All my walls are falling down for you

Это не шутка. Кабинет был слишком тесным и в нем не нашлось ни единого окна, но для осмотров он вполне годился. Драко даже гордился им, ведь глава аврората лично выделил ему это небольшое помещение, и для этого не пришлось даже слать сову Люциусу. Свой лоск Малфой-старший подрастерял, как и большую часть связей, зато золото в сейфе осталось при нем — Драко старался к этим сокровищам не прикасаться, ему хотелось что-то свое, личное, честно заработанное. И оно появлялось, постепенно, но зато его собственное. Когда его отправили в аврорат на стажировку, Драко не думал, что задержится надолго. Он рассчитывал, что найдет себе теплое и уютное местечко в Мунго, но очевидно куратор в Академии Зельеварения и Целительства решил, это будет забавно — поместить Пожирательского выродка в эпицентр бури. Авроры до сих пор прочесывали родовое поместье Малфоев с завидной регулярностью, словно Темный Лорд мог прятаться в ящике с нижним бельем Нарциссы или среди коллекционных бутылок огневиски Люциуса в погребе. После того, как распределение окончилось, довольные однокурсники отправились отмечать успехи в волшебный паб. Драко, исключенный из всех компаний, вернулся в Лондонскую съемную квартиру и провел вечер, рассматривая стену. Однако он не дал отчаянию поглотить себя — вылил в раковину початую бутылку вина, умылся холодной водой и сел повторять конспекты. Он знал, что на работе с ним не будут церемониться, и лучший удар, который Драко мог нанести призрачным врагам — оказаться таким профессионалом, которого нельзя просто так уволить. Первый день оказался смесью чистого безумия и непрекращающейся паники, с которой Драко еле справился. Поток авроров валил на осмотр табуном. Потные, взмыленные — ни дать, ни взять лошади после скачек. Их напор пугал Драко — большая часть волшебников в аврорате были выше и шире в плечах, рядом с ними Малфой чувствовал себя неуютно. Поддавшись тревоге, Драко отлучился в туалет, правда, всего на минуту — плеснул в лицо холодной воды, погрозил пальцем зеркалу и, задрав нос, вернулся на осмотр. Над ним сально подшучивали, его без меры подкалывали, Драко привычно фыркал и корчил рожи, но уже к вечеру понял, насколько это энергозатратно, и перестал стараться остроумно отвечать. В конце концов, платили ему не за театральное представление. За всей этой суетой Драко совсем забыл про обед. Вспомнил, лишь когда его желудок устроил практически оперные песнопения. Он успел наскоро проглотить один из подсохших домашних сэндвичей, когда к нему на осмотр пригнали последнюю тройку авроров, вернувшихся с дневной смены. Не сразу Драко понял, что сюрпризы только начались, однако предупреждающий колокольчик в голове всё-таки звякнул, когда в крошечный кабинет зашел Блейз Забини, его близкий приятель со времен Хогвартса. С ним единственным Драко время от времени говорил по душам — как бы ни был он привязан к Крэббу и Гойлу, они на хороших собеседников не тянули, а Нотт был до такой степени заносчив, что даже Малфой еле его выносил. С Забини они сошлись только к последним курсам — Блейз умел понимающе кивать и при этом был достаточно остроумным, чтобы Драко не считал его подпевалой и прихлебателем. Несколько секунд они смотрели друг на друга, как две ведьмы в одинаковых мантиях, после чего одновременно заявили: «Черт, я и забыл, что ты теперь тут!». Среди авроров Забини был одним из немногих Слизеринцев, впрочем, у него и метки никогда не было, так что приняли его с особым энтузиазмом. Форма шла Блейзу безумно. Драко, хоть и насмотрелся сегодня на мужчин, отметил, что Забини всегда умудряется придать своему образу лоск. Сам Малфой после долгого рабочего дня весь растрепался и вид имел не самый презентабельный. От усталости он еле держался, а вот Блейз болтал без умолку, рассказывая Драко какие-то сплетни, которые едва ли его касались. – Знаешь, что самое смешное? – тарахтел Забини с таким энтузиазмом, словно выпил Зелье болтливости, пока Драко расписывал перо, чтобы заполнить его карточку. – У тебя следы недосыпа, я пропишу тебе зелье сна без сновидений, но всего две порции, а там посмотрим. – Ты не представляешь, с кем я попал в одну команду, – не унимался Блейз, крутясь на стуле, как новенький вредноскоп. Драко глубоко вздохнул. Ему было настолько всё равно, с кем там познакомился Блейз, что он едва его слушал. – Следи за кончиком, – велел Драко, поднимая перо, чтобы проверить реакцию. Очевидно Блейз совсем взбудоражился из-за их встречи, потому что за пером он наблюдал с нетерпением. – Ты просто умрешь, Драко, – заявил Забини, нервно подергивая коленями. – И рот при этом держи закрытым, – добавил Малфой. Блейз многозначительно хмыкнул, однако послушался и позволил закончить осмотр, как полагается. Из кабинета Драко выставил его чуть ли не пинком под колено — Блейз никак не хотел уходить, ему нужно было успеть рассказать