Фауст Туманного Альбиона

      - Гермиона, ты Гарри не видела? - Джинни даже подпрыгивала на месте от нетерпения. - А то я его что-то найти не могу.       - Нет, не видела. - Мисс Всезнайка тоже была на взводе, ее взгляд перепрыгивал по толпе школьников с одного лица на другое, девушка тоже пыталась отыскать друга, но найти знакомое сочетание растрепанной прически и очков-велосипедов как-то не получалось. - Может быть, он уже в поезде?       Взгляд Гермионы зацепился за одно лицо. Мисс Грейнджер не зря слыла лучшей ученицей своего потока, вот только многие заблуждались в том, как ей удается быть лучшей. Дело было в том, что у нее была великолепная зрительная память. Однажды что-то увидев или прочитав, она без малейших трудностей могла это "что-то" воссоздать по памяти, любое отсутствие логических связей бросалось ей в глаза. И теперь Гермиона была абсолютно уверена, что не видела раньше лица этого волшебника. Черная с темно-зелеными оттенками одежда, два массивных серебряных перстня на пальцах, приглаженные черные волосы и сияющие от магии глаза, острое лицо, буквально дышащее благородством... И ей показалось, или на мгновение, когда из-за туч выглянуло солнце, его зрачки обратились в щелочки, словно у змеи или кошки? Возможно, это из-за зеленого с серебром, но у девушки возникло подозрение, что это может быть один из слизеринцев, с которыми они, по понятным причинам, не слишком хорошо общались. И все же было в этой фигуре что-то знакомое. Отличница перебрала все возможные варианты, но не могла уловить связей. Наконец, она решила, что обязательно найдет этого человека или в поезде, или уже в школе.       Для Гарри август прошел с невероятной пользой. Впрочем, свободных деньков почти не было. Почти каждый день он просыпался пораньше, как и привык, завтракал тем, чем хотелось именно сегодня, после чего отправлялся в "Гринготтс", где с помощью Крