо, тихо зашептал, чуть касаясь уха своего мальчика. - Киллу, малыш, знал бы ты, как я тебя люблю. Он всегда хотел для брата только лучшего. Вся нежность, накопившаяся глубоко внутри за годы, проведенные бок о бок в тренировочном зале и на заданиях, вся глупая, такая по детски дурацкая влюбленность сейчас выходила из Иллуми, выражаясь самыми неимоверными словами. Такими неправильными. Было странно слышать подобное. Только не от этого человека. И только от него. Щеки Киллуа обожгло ярким румянцем. Такие странные и новые ощущения. Футболка была стянута и откинута в сторону. По телу прошла мелкая дрожь. Иллуми поднялся, оседлав тонкие ножки брата, и начал расстегивать свою рубашку. Киллуа наблюдал за этими действиями из-под полуопущенных век. Закончив, мужчина снова лег, прижимаясь к нему горячим телом. Теплые руки прошлись по бокам. Одна так и осталась на тонкой талии, локоть уперся в кровать, поддерживая. Вторая рука мягко оглаживала грудь. Иллуми подался вперед, потираясь стояком о чужие бедра. Сложно было признаться даже самому себе, но сколько же раз он представлял подобные моменты в самых сокровенных мечтах! Мальчишка судорожно выдохнул, ухватившись за плечи старшего брата. Эти движения были такими развратными и взрослыми.. Пока мальчик пытался прийти в себя, пытаясь вернуть хоть какое-то душевное равновесие, Иллуми уже начал стаскивать с него штаны с нижним бельем. Оказавшись полностью голым в таком положении, Киллуа снова запаниковал. Но все посторонние мысли мгновенно вылетели из головы, стоило горячей ладони переместиться с талии ниже и нарочито осторожно обхватить член. Одно тягуче медленное движение, и из мальчика вырвался первый тихий стон. Киллуа тут же смутился, пытаясь спрятаться от внимательного взгляда и явно довольной хитрой полуулыбки. Хотелось продолжения. Еще пару раз проведя по члену юноши, мужчина окончательно его возбудил. Какое-то время продолжал дрочить, выбивая с трудом сдерживаемые стоны. Вскоре Иллуми отстранился и потянулся к ящику тумбочки за тюбиком смазки. Мужчина неторопливо растирал лубрикант между пальцами, согревая. Пришло время немного сменить позу. Никакой отдачи не ожидалось, но, как ни странно, инициатором стал сам мальчик: согнул ноги в коленях и осторожно закинул на талию брата. Тот тут же опустил руку на бедро Киллу, нежно поглаживая и чуть-чуть сжимая. Наклонился, опаляя горячим тяжелым дыханием губы младшего и втягивая его в поцелуй. Одновременно с этим мягко коснулся пальцами колечка сжатых мышц. Киллуа слегка вздрогнул, но не отстранился, продолжая отчаянные и неумелые движения языка и губ. Иллуми немного помассировал анус и толкнулся одним пальцем внутрь. Растягивал медленно, отвлекая от явно неприятных ощущений языком - вылизывая и прикусывая соски, оставляя на груди мокрые следы слюны. К первому пальцу добавился второй, а потом и третий. Киллуа, который поначалу сильно морщился, окончательно привык к ощущениям, время от времени подаваясь навстречу горячим пальцам и поскуливая от возбуждения. Хотелось быть ближе и теснее, стать одним целым - такие непонятные и доселе чуждые желания, к тому же совпадающие с желаниями старшего брата, хоть Киллуа и не мог знать этого наверняка. Мужчина же находился почти в раю. Его малыш сейчас здесь, рядом, под ним. Так сладко стонет и выгибается. Такой открытый и податливый, впервые за последние годы. Такой послушный. Иллуми снова ненадолго приподнялся, на этот раз чтобы снять свои брюки, и лег обратно. Еще несколько раз двинул пальцами и вышел из тела Киллуа. Устроился поудобнее, нанес на свой член побольше смазки и придвинулся максимально близко, касаясь головкой входа. Он лишь надеялся, что успел достаточно подготовить брата, потому что сил сдерживаться не было, напряжение было уже чересчур болезненным. Первый толчок. Достаточно сильная распирающая боль. Из светлых глаз непроизвольно брызнули слезы. - Б-больно! - тихий вскрик. Киллуа весь зажался, мгновенно возвращаясь из неги в