всё, что успело случиться за то время, что они не виделись. То есть, лет за пять, не меньше. Выгоняя приятеля из кабинета, Драко даже не думал, что следующим войдет Уизли. На самом деле Драко только глаза закатил, когда в кабинет, почесывая затылок, ввалился рыжий. Вот ведь Блейз! Нагнал интриги, словно к нему должен был явиться министр магии, а это всего лишь Уизел. Драко почти ожидал легкой перепалки, но Рональд, к счастью, был таким уставшим, что никак не отреагировал на его присутствие, разве что невнятно поинтересовался, где теперь целитель Мелт. – Если бы я знал, о ком ты говоришь, то с радостью бы тебе ответил, – сказал Драко. Здесь он немного слукавил — во-первых, Малфой знал, что целитель Мелт ушел на пенсию на выходных из-за внезапно обострившейся подагры, во-вторых, он слишком утомился, чтобы вести светские беседы, тем более с удовольствием и радостью. – Тебе нужно Бодрящее зелье. По всей видимости, твой организм страдает от нехватки питательных веществ. Твой рацион как-то менялся? – Ну, на рейдах не хватает времени поесть... Разумеется. Драко был почти уверен: Уизли так и не привык к тому, что мамочка больше не готовит ему любимые кушанья. Комментировать ситуацию Малфой не стал, зато сделал щедрый росчерк в бланке. – Возьмешь зелье на первом этаже, – с деланным благодушием произнес Драко, когда Рон недоверчиво посмотрел на рецепт. – По три капли раз в день. Пока так, через неделю проверю, есть прогресс или нет. И давай, поторопи следующего. Уизли только хмыкнул, наблюдая за тем, как Драко убирает бланки для рецептов обратно в стол. Он с самого начала старался соблюдать чистоту в свежеприобретенном кабинете — пусть помещение и было крошечным, следовало придать ему солидность. Может, даже поместить в рамку колдографию любимого филина... Наводя порядок, Малфой услышал только, как дверь открылась и в помещение кто-то вошел. – Поживей, я не собираюсь торчать тут всю ночь, – строго произнес Драко, передвигая чернильницу, чтобы случайно не задеть её локтем. – А что, до сих пор контролируют родители? Этот голос Драко различил бы из тысячи, и, как всегда, сердце у него зашлось, как ошалевший снитч. Наверное, краска сразу же прилила к его бледным щекам. Наверное, он обернулся слишком медленно для человека, который спешил. Драко узнал его сразу, хотя он сильно изменился — загорел, окреп, наконец-то причесался, купил новые очки. Всё в нем было хорошо, и зеленые глаза, напоминающие беспокойное море, и дурацкий шрам, рассекающий лоб. Поттер. Чертов Гарри Поттер. Драко и сам не заметил, как сбилось его дыхание, когда он мысленно произнес его имя. – Нет, – ответил Драко, пожалуй, слишком демонстративно выпрямляя плечи. – Просто у меня планы на вечер. Поттер тогда лишь усмехнулся. Больше он не проронил ни слова, даже когда Драко, незаметно для себя, попросил его снять рубашку, разве что глаза у него были насмешливыми, пока Малфой с серьезным видом проводил осмотр. Всё выглядело так неловко, точно они вдруг переместились лет на пять-шесть назад, когда им было, о чем спорить. Той ночью Драко долго думал, почему попросил Поттера снять рубашку — ему казалось, его пылкие юношеские чувства давно угасли. Малфой даже не волновался, когда видел имя героя в газетах и специально не выискивал его фамилию в статьях Ежедневного Пророка. Раньше, в Хогвартсе, он только этим и занимался, но тогда Поттер всё время был у него на глазах и подстегивал его влюбленность — то они обменивались колкими фразочками, то дрались, то гневно сверлили друг друга взглядами на зельях. Они были врагами, соперниками, учились на одном курсе. У них было больше общего, чем Драко тогда мог подумать. В Академии Драко и думать забыл о Гарри Поттере. Нет, вспоминал иногда с легкой тоской и нежностью, но за учебой, семейными делами и попытками доказать себе, что жизнь не окончена, Поттер постепенно перестал быть постоянным наваждением. Драко даже сходил на несколько свиданий, не испытывая при этом угрызений совести. И вот он появился в его кабинете, и уже почти потухший огонь разгорелся с новой силой. Желание мимолетно коснуться, увидеть его лицо поближе — словно не было этих пяти лет. Драко снова чувствовал себя дураком. В следующий раз Драко бегло коснулся его, объясняя это тем, что ему нужно было проверить мышечный тонус. Гарри даже не вздрогнул, когда холодные руки обожгли его кожу. Он лишь наблюдал за тем, как Драко чутко водит пальцами по его телу. Когда Поттер покинул кабинет, Малфой находился в полном душевном раздрае из-за мучительного стыда и гнева на самого себя. Он злоупотребил своими полномочиями. Это был верх непрофессионализма, и если бы его уволили, Малфой счел бы это справедливым. Но больше всего Драко был расстроен из-за того, что не знал, сможет ли остановить себя в следующий раз. Но ему не пришлось останавливать себя — в следующий раз уже Гарри прижал его к письменному столу, сметая