Двое под одним колоколом

Общее громкое «блять» эхом заполняет внутреннее пространство колокола. Два небожителя, всего несколько секунд назад мирно идущие по широкой улице Шэньу, как-то совершенно ненароком, по привычке, ну не могли пройти мимо друг друга спокойно: надо было обязательно наехать, столкнуться плечами, когда по обе стороны от вас пустые просторы шириной такой, что два паланкина и те спокойно разъедутся. И непременно нужно было сделать это в самом безопасном месте, когда над головами висит бронзовая громадина, которая в момент уже немного подрагивала, предвещая вознесение очередного счастливчика. А потом началось сущее веселье: колокол начал оглушительно трезвонить, сумасшедше раскачиваться и, не выдержав в конце концов нагрузки в лице вознесшегося в третий раз Его Высочества наследного принца Сяньлэ, свалился. Придавив под собой двоих препирающихся ни о чем богов войны. *** Яркие, горящие раздражением и яростью глаза встречаются с точно такими же напротив. В непроглядной темноте они становятся единственным источником света. Пока Фэн Синь не решает зажечь пламя на ладони. — Потуши, — приказывает Му Цин тоном, не терпящим возражений. — Это еще с чего? — Фэн Синь отводит руку в сторону, чтобы не подпалить ненароком свои одеяния. — На твой костер весь воздух уйдет, чем ты предлагаешь нам тогда дышать? — генерал выдвигает действительно дельную мысль, — Да и не хочу я смотреть на твою рожу, — но по итогу все же срывается на грубость, устало отводя глаза куда-то в темный край колокола, которым они с Фэн Синем несправедливо оказались придавлены. — Как мило, взаимно, — огрызается Фэн Синь в ответ и легким, нервным немного движением ладони тушит непоседливо трепещущий огонек. Генералы остаются в полной темноте. — Какой же идиотизм, — Му Цин подтягивает к себе ноги и садится в позу лотоса ровно напротив Генерала Наньяна. Их отделяет друг от друга лишь массивный язык зачарованного колокола. — Кто там хоть вознесся то? — Да черт его знает, — вздыхает небожитель, закидывая волосы за спину и чуть не ударяясь головой о бронзовый свод. Могучие боги войны сидят под чертовым колоколом целые три минуты в абсолютной тишине. Только стреляют друг на друга глазами и удрученно вздыхают. — Ну, — Фэн Синь коротко прочищает горло, — а куда ты шел вообще? — Во дворец Линвэнь, бумаги отдавать, — Му Цин, сменивший положение на более небрежное, болтает переброшенной через колено ногой, сотрясая воздух, — А ты? — Я гулял, — глаза уже более-менее привыкли к темноте; Фэн Синь взглядом цепляется за лениво маячащую не так далеко стопу Му Цина. — Ну ничего себе прогулочка получилась, — а Му Цин в ответ неотрывно смотрит Фэн Синю в глаза, усмехаясь тому, что глупый генерал ничегошеньки не замечает. В такой расслабленной озорной атмосфере и сам Му Цин веселеет, смелеет даже. Он вскоре резко опускает обе согнутые в коленях ноги в землю, на уличную плитку, от чего Фэн Синь заметно вздрагивает и хмурится. Му Цин же пытается кое-как выпрямиться, встать на ноги под низким сводом колокола, но упирается плечами, не имея возможности даже шею полностью разогнуть. Тогда он со вздохом разочарования опускается на колени, уверенно подползает к Фэн Синю и плюхается рядом со своими бумажками в руках. И в этом случае "рядом" означает действительно непосредственное близко. Фэн Синь как сел в самом начале их заточения, так и сейчас, согнув дальнюю от Му Цина ногу в колене, а другую выпрямив, терпит давление занятого своими мыслями Генерала Сюаньчжэня. Который и плечом о плечо Фэн Синя трется, и головой на мгновение к уху льнет; ноги, согнув, прижимает к своей груди и обнимает руками коленки, носком сапога задевая бедро мужчины. — Ваше генеральское Почтение, а умеешь кораблики из бумаги собирать? — Му Цин задорно улыбается, сверкает в темноте глазами. — Умею, — Фэн Синь бросает несколько коротких взглядов на мужчину рядом с собой, — А что? Тебе совсем не нужно вот это все? — трясет в руках переданную Му Цином тонкую стопку бумаг. — Ради такого не жалко, — он укладывается щекой на колени и искоса поглядывает на Фэн Синя, находящегося в ступоре и замешательстве. — Предлагаешь мне наделать тебе корабликов? — Му Цин, насколько позволяет положение, кивает, улыбаясь, — Мы что, в детство возвращаемся? В небесной столице даже ни одной речки нет, на что тебе они? — Фэн Синь неосознанно повышает голос и тут же замечает, как от этого у вновь охладевшего Му Цина начинает совсем не радостно дергаться уголок губ. — Я не понимаю, — Му Цин меняет положение, также как Фэн Синь сгибает дальнюю ногу и