реальность. Комната окончательно погрузилась во мрак. Белые сбитые простыни ярко выделялись на общем фоне. За окнами начинался ливень. Такая желанная теснота и жар чужого тела. Мышцы сократились, сжимая еще сильнее, Иллуми хрипло застонал, непроизвольно толкнувшись еще глубже. Опустил взгляд и тут же замер. Мокрые дрожащие реснички, дорожки слез на щеках, подрагивающая нижняя губа. Мужчина склонил голову и ласково уткнулся в белокурую макушку. Мальчишка был еще слишком маленького роста и сейчас лежал, прижавшись лбом к острой ключице старшего брата, так как мог достать только туда. Иллуми в свою очередь не терял времени зря, пытаясь успокоить своего малыша всеми доступными сейчас способами. - Ш-шш, Киллуа, тише-тише, сейчас будет полегче, малыш. Иллуми ждал, пока надрывные всхлипы окончательно не стихнут, подушечками пальцев стирал соленые капельки со щек. - Милый, посмотри на меня, - чужая ладонь лежащая на одной из щек, подтолкнула Киллуа поднять глаза, - Готов? Потерпишь еще немного? Дождавшись робкого ответного кивка, мужчина очень медленно продолжил первое движение, входя почти до основания. Киллуа тихо зашипел, но так ничего и не сказал. С самого начала он принял для себе то, что смириться и потерпеть будет проще, ведь брата ему не одолеть, а позже был слишком смущен и разгорячен, чтобы что-то говорить. Мужчина попробовал несколько раз толкнуться под разными углами, пока не попал по нужной точке. Киллуа ахнул от неожиданности и протяжно застонал, выгибаясь в спине и сильно сжимая плечи брата. Дальше все слилось в один безумный длительный момент. Страсть, близость, жар, переплетенные пальцы. Оба брата сливались в одно целое, судорожно цепляясь друг за друга и втягивая в глубокие страстные горячие поцелуи. Толчки становились все мощнее, скорость все выше. Киллуа двигался на встречу, разводил ноги шире, принимая Иллуми полностью и вскоре, не выдержав такого бешеного ритма и зажимая рот ладонью, кончил первым, так и не прикоснувшись к себе, лишь от движения толстого члена внутри. Вскоре за братом последовал и Иллуми. Покинул растраханную дырочку и, вжимая младшего в кровать, с последним гортанным стоном излился ему на живот. Какое-то время они пролежали не меняя позы. Киллуа уже дремал, уткнувшись в шею брата и вдыхая приятный аромат яблочного шампуня, которым тот всегда мыл свои длинные волосы, которые, к слову, разметались по всей кровати и, казалось, были везде. Иллуми все еще восстанавливал дыхание, лениво поглаживая плечо мальчишки кончиками пальцев. Немного придя в себя, отстранился от недовольно нахмурившегося Киллуа, которому пришлось разжать объятия. Мужчина вытер начинающую стекать сперму ворохом салфеток сначала со своего, а потом и чужого живота. Откинул край одеяла, мягко подтянул к себе сонного брата, прижал к груди и снова накрыл. В итоге, сам Иллуми лежал на спине, а мальчик свернулся под боком, положив голову ему на грудь и закинув на него одну ногу. Дождь прекратился, ему на смену пришел свежий прохладный воздух, запах мокрой травы и озона, открытое звездное небо, так хорошо видное из этой части комнаты. Старший сын семьи Золдик, учитель всего младшего поколения чувствовал себя до абсурдного сентиментальным и слабым, перебирая светлые чуть кудрявые прядки волос. После стольких лет вот так глупо испортить свой имидж, свое лицо и статус - это еще постараться надо. Так сорваться. Но почему то было не жаль. Внутри разливалось чувство удовлетворения и всецелого довольства жизнью. Было невероятно хорошо и уютно вот так лежать и просто любоваться умиротворенным лицом своего уже сладко сопящего мальчика. Из-за темного облака показалась белая луна, проводя серебристую дорожку света по маленьким щечкам и шее. В последний раз взъерошив своему невольному любовнику волосы, Иллуми просто обнял его и сам начал погружаться в сон. - Я люблю тебя, братик, - в беспамятстве сонно пробормотал Киллуа. - Я тоже тебя милый, я тоже... В глазах смотрящего весь мир. В тебе.