с него и бланки, и чернильницу, и печать. Первый осмотр показался ему подозрительным, и Гарри незамедлительно поинтересовался у Блейза и Рона, пришлось ли им раздеваться. И, конечно, когда Драко коснулся его, подозрения подтвердились окончательно. Драко попал в головокружительный омут. Всё, о чем он мечтал на протяжении долгого времени, сбылось буквально в одночасье, как будто переключатель его горя и невезения вдруг резко повернулся в другую сторону. Драко так часто представлял, какими могут быть объятия Гарри Поттера, и вот ощутил их на себе. Воображал поцелуи и получил их сполна, в таком количестве, что и сосчитать не мог. Грезил о близости, и она накрыла его волной. Иногда ему даже казалось, что это слишком хороший сон. Просыпаться не хотелось совершенно. Ему казалось, война должна была разделить их ещё больше, но она неожиданно смела все их различия и предубеждения. Возможно, сполна хлебнув горя, им было проще понять друг друга. Они оба потеряли близких и родных. Оба оказались втянуты в интриги раньше, чем осознали это. У них были обязательства перед людьми, которые не думали об их благополучии. Целуя друг друга, они не залечивали раны — сжигали их в пожаре, и это было потрясающе. Конечно, они держали отношения в секрете и даже толком о них не разговаривали. Драко даже не был до конца уверен, встречаются ли они. Ему так не хотелось всё усложнять, не было желания навешивать ярлыки — их и так было предостаточно. В глубине души Драко прекрасно понимал, что для Избранного, героя войны, знаменитого Гарри Поттера он самая не подходящая пара на свете. Но, несмотря на это, Гарри был с ним нежен и мил, кажется, искренне считал Драко привлекательным, и они действительно стали очень близки. Поттер даже ни разу не попрекнул его тем, что было до победы над Темным Лордом, хотя на теле героя всё ещё виднелось множество шрамов. Среди них самым уродливым был «Я не должен лгать» и, очевидно, им Гарри гордился больше всего. Он был веселым, оптимистичным, активным, по-прежнему любил квиддич и с очаровательным любопытством наблюдал за тем, как Драко читает конспекты и справочники, готовясь к новому рабочему дню. О Целительстве Поттер не знал ничего, все раны пытался лечить бадьяном, как его наставляла Грейнджер ещё во время войны — не то чтобы способ был нерабочим, однако Малфой всё равно невольно потешался. С аврорами у Драко постепенно сложились ровные отношения. К его присутствию привыкли, воспринимали больше как врача, нежели бывшего Пожирателя, хотя иногда Малфой замечал их взгляды на своем левом запястье, когда рукав задирался. Нет, его не передергивало, но внутри всё равно что-то замирало на долю секунды. И всё-таки у него появились приятели. Общение наладилось даже с Уизелом. Во многом, потому что Блейз нашел в Роне родственную душу: они оба были нетипичными представителями чистокровных волшебников, немного побаивались своих матерей и не всегда были тактичны в разговорах. Драко мог сказать, что и он сам стал общаться с Блейзом куда ближе, чем в школе. Но даже с ним Драко не мог поделиться некоторыми личными вещами. Например, что он внезапно стал встречаться с национальным героем. Ему и самому было тяжело поверить в чудо. Казалось, моргнешь — всё рассыплется, что всегда и происходило в его жизни. Драко искренне пытался не моргать. Знал — размечтается и всё рухнет. Ещё одно падение Малфой просто не выдержал бы. И так было тяжело — приближалась пятая годовщина окончания войны, и в него разве что пальцами не тыкали. Конечно, вина Малфоев перед магическим сообществом была велика, но её было сложно сравнить с тем, что делал тот же Долохов, Яксли или Грейбек. Годовщина вызывала у него смешанное чувство болезненного облегчения и ноющей грусти. Драко раз за разом вспоминал все свои ошибки и потери, при том очень болезненно. Не удивительно, что он воспринял брошюру в честь пятилетия после окончания войны без энтузиазма. Вырвиглазные постеры и так висели по всему Министерству, куда взгляд ни кинь, а тут ещё и листовки с бегающими буквами. – Какого черта ты мне это приволок? – раздраженно спросил Драко, заметив брошюру у себя на столе — она так и рябила, он еле прочитал заглавие. – Я думал, тебе будет интересно, – милостиво протянул Блейз, по-хозяйски устроившись на стуле для пациентов. Он явно ожидал, что ему предложат чай, а Драко намеренно не предлагал, зная, что Забини обязательно задержится. – Будет благотворительная ярмарка, встреча с аврорами. Я подумал, может, ты захочешь пообщаться с кем-нибудь в неформальной обстановке... – С кем-нибудь — это с кем? – недовольно спросил Драко. Блейз многозначительно пожал плечами — глаза у него стали довольными, улыбка изогнулась змеей. – Слушай, тебе что, джемом здесь намазали? Кажется, у тебя закончилась смена, вот и... Он не успел закончить, потому что дверь в кабинет распахнулась, и через порог уверенно переступил герой