Утешение Главы Лань

       В Облачных Глубинах час назад наступило время отбоя. На территории Ордена царила тишина и спокойствие. Ветер тихонько колышет ветви магнолии, срывая с неё нежные лепестки, а на полянке весело резвятся пушистые кролики. Мир освещает бледная, полноликая луна. Она ласкает своим светом водную гладь холодных источников и пытается заглянуть в закрытые окна домиков, но всё бесполезно. Вход закрыт и только хозяевам известно, что происходит внутри.       В окне цзиньши виден огонёк свечи. Внутри хозяева точно не спят, но во дворе царила тишина : ни одного звука не было слышно из домика. Виноват в этом талисман тишины. Бедные уши молодых и невинных адептов были спасены именно им. Слишком громкими были хозяева домика по ночам (и не только). Слишком интимными и смущающими были те звуки.       Внутри было жарко и душно от громких стонов, всхлипов и шлепков двух тел. На кровати в страстном танце двигались двое мужчин. Красивых, стройных и влюблённых. Их тела сплелись в одно. Даже их волосы смешались и спутались друг с другом, рассыпавшись по простыне. У одного они были игривыми и волнистыми, у другого - прямыми и блестящими, словно самый изысканный шёлк. Мужчины напоминали Инь и Ян, так не похожи и гармоничны они были.       Один был загорелым и громким, а его возлюбленный напоминал белоснежный, безмолвный нефрит, но второй отнюдь не напоминал холодный и бездушный камень. О, нет, кожа его горела так, что другому казалось, что можно обжечься об неё, а глаза... Они напоминали плавящийся янтарь. Взгляд был голоден и страстен снаружи, в глубине же этих глаз пылала любовь к созданию, что мечется и кричит под ним. Черты белоснежного лица были идеальны и пропорциональны, а губы, что обычно бледны, стали распухшими и влажными от страстных поцелуев. Вот из его груди вырывается громкий рык, а бёдра начинают двигаться быстро и резко между загорелых и стройных ног.       Его возлюбленный же закричал и застонал громче и надрывнее. Смуглые длинные руки обхватили тонкую бледную шею, а пальцы впились и поцарапали спину, которую исполосовали длинные и резкие росчерки шрамов. Нет, они вовсе не уродовали белоснежную спину, те были знаком искренних, глубоких и когда-то болезненных чувств. Шрамы напоминали им о том, как важно беречь и любить сейчас, пока не стало слишком поздно. Вот с алых и пухлых губ сорвался ещё один томный стон, а серые и бездонные глаза улыбались и напоминали звёзды. Даже губы улыбались и смеялись сквозь вскрики и стоны, таким безбашенным и ярким он был. Взгляд янтарных глаз застыл на этом невероятном и любимом лице, на что алые губы улыбнулись ещё ярче, хотя, казалось, куда ещё сильней.       В обоих пылала, горела, светилась, лилась невероятная любовь.Они любили друг друга. Так сильно Лань Чжань и Вэй Ин любили друг друга, что, казалось, по одиночке просто сойдут с ума. Сгорят без другого огня: не сможет один больше пылать без второго.       Лань Чжань начал толкаться в распухшую и растянутую хризантему Вэй Ина ещё резче, вгоняя свой большой нефритовый жезл так глубоко, что, положив руку на живот Усяня, можно было почувствовать член Ванцзи. Вэй Ин кричал, он уже почти охрип от стонов. Головка члена Ханьгуань-цзюня билась прямо по чувствительному месту внутри Старейшины, что заставляло Усяня выгибаться и насаживаться на нефритовый стержень мужа ещё безумней и сильней.       - Сильней! Да, Лань Чжань, да!       Вэй Ин себя уже почти не контролировал. Старейшина умолял, просил супруга. Серые глаза покрылись пеленой слёз от удовольствия и невероятного возбуждения.       - Пожалуйста, А-Чжань! Ещё! Да...да... Да!       Лань Чжань вбивался в тело возлюбленного всё неистовее. На бёдрах Старейшины Илин расцвели новые синяки : Второй господин Лань крепко держал Вэй Ина за них, грубо насаживая на свой нефритовый жезл. Усянь же продолжал расцарапывать спину Нефрита и кусать его за шею. Казалось, это продлится бесконечно, но вот Вэй Ин уже был не в силах больше терпеть этот жар. Его накрыла волна сумасшедшего удовольствия.        - Я... я кончаю! Лань Чжань!       Белёсое семя Вэй Ина испачкало животы обоим супругам. Когда внутри Усяня стало невыносимо узко от накатившего оргазма, Лань Чжань коротко рыкнул и, сильнее вдавив мужа в постель, кончил глубоко внутрь него. Вэй Ин задрожал от удовольствия, почувствовав, как горячая сперма супруга наполняет его дырочку. Закончив, Ванцзи перевернулся на бок и утянул Усяня за собой, крепко прижав к себе. Дыхание у них было сиплое и прерывистое.       Спустя десять минут, придя в себя, Лань Чжань поцеловал Вэй Ина в лохматую, похожую после секса на гнездо макушку и нежно прошептал:       - Люблю.       И Старейшина Илин вновь почувствовал себя самым счастливым и любимым человеком.        - Я тоже тебя, Лань-гэгэ...- проведя носом по бледной и искусанной шее супруга, ответил Вэй Ин.       Когда оба заклинателя пришли в себя после очередного раунда, Ванцзи наполнил бочку и помог Старейшине Илин омыться. Вэй Ин же наслаждался заботой своего мужа, тихо мурча от удовольствия.       Закончив омовение и сменив влажную простынь на новую, оба отправились в постель. Вэй Ин только сегодня днём вернулся с трёхдневной ночной охоты и был безумно рад вновь обнимать своего гэгэ, ведь он так скучал по Лань Чжаню. Ванцзи до сих пор боится потерять Вэй Ина из своего поля зрения надолго: Второй нефрит слишком любит своего мужа и старается минимизировать последствия неуёмного характера другого.Эти три дня он почти не покидал цзиньши, полностью уйдя в дела Гусу Лань, чтобы отвлечься от отсутствия любимого. После отбоя же Лань Чжань плохо засыпал в постели, постоянно думая о муже. После прибытия супруга Ханьгуан-цзюнь не отходил от него ни на шаг.       Но даже сейчас Ванцзи опять не мог уснуть. Вэй Ин сразу заметил беспокойное поведение супруга.       - Лань Чжань, что-то случилось? - спросил Старейшина, проведя ладонью по груди мужа.       - Ммм, - ответы Ванцзи всё также вызывали веселье и умиление в душе Вэй Усяня.       - Что не даёт спокойно уснуть моему милому гэгэ? Неужели ты не рад, что твой бедовый муж вернулся? - тихонько посмеиваясь, продолжил тёмный заклинатель.       В ответ Лань Чжань только приоткрыл свои янтарные глаза и хмуро-смущённо посмотрел на Вэй Ина. Приподнявшись, Старейшина Илин протянул ладонь к лицу супруга и ласково убрал прядь волос за ушко, кончик которого заалел от слов и действий супруга. В глазах Усяня загорелся озорной огонёк: сколько бы лет ни прошло он никак не мог налюбоваться реакцией Второго господина Лань на себя. Ещё раз проведя по щеке супруга кончиками пальцев, Вэй Ин слегка отстранился, а выражение его лица приняло серьёзный и задумчивый вид.       Старейшина прекрасно знал причину подобного состояния Ханьгуан-цзюня, ведь уже не впервой тёмный заклинатель пытался отвлечь своего мужа от тяжёлых дум о старшем брате. В последний раз Цзэу-цзюнь вышел из уединения месяц назад, пробыв тут два дня. Если сначала Усянь надеялся, что Глава Лань сможет пережить эту отвратительную ситуацию самостоятельно, без помощи других людей, роющихся в его личной жизни, то после того состояния, в котором предстал Первый нефрит лунный цикл назад, Вэй Ин стал серьёзно волноваться не только за душевное здоровье брата мужа, но и за физическое. Лань Сичэнь заметно похудел, словно он плохо питался, или вообще не употреблял никакой пищи, несколько недель точно. Под его глазами явно проглядывали тёмные круги, которые Цзэу-цзюнь пытался скрыть косметикой.       Вэй Ин не знал, заметили ли это другие, но он – да, ведь сам когда-то делал так, пытаясь скрыть своё тяжёлое состояние после Низвержения Солнца. Он понимал, почему сделал это Глава Ордена: Лань Сичэнь сам осознавал, что отнюдь не радует других своим здоровьем, и, не желая беспокоить близких людей, скрывал это. Что, опять же, не означало ничего хорошего, так как Первый нефрит явно не желал делиться своими проблемами с близкими. Именно это и беспокоит Лань Чжаня, впрочем как и Вэй Ина.        Месяц назад Лань Чжань пытался поговорить со своим братом наедине, поддержать его всем, чем только мог, но, несмотря на то что обычно Лань Хуань всегда улыбчив и радушен по отношению к диди, тогда Первый нефрит наоборот словно закрылся от младшего. Да, он улыбался ему, но улыбка была такой натянутой, словно причиняла жуткую боль. Разговор же с Ванцзи, в котором раньше бы Цзэу-цзюнь с удовольствием участвовал, так как Второй нефрит очень редко сам ищет повод для беседы, вовсе не состоялся. Лань Хуань начал избегать мужа Старейшины Илин, будто боялся остаться наедине с единственным братом.       