укладывает на нее левую руку, а другую сгибает в колене и прижимает к полу так, что колено упирается ровно в бедро небожителя, — тебе сложно для меня сделать корабликов? Конечно, конечно, ясно все с тобой, — он активно жестикулирует, размахивает рукой, а под конец театрально отмахивается от Фэн Синя и драматично отворачивается. — Ну и что тебе понятно? — Фэн Синь цокает языком. — Какой же ты зануда. — Я не зануда, — Фэн Синь, не ясно: зло или обиженно, сводит брови к переносице. — Ну сделай мне корабликов, — Му Цин поворачивается обратно к генералу и дергает требовательно за плечевой вырез массивного парадного жилета, заставляя Фэн Синя тяжело вздохнуть и заняться наконец делом. Он берет сначала тот свиток, что кажется поменьше и лучше всех подходит по соотношению сторон. Фэн Синь пытается на ходу припомнить, как в таком деле что делается, в какую сторону сгибать уголки и куда девать выбивающиеся края. Му Цин смотрит крайне увлеченно и от забвения чуть ли не опирается головой на Фэн Синя: когда скула натыкается на чужое острое плечо, он тут же удивленно и будто даже испуганно отстраняется. Фэн Синь уже готовится собирать третий кораблик, предварительно читает отданный ему документ, когда саркастичная улыбка начинает играть на его лице. — Что смешного? — Му Цин удивляется, как Фэн Синь вообще сумел в такой темноте, пусть даже глаза привыкли немного, прочитать целый блок мелкого текста. — Неужели мы тогда и вправду посносили им заборы..? — Фэн Синь хмыкает, вспоминая их разгромную перепалку недельной давности. — Да, — Му Цину в отличии от Генерала Наньяна совсем не весело, — А интереснее всего то, почему платить за это должен я один. — Ну тебе что сложно? — Му Цину чудится, что Фэн Синь... глаза закатил. Небожителя мгновенно бросает из жара в холод; чертова темнота, хуже всякого кошмара! И привидится же такое... — Нет, но это нечестно. — Ой-ой-ой, — дразнит генерал, начиная складывать исписанный лист пополам. — Что, какие на этот раз занудства? И Фэн Синь начинает распинаться о том, что когда-то давным-давно мир был ужасно несправедлив к нему, а Дворец Линвэнь заставил оплачивать сломанный вообще-то ими обоими вместе фонтан. А потом его заносит все дальше и дальше. — ...и если не брать в расчет тот месяц, когда ты сломал моему дворцу башенную пристройку, я никогда не жаловался... — Во-первых, мы сделали это вместе, во-втор... — Генерал-подметальщик, — отпускает Фэн Синь в конце совсем небрежно. И, кажется, совсем зря, потому что вспыхнувший блеск в глазах Му Цина явно не сулит ничего хорошего. — А ну-ка повтори, — Му Цин хватает Фэн Синя за воротник рубашки и грубо тянет, заставляя посмотреть на себя снизу вверх. — Я думал, тебе не нравится, когда я так тебя называю, — он вскидывает с вызовом бровь, — Или ты, оказывается, с пунктиком н... — договорить не особо получается: темнота перед глазами вдруг начинает кружиться, тело не совсем понимает, насколько верно оно подчиняется законам гравитации в данный момент. Му Цин валит Фэн Синя, насколько это вообще возможно в таком узком замкнутом пространстве, на землю, придавливает к холодной плитке. Он уверенно опускается на пояс генерала над бесчисленными слоями одежд и ладонями резко хватается за теплую, не скрытую ничем шею. Но не особо сжимает даже, а просто ведет, сильно надавливая подушечками пальцев, вдоль по ней от ключиц до подбородка и глазами с дьявольскими огоньками доводит до мурашек. — У тебя руки так и чесались что-то гадкое сморозить под конец, да? — Му Цин злобно смотрит, нависая сверху, и в конце концов резко смыкает руки на чужой крепкой шее. — Мне больше нравилось, когда ты гладил, так не особо приятно, прекращай, — Фэн Синь, даже будучи прижатым спиной к земле, несет околесицу и совсем не сопротивляется: лежит с руками, скрещенными на груди, и нагло пялится на Му Цина. — Придурок, — небожитель тушуется немного и рычит обзывательство сквозь стиснутые зубы, а руки только крепче сжимает. — Зануда, — Фэн Синь закидывает голову назад и смотрит наверх, в темноту. — Сам такой, — он ведет плотно сомкнутыми руками вверх по шее; поверхностно задевает кадык и торопливо поднимается к подбородку, но оставляет там сжатой до душноты отчаянно лишь одну руку; другой возвращается мучить адамово яблоко. — Эй, — у Фэн Синя вновь в поле зрения наглый генерал, — Так не надо делать, даже если нежно. — Спасибо, я учту обязательно, — Му Цин нахально усмехается, прекращать давить и щекотать ногтями даже не думает. — Я правильно понимаю, что ты собираешься на мне сидеть все оставшееся время? — А что, тебе не