прошедшей войны. Драко похолодел от ужаса. – Драко, я подумал, если ты сегодня ничем... – бодро начал Гарри, но, к счастью, осекся, заметив, что Малфой в помещении не один, и тут же нашелся. Вид у Поттера сразу же стал деловым. – Если ты вдруг сегодня ничем не занят, то, может, проверишь... э-э... зелья, которые я нашел во время прошлого рейда? Лицо у Блейза было таким, словно он только что выиграл в волшебную лотерю новую гоночную метлу. Драко даже захотелось огреть его. – Не буду мешать, – великодушно произнес Блейз, расплываясь в ещё более широкой улыбке, чем прежде, и незамедлительно наклонился к Драко. – Изучи брошюру, рекомендую. Это вещь. – Да уйди уже, – отмахнулся Драко. Дважды просить не пришлось — Блейз ретировался со скоростью бладжера, не забыв закрыть дверь. Оставалось только надеяться, что он не побежал делиться с приятелями догадками о личной жизни молодого целителя и национального героя. Гарри задумчиво покосился в сторону двери и подошел к Драко почти вплотную. Он уже давно чувствовал себя в своей тарелке в его кабинете. Даже колдографию филина оценил. – Думаешь, он что-то заподозрил? – спросил Гарри, обнимая Драко за талию. У него всегда получалось сделать это так естественно, словно они раньше только и делали, что обнимались. Драко невольно вспомнил, как герой порезал его Сектусемпрой, и не испытал ни боли, ни разочарования. Всё это казалось отголосками чужой жизни. Прямо сейчас Гарри держал его нежно и крепко, точно он был ценным. – Не знаю, – произнес Драко, закусывая губу. Ему тяжело было мыслить здраво, когда Гарри обнимал его, чуть поглаживая по спине. – Если честно, никогда по-настоящему не понимал, что у Блейза на уме. Поттер со знанием дела кивнул. Как человек, всю жизнь оглядывающийся на Гермиону за объяснениями, он хорошо понимал, что значит недоумевать и задаваться вопросами. – Так я хотел спросить, если ты сегодня ничем не занят, как насчет заглянуть ко мне... – Других планов у меня и не было, Поттер, – ответил Малфой, многозначительно снимая пылинку с его плеча. Предвкушать вечер было почти так же приятно, как и проводить его с Гарри. Драко никогда не думал, что ему будет так уютно в мрачном доме на площади Гриммо, 12. Помимо того, что это была бывшая штаб-квартира Ордена Феникса, Драко испытывал смутную тревогу из-за того, что дом раньше принадлежал Сириусу Блэку. За смерть крестного Гарри его не винил. Поттер вообще никого не обвинял, и с ним Малфой чувствовал себя... нет, не невинным. Оправданным. Это была принципиальная и очень важная разница. Постепенно Малфой привык и к своеобразной готической обстановке, и к старому эльфу в наволочке с гербом Блэков, и к тому, что портрет бывшей хозяйки дома любит надрывать глотку с утра пораньше. Последнее даже казалось забавным — матушка Блэк ненавидела маглов едва ли не сильнее, чем его собственная. Разве что Нарцисса никогда не позволяла себе так вызывающе кричать. Они встречались то у него, то у Гарри — Драко даже не заметил, как сделал для Поттера портключ в свою съемную квартиру, где места хватало лишь на него и филина. Наверное, это уже что-то значило, особенно, когда Поттер открыл для него свой камин, но Малфой не пытался мыслить в этом направлении. Просто наслаждался тем, что они вместе, не думая больше ни о чем. После хорошего ужина — старый Кричер был действительно хорошим поваром, пусть и выглядел, как пожеванная подошва — они плавно переместились в спальню, и вечер закончился по-настоящему приятно. Всё, от мимолетного касания до последнего поцелуя-укуса на пике, имело значение. Драко жил этими моментами, когда его дыхание становилось тяжелым, тело — влажным, голос — хриплым. Когда всё, что он видел, сужалось до зеленых глаз с поволокой желания. Когда всё, что он чувствовал — Гарри Поттер, как никогда близкий и очень жаркий. И сердцебиение, гулкое и громкое. Драко никогда не чувствовал себя таким исступленно счастливым, как в те моменты, когда они с Гарри были физически близки. Ничего больше не было. Ни войны, ни потерь, ни печали, ни воспоминаний — только они двое, раздразненные друг другом, голодные до ласки и прикосновений. Настоящие. – А что там за благотворительная ярмарка? – спросил Драко под утро, заметив на прикроватном столике знакомую брошюру. Он еле узнал её — в спальне у героя всегда был жуткий беспорядок. – Понятия не имею, – зевнул Поттер, подгребая одеяло рукой. Спросонья он выглядел растрепанным, почти как в школе. У Драко такой облик Гарри вызывал чувство легкой ностальгии и нежности. – Кингсли что-то объяснял, но я был сонный, с рейда, и почти его не слушал. Кажется, какая-то благотворительная встреча с людьми. Деньги пойдут пострадавшим от войны... – Я тоже пострадал от войны, но для меня никто деньги не собирает, – проворчал Драко, оглядываясь в поисках своих брюк. Он совершенно не помнил, в какую сторону швырнул их вчера. – Господи, Малфой, какой ты