В начале всё было не так плохо: стоило лишь Ванцзи завести разговор о его самочувствии, как Глава мгновенно становился серьёзным и старался мягко перевести разговор в другое русло. Позже Цзэу-цзюнь стал менее осторожен в желании прервать непонравившийся ему разговор, который он жёстко прекращал. Лань Чжаня, естественно, очень беспокоило поведение и физическое состояние брата, как и когда-то его мужа, поэтому продолжил поднимать нежелательную тему. Это и стало его ошибкой, приведшей к тому, что мы имеем теперь: Сичэнь стал и вовсе избегать Второго нефрита. Поняв, что опять перестарался в желании помочь, Ханьгуан-цзюнь попытался извиниться за свою чрезмерную настойчивость, но Глава Лань уже успел вернуться в уединение. В итоге, Ванцзи стал беспокоиться ещё больше, чем лунный цикл назад.       - Вэй Ин, - мягко окликнул Усяня ласковый голос мужа. Лань Чжань обеспокоенно прикасался к руке тёмного заклинателя, пытаясь достучаться до задумавшегося Старейшины. Взгляд его светлых глаз был обеспокоенным и виноватым, так как понимал, что его супруг волнуется из-за него и его проблем с братом. Заметив, что глаза Вэй Ина приняли осознанное выражение, а губы изогнулись в насмешливой улыбке, Второй нефрит произнёс:       - Прости.       Тёмный заклинатель на миг удивился подобным словам мужа, не понимая, за что тот просит прощения. Когда осознание ситуации дошло до Вэй Ина, он нахмурился, надувшись, ткнул пальцем в щёку Лань Чжаня и сказал:       - Гэгэ, за что ты просишь прощения? Ты отнюдь не обязан разбираться со всеми проблемами в одиночку, ведь это касается не только тебя, но и меня. Год назад мы с тобой совершили три поклона и стали законными супругами. Твоя радость - моя, твоя печаль - моя. Мы делим все свои радости и горести на двоих, поэтому я не могу не беспокоиться, а тебе совершенно не нужно извиняться. Ты - мой свет, и меня волнует, что его омрачает, - проговорил Усянь, серьёзно смотря в глаза любимого супруга, и, выдохнув, продолжил. - Состояние Цзэу-цзюня беспокоит не только тебя, но и меня, А-Юаня, Цзиньи, учителя Ланя да и всех, кому дорог твой брат. И не зря. Такими темпами он просто доведёт себя.       Пока Вэй Ин говорил, Лань Чжань смотрел на него, иногда смущённо отводя взгляд в сторону, но постоянно возвращал его обратно. Он был рад слышать слова мужа о том, как он волнуется о нём, заставляя кончики светлых ушей наливаться малиновым цветом, но последняя фраза Старейшины Илин заставила его побледнеть. Ванцзи очень любил своего брата, поэтому мысль о том, что Сичэню станет совсем плохо, заставила его похолодеть.       Лань Хуань с самого детства поддерживал его, волновался о нём. Только он мог понять настроение своего нелюдимого, замкнутого и безэмоционального, как считали чужие люди, младшего брата. Именно брат понял и принял чувства Лань Чжаня к непоседливому, неугомонному мальчишке из Юньмэн Цзяня, поддерживал его, когда диди беспокоился за благополучие уже Старейшины Илин, и утешал Ванцзи после смерти Вэй Ина. Сичэнь всегда был тем идеалом, на который равнялся Ханьгуан-цзюнь и с кого брал пример. Для Лань Чжаня брат был одним из самых дорогих людей, которых он так боялся потерять. Но Второй нефрит не знал, что ему делать теперь. Брат не подпускает его к себе, не даёт помочь ему справиться с его болью. Да и как? Как помочь Сичэню? Лань Чжань стал совсем мрачнее тучи из-за подобных мыслей.       Вэй Ин видел боль на лице супруга, небывалый страх за жизнь брата и понимал его. Когда Вэни сожгли Пристань Лотоса, а они с Цзян Чэнем бежали, потеряв шиди из поля своего зрения, он был готов отдать всё, лишь бы тот был жив. И, видя в глазах супруга такую неприкрытую боль, он решился рассказать Лань Чжаню о том, что не давало ему покоя с ночной охоты. Точнее, о том, свидетелем чего он стал тогда.       Вздохнув, Вэй Ин посмотрел твёрдым взглядов на Ванцзи и начал:       - Лань Чжань, я хочу рассказать тебе о том, что произошло вовремя моей с адептами ночной охоты. Возможно, то, что я скажу тебе и поможет нам справиться с состоянием Цзэу-цзюня. Но...,- вдруг Вэй Усянь запнулся и отвёл взгляд.- я не уверен, что тебе понравится эта идея, потому что даже мне она кажется безумной. Мне продолжить?       Второй нефрит был удивлён, услышав подобные слова из уст супруга. Вэй Ин всегда стремился достичь своей цели, даже если она казалась невозможной. В этом он был настоящим воплощением девиза Ордена Юньмэн Цзян, поэтому слова о том, что какая-то идея кажется тому безумной, вводила Лань Ванцзи в лёгкий ступор. Ханьгуан-цзюнь был рассеян, но он всегда верил в Вэй Ина, поэтому, услышав, что у того была идея, как помочь Сичэню, Лань Чжань кивнул своему супругу.       И Старейшина Илин начал свой рассказ.