нравится? — Му Цин весело улыбается, — Мне вот очень даже нравится, гораздо лучше, чем на холодной плитке. — А мне вот, знаешь ли, не особо. — Ничего, потерпишь немножко, — Му Цин несколько унизительно похлопывает Фэн Синя по щеке, одной рукой все еще оккупируя шею. Генерал Наньян недовольно морщится и вертит головой, но его тут же ловко хватают за подбородок и заставляют смотреть в глаза. — Тебе не надоело? — Никогда не надоест, не волнуйся, — Му Цин продолжает заигрывать, обеими ладошками обхватывает лицо генерала, греет пальцы о чужие горячие щеки. Фэн Синь вздыхает и руками на ощупь тянется к Му Цину в ответ, — Нет, знаешь, ты даже не сопротивляешься, так не интере... О, — проворные руки сперва похлопывают по плечам, ориентируясь примерно в границах чужого тела, а затем, повторяя за небожителем сверху, нащупывают контуры лица. — Ты так сильно покраснел, или у тебя просто подогрев щек? — Фэн Синь мизинцами быстрыми короткими движениями очерчивает линию челюсти, чуть не заезжая большим пальцем правой руки Му Цину в глаз. — Может мне к тебе еще поближе наклониться, чтобы ты точно разглядел, что из этого? — Отпадное предложение, мне нравится, — Фэн Синь усмехается. Му Цин закатывает глаза, — Бедные кораблики. Я надеюсь, когда ты меня под себя подминал, хоть их пожалел. — Слушай, я вот уже кучу лет теряюсь в догадках по одному острому вопросу, так может ты мне поможешь советом? — Му Цин беззастенчиво гладит подушечками пальцев по чужим щекам, щипает нежную, в некоторых местах покрытую маленькими шрамами кожу лица. — Смотря в чем. — Есть ли такой рабочий способ, чтобы заставлять тебя затыкаться в нужном месте в нужное время? — Му Цин склоняется ниже к Фэн Синю, и последний явно видит, как тот вопросительно вскинул брови. — Ну, — Фэн Синь действительно уходит в размышления, прокручивая в голове самые разные варианты. — Есть один... — он явно не невинно улыбается и глазами буравит лицо Му Цина в конкретном районе ниже горящих глаз до тех пор, пока на нем не появляется выражение одобрительного понимания, — Что, уже хочешь попрактиковаться? — Ну ты и, — Му Цин цокает языком и отвешивает генералу легкую пощечину, тут же осмотрительно поглаживая место удара. — Так что, кораблики спасены или? — Ты сейчас серьезно? — генерал в очередной раз закатывает глаза, — О корабликах больше всего беспокоишься? — Не то чтобы, но все же... Это что еще такое? — бронзовый колокол вдруг начинает дрожать и сдвигается в сторону от занятых друг другом генералов. Они и моргнуть не успевают, когда глаза вдруг режет яркий дневной свет, а в поле зрения появляется Пэй Мин, одной рукой поддерживающий борт колокола. — Развлекаетесь? — Генерал Мингуан в своей игривой манере широко улыбается, глядя на двух небожителей, застаных в крайне интересном положении, — Вас не спасать? Пойманные практически с поличным; Фэн Синь тихо выругивается и первый решает что-то делать. Он перемещает руки на талию Му Цина и рывком поднимает с себя, опрокидывает на спину, одной ладонью давит на его плечо, другой упираясь в уличную плитку рядом с головой. Му Цин только успевает рассеянно перехватиться, пальцами крепко сжать генеральские широкие плечи, когда — Фэн Синь как знал! — миру являются его алеющие щеки, такие контрастные к бледной коже небожителя. Лучше точно не стало. Только хуже. Пэй Мин уже в открытую ржет, поднимая одну сторону колокола все выше. Му Цин, смутившийся до крайности, начинает бить Фэн Синя в грудь с намерениями от себя отстранить как можно дальше. Тот уже и сам понимает, что сделал большую глупость, и резко вскакивает, чуть не ударяясь со всей силы о свод бронзовой громадины. А после — видимо, совсем совесть потерял — протягивает Му Цину руку, желая помочь подняться. Му Цин, разумеется, сам резво вскакивает на ноги, параллельно легко ударяя по протянутой ладони и ни одним взглядом благородно их спасшего Пэй Мина не удостаивает. Фэн Синю приходится отдуваться за него: он бросает короткое «спасибо» и отвешивает вежливый поклон, пока Генерал Мингуан, не напрягаясь совсем, ставит колокол обратно до прихода еще нескольких нерасторопных богов войны. Он еле сдерживает вторую волну громкого смеха, только озорно улыбается вслед бок о бок идущим генералам. На земле остаются лежать с полдюжины бумажных корабликов, за которыми Му Цин приходит этим же вечером, чтобы со всем трепетом убрать в свой сундук, откровенно наплевав на все отчеты и долги. А потом Фэн Синь со своего балкона ловит генерала на том, что он запускает хрупкие суденышки по небольшому пруду во внутреннем дворе собственного дворца.