мелочный, – протянул Гарри тем самым голосом. – Я просто не люблю благотворительность, – отмахнулся Малфой. Эти благотворительные мероприятия всегда вызывали у него чувство легкого недоверия. Его отец всегда делал щедрые пожертвования, и большую их часть прибирали к рукам чиновники. Тот же самый Фадж на посту Министра обогатился в два или три раза. Какой же смысл отдавать деньги, если они всё равно расходятся по карманам? – Когда-нибудь ты поймешь, как приятно помогать людям, – с энтузиазмом заметил Гарри. Драко обернулся через плечо и посмотрел на него со всей серьезностью. Нет. Поттер действительно думал, что его холодное сердце может проникнуться идеалами добра! И подумать смешно. – Да, выйду за тебя замуж, буду вести дом и выращивать настурции. – Видишь, ты уже всё спланировал, – улыбнулся Гарри и задумчиво посмотрел в потолок, подернутый паутинкой трещин. Для человека, который спал два или три часа, он выглядел слишком бодрым. – Мне кажется, Рон тоже что-то подозревает. – Какого ты хорошего мнения о его умственных способностях, – сказал Драко, зарываясь пальцами в волосы. Он не знал, как на это реагировать. Что будет, если все узнают? Наверное, в Гарри начнут тыкать пальцами. Нашел с кем связаться и всё такое. В него тоже. Что он, как и положено Малфою, прицепился к влиятельному человеку и теперь пытается с выгодой его использовать. Люди такие предсказуемые. – Я серьезно, – произнес Гарри, заводя руку за спину. Когда он так делал, глаза у Драко становились оловянными, поэтому Малфой поспешил заглянуть под кровать — брюки так и не нашлись. – Каждый раз, когда нужно связаться с твоим отделом, Рон просит начальство отправить меня. – Может, он меня боится и пытается спихнуть на тебя трудную работенку? – нервно усмехнувшись, поинтересовался Драко. – Я знаю Рона, он ничего не боится, – уверенно сказал Гарри и, помолчав, добавил. – Кроме, разве что, пауков. Драко снова повернулся к нему и демонстративно скорчил жуткую рожу. – Всё равно ты милый, – невзначай заметил Гарри. – Приятно, что ты обратил на это внимание, – моментально оживился Малфой. – Прошло лет двенадцать с тех пор, как мы познакомились, да? – Ой, замолчи, – засмеялся Гарри и, чуть подвинувшись на постели, притянул его к себе. Драко было тяжело сопротивляться — от теплых прикосновений Поттера его холодная кожа таяла. – Всё равно приходи на ярмарку. Мне действительно будет приятно, что ты пришел меня поддержать. Сосредоточиться было всё труднее. Драко по-прежнему мог думать только о руках Гарри и о том, как приятно дотрагиваться. Ему нравилось гладить сильные плечи, смотреть, как контрастно выглядят его бледные руки на загорелом теле. Он просто не мог не наслаждаться тем, что у них было. – Я думал, место в твоей группе поддержки уже занято, – мельком заметил Драко, незаметно для себя придвигаясь всё ближе. – Для тебя-то всегда найдется местечко, – произнес Гарри, целуя его в шею. Перед глазами снова побежали искры. – Мерлин, Поттер, я действительно опаздываю на работу... – Я тоже. Но если мы все равно опаздываем, можно задержаться еще немного, – добавил Гарри, уронив его на спину. Драко не мог противиться. Не хотел. Всё, чего он желал, происходило, как по волшебству. Торопливо-жадные поцелуи, интенсивные шлепки тел друг о друга. Он прижимал Гарри к себе так близко, словно хотел перемешать их тела, как ингредиенты для зелья. Им действительно хотелось провести больше времени вместе, потому что сегодня вечером Гарри должен был идти на ужин в дом Уизли. Комментировать это Драко не стал — прекрасно знал, как Поттер относится к Молли и Артуру. В конце концов, у них он проводил каникулы, у них узнал, что такое домашняя пища, от них получил первые Рождественские подарки и не злобный, а справедливый нагоняй, когда они с Роном чуть не убились на фордике. Будто зная, что Драко сегодня свободен, Блейз весь вечер действовал ему на нервы. Он заявился, стоило Малфою сесть за картотеку с историями болезней, и зудел над ухом с таким рвением, точно от этого зависела его жизнь. Драко старался его не слушать, но чем интенсивнее он работал пером, тем громче становился Блейз. – ...В общем, Миллисент и раньше ангелом не была, а уж теперь, когда приближается третий триместр, от нее можно с ума сойти. Не понимаю, как Нотт её терпит. Я, знаешь ли, еле перенес в её компании воскресный чай, который, кстати, был не шибко-то вкусным, – донесся до Драко голос лучшего друга, когда он отвлекся от заполнения бланков. – Знаешь, Блейз, для тебя это будет сюрпризом, но когда люди влюбляются, они не акцентируют свое внимание на недостатках, – протянул Драко, порядком утомленный этим разговором. – Да, тебе это, пожалуй, известно лучше, чем мне, – протянул Блейз, перебрасывая одну ногу на другую. – Я имею в виду Ваш романтический период с героем... – Не понимаю, о чем ты говоришь, – сказал Драко ровным голосом. Пожалуй, он зря перебил Забини — слишком уж довольным стало его лицо. Продолжая делать вид, будто ему совершенно безразлично, о чем идет речь, Драко сложил бланки в стопку, отодвинул ящик с карточками и принялся подсчитывать имеющиеся в наличии зелья, чтобы при случае заказать новые или сварить самому. Успокоительных изрядно не хватало — всё-таки работа у авроров была нервная. – Да? – непринужденно поинтересовался Блейз, закинув руку на спинку стула. – То есть тебя не смущает, что огромная толпа поклонников и поклонниц завтра будет обнимать и целовать твоего героя? – Чего? – ошалело спросил Драко. – Мерлин, ты не посмотрел брошюру, что я тебе оставил? Раздражение чуть не выбило из-под Драко удобное кресло. Ну как можно говорить такие вещи, а потом спрашивать про дурацкую брошюру? Почему Блейзу всегда нужно говорить какими-то намеками, вместо того чтобы прямо всё сказать? Он и в Хогвартсе промышлял подобным! Нырнув в нижний ящик стола, где лежали ненужные вещи, Драко схватил брошюру и углубился в чтение. «Будка поцелуев, – прочитал он и перевел взгляд вниз. – Всего 10 сиклей, все деньги идут на благотворительность». В желудке неприятно похолодело. Драко перевернул брошюру другой стороной и увидел список участников. В числе имен гордо красовалось имя Избранного, подсвеченное золотыми буквами. Некоторые другие герои войны также удостоились красивого шрифта, но Драко они интересовали в последнюю очередь. Интересно, Поттер знал, что будет на ярмарке, и намеренно ему не сказал, когда Драко спросил утром? Выглядел он вроде, как обычно. Драко не мог с уверенностью заявить, что его обманули. Но грудь всё равно сжалась от обиды и досады. Нет, он мог хотя бы в известность его поставить! – Поттер согласился в этом участвовать? – спросил Драко ошеломленно. – Ну, знаешь, Кингсли не спрашивал. Заявился к нам на летучку и сказал, что в таком благом деле все обязаны участвовать. Тем более, он пустил листовки в печать раньше, чем кто-то успел согласиться или отказаться. Ты же знаешь, как бывает в Министерстве, – пожал плечами Блейз и как-то горделиво распрямился. – Мое имя там тоже есть... – Поздравляю, – сухо отрезал Драко, всё ещё внутренне негодуя. Да что там! Ему хотелось порвать листовку на части. – Но разве можно продавать такие вещи? По лицу Блейза стало понятно, что не только можно, но даже нужно. Всё-таки Слизеринец в нем был сильнее, чем представитель закона. Забини всегда любил показуху. Редко в ней участвовал, но с восторгом подбивал всех остальных. – А тебя сама концепция расстраивает или то, что Поттер в этом участвует? – поинтересовался он невинным тоном. – Меня ничего не расстраивает, – насупился Драко и гневно встряхнул брошюрой. – Но всё это дурно пахнет. Министерство продает вещи, которые нельзя купить за деньги. Поцелуи — это всё-таки очень личное... Блейз тут же расцвел, как майская сирень. – Да ты просто завидуешь, – протянул он довольным тоном. Брови Драко невольно поползли вверх. – Толпа женщин соберется, чтобы поцеловать меня... – Если бы тебя ещё интересовали женщины, – ответил Драко раньше, чем успел себя остановить. Всё-таки Блейз сумел довести его до ручки. Драко не был уверен, что Забини это планировал, однако старался он или нет — у него получилось вывести Малфоя из себя. А ведь в последнее время Драко так хорошо держался! – Я не собираюсь это выслушивать, – демонстративно оскорбился Забини и выпрямился струной. – С тобой, Драко Люциус Малфой, я не буду целоваться даже за мешок галеонов. Честь имею! – Только её и имеешь, – крикнул Драко вслед уходящему другу и тяжело упал на стул. У него было такое ощущение, будто из тела вынули все кости. Грудь сдавливала то ли обида, то ли злость — чувство было неприятным, липким и каким-то очень выматывающим. Драко давно себя так не ощущал. В последний раз, когда узнал, что Поттер идет на вечер к Слагхорну с Полоумной Лавгуд. Малфой тогда не догадывался, что вечер у них дружеский, и заподозрил ужасное. А теперь... Теперь испытывать подобное было вдвойне сомнительно. Они ведь даже не говорили об их отношениях. Вполне возможно, что всё заканчивалось на приятно проведенном совместном времени, а дальше уж каждый решал для себя, где, с кем и чем заниматься. Вряд ли Драко мог что-то требовать от Гарри, покуда они не обозначили границы. Однако он очень хотел, чтобы Поттер, как минимум, знал его точку зрения. Пожалуй, дело было именно в этом. В последнее время они довольно часто делились друг с другом мнениями по разным вопросам, и... нет, какой обман! Конечно, Драко хотелось вытрясти из Гарри душу. Во-первых, узнать — понимал ли Поттер, чем придется заниматься на ярмарке. Во-вторых, понять — устраивает ли Поттера то, что произойдет в злосчастной будке поцелуев. А ещё их отношения. Существуют ли они на самом деле или только в голове у Драко. Хотелось выть. Шкрябать ногтями стол и биться лбом о его крышку. И даже с Поттером не поговорить! Не заявиться же к Уизли на ужин? Нет, конечно, он мог бы... Вошел бы в Нору с гордым видом, принимайте меня, пожалуйста. Но как это объяснить? Он мог бы сказать, что получил результаты анализов после очередного осмотра. Но Молли Уизли сойдет с ума. И, конечно, вряд ли колдомедики сами являются только чтобы рассказать, какое хорошее у пациента здоровье. Драко заскрипел зубами. Нет, на Кингсли тоже не надавить, даже если на кону будут стоять большие деньги. У него крышу сносит, когда речь о благотворительности. Такого министра магии у них ещё не было. Лучшее, что Драко мог сделать... Явиться завтра на ярмарку и саботировать мероприятие. В конце концов, что Драко умел делать первоклассно — так это портить всё, к чему прикасался. Полночи Драко мучился ужасными фантазиями, в которых Поттер перецеловал половину Магической Британии. Не зная, чем себя занять, Малфой перекормил филина, выпил добрый стакан огневиски, раз пятьдесят отжался и на утро был никакой. Даже волосы, которыми он так гордился, выглядели, как сено. Заметив, что в комнату пробивается настойчивый солнечный свет, Драко понял, что проснулся слишком поздно. Внутри все похолодело от ужаса. Никогда раньше Драко не приводил себя в порядок так быстро. Он даже пуговицы на мантии не успел застегнуть: аппарировал прямо из своей гостиной, хотя его с детства учили — сперва нужно выйти из дома. Людей было слишком много, Драко едва мог протолкнуться в толпе. День оказался действительно солнечным, многие посетители ярмарки радостно подставляли солнцу свои довольные лица. Драко предпочел бы, чтобы день окончания войны считался днем памяти, но его превратили в народные гулянья с песнями и музыкой. Кажется, даже пригласили популярный молодежный ансамбль. Многие дети рисовали себе на лбу шрамы, покупали сувениры, так или иначе имеющие отношение к Поттеру. Драко не пытался думать о том, уважительно это или нет, просто искал глазами, где же находится злосчастная будка. – Эй, Малфой! Драко моментально развернулся на голос, намереваясь выпотрошить из знакомца всю информацию. К нему направлялся сияющий Уизли. По телу даже пробежало облегчение — он точно знает! Во-первых, такой же аврор, во-вторых, лучший друг Поттера. – Тоже пришел за поцелуем? – поинтересовался Рон весело. У Драко дернулось веко. – Тогда скорее вставай в очередь, она уже за пределы двора вышла. У меня за утро даже губы распухли, – похвастался он и махнул рукой куда-то в сторону. – Вон, Блейз уже второй раз ходит за заживляющим бальзамом. – Что? – ошалело произнес Драко. Если на этих двоих такой спрос, сколько же желающих поцеловать героя войны, что одолел самого Темного Лорда? Малфой и представить боялся. По всей видимости, краска схлынула с его лица, потому что Рон сочувственно похлопал его по плечу. – А ты как думал? Благотворительность стоит дорого, – протянул Рон со знанием дела. У Драко даже голова закружилась. – А где... где Поттер? – поинтересовался он пересохшим голосом. – Вон, самая длинная очередь к беседке, – произнес Уизли, дернув головой вправо. Драко, наконец, увидел большой тент, стилизованный под беседку, куда стояла длиннющая очередь. Праведный гнев придал ему сил, и Драко устремился по указанному направлению, дыша яростью, точно дракон. – Эй, ты куда? Не забудь деньги! Малфой уже его не слышал. Всё, о чем он мог думать — ему нужно добраться до Поттера раньше, чем вся эта толпа обменяется с ним слюной. У обозначенной Уизелом будки поцелуев собралась очередь в три раза длиннее, чем у двух других. В воздухе витало волнение, шепот напоминал гул. Нарастало и напряжение, Драко мог почувствовать его кожей. Нет, либо все эти люди так любят благотворительность и всеми фибрами души желают помочь пострадавшим, либо мир катился совсем уж в Тартарары и вся эта толпа целиком и полностью состояла из потребителей. По обрывкам фраз Драко мог догадаться, что второе. Прорвавшись вперед, Драко сразу заметил Поттера — он стоял в будке с каким-то почитателем, который с восторгом что-то втолковывал национальному герою и, кажется, умолял об автографе. Гарри, смеясь, подписал фотографию, чем невероятно осчастливил поклонника. О, великий Мерлин, как немного надо некоторым людям! Расталкивая толпу, Драко решительно оттиснул какого-то юнца, с нетерпением ожидавшего своей очереди, и взобрался по ступенькам на небольшой помост. – Эй, я заплатил одиннадцать сиклей! – крикнул парень. – А у меня абонемент, – рявкнул Драко через плечо и решительно подошел к герою. – Как ты мог на это согласиться? – Драко? Взгляд Гарри был удивленным — Драко его хорошо знал. Обычно такое лицо было у Поттера на Зельеварении, когда Снейп объяснял особенно сложную тему. Сейчас однако Малфою было не до смеха. Увидев это изумление, он только больше вышел из себя. То ли Гарри не ожидал его увидеть, то ли не думал, что Драко вот так решит его разоблачить. – Нет, я знаю, что ты скажешь, – произнес Драко раньше, чем Гарри успел вставить ещё хоть слово. – Это благотворительность. Но разве она стоит того, чтобы целоваться, с кем попало? Тем более, когда ты в отношениях со мной. Сказанное обожгло собственный слух, и Драко невольно сделал шаг назад, едва ли не путаясь в полах мантии. Нет, он пришел вовсе не обозначить свою позицию — просто места себе не находил от мысли, что Гарри будет целовать кого-то ещё. Поттер посмотрел на Драко с легким удивлением, и Малфой невольно покраснел. Выставил себя полным дураком. Устроил сцену ревности, хотя Гарри ведь ни разу не говорил, что они встречаются. – Я только хотел сказать, что «будка поцелуев» лишь называется так, – произнес Гарри спокойно. – На самом деле это мероприятие практически не подразумевает тактильного контакта. Меня, правда, пару раз поцеловали в щеку, но на этом всё. Я только подписываю фотокарточки. От того, как убедительно и мягко звучал голос Гарри, Драко почувствовал себя ещё более глупо. Он что, действительно пришел устроить подобную сцену? – Но Забини и Уизли сказали... – голос Драко оборвался, и он ошалело прикрыл рот руками, краснея от стыда. – Вот ведь мелкие ублюдки! Да чтоб им обоим провалиться! А я, как дурак, всю ночь места себе не находил. – Из-за того, что думал, что я буду целовать кого-то другого? – спросил Гарри, невольно улыбнувшись. Драко закрыл лицо рукой. – Знаешь, мне больше не хочется хранить наши отношения в секрете, – сказал Малфой. Его голос беспокойно прыгал то вверх, то вниз. – Будет намного лучше, чтобы все знали, что у тебя уже есть отношения. И больше не подписывали тебя на подобное. Я... тебя люблю. Гарри удивленно моргнул, глядя на него, как на фестрала, и Драко, чувствуя, как разбивается его сердце, сделал шаг назад. Не успел он, правда, оказаться у лестницы, как Гарри схватил его за локоть. – Нет, я тоже тебя люблю, просто... я думал, ты скажешь это лет через десять, – серьезно произнес он. – Да как ты смеешь... – начал было Драко, но Гарри его уже не слушал — притянул к себе так близко, что Малфой чуть не упал на него. Сладостное чувство наполнило всё тело Драко вместе с поцелуем. Нет, ему в жизни не было так хорошо, как сейчас, когда он понимал, что целуют его не просто так — с любовью. И не абы кто, а человек, которого он любил всем своим сердцем. Это мгновение не просто казалось счастливым — оно и было таким. Вместе с этим поцелуем также пришел голод, но совершенно иной, потому что теперь-то Драко понимал — между их телами будет ещё и любовь. – Хватит целоваться, я одиннадцать сиклей заплатил за автограф! – крикнул кто-то. Гарри невольно засмеялся в его губы, и Драко пришлось выпустить его из своих объятий. Он всё ещё был обескуражен произошедшим, но чувствовал себя намного лучше. Пожалуй, теперь все действительно знали, что у него «абонемент». И вряд ли Поттер, зная его нрав, рискнул бы поцеловать кого-то в губы. – Тогда увидимся вечером, – произнес Драко, бегло коснулся губами щеки героя и вышел из беседки, пока не начались народные волнения. Пожалуй, поклонники Гарри Поттера действительно могли выйти из себя, ведь он занял слишком много его времени. Оглянувшись в поисках лавки, где можно было бы купить какой-нибудь освежающий напиток, разгоряченный от поцелуя и признания Драко увидел Блейза и Рона. Они увлеченно что-то обсуждали — судя по активной жестикуляции, квиддич. Драко, моментально вознегодовав, направился к ним. Подставили его, а теперь стоят, будто ничего не случилось? Ну, погодите! – Ну как прошло? – радостно спросил Блейз, замечая лучшего друга. – Получил свой поцелуй? Теперь-то сомнений не оставалось! Эти двое специально спелись против него! – Вы... Вы... у меня слов нет, чтобы описать, что я о Вас думаю! – воскликнул Драко, переводя взгляд с Уизли на Забини. Следовало отдать им должное, они не выглядели напуганными. – Неужели я дожил до того дня, когда сам Драко Малфой не знает, что ему сказать? Умру счастливым, – весело протянул Рон. – Слушай, все уже знали, – добавил Блейз раньше, чем Драко обрушился на Уизли. – Правда. Все. Вы очень плохо скрываетесь. Вы вообще не скрываетесь, если на то пошло! Рон застукал Вас дважды, а Вы даже не заметили. Драко невольно залился краской, на что Рон красноречиво кивнул. – Я еле-еле вывел Кингсли из отдела, иначе бы он увидел, как Вы там целовались, – произнес Уизли, многозначительно разводя руками. – Так что прекращайте пудрить людям мозги — тяжело делать вид, будто мы ничего не замечаем. К тому же маме очень грустно от того, что Гарри так никого и не привел на семейный ужин. Ей нужно знать, на кого вязать фирменный свитер Уизли, – добавил Рон как бы между прочим. – Не волнуйся, твой будет зеленым. – Скачу от радости, – протянул Драко и повернулся лицом к будке, где Гарри сейчас усердно подписывал фотографии. И совсем никого не целовал. На самом деле он действительно был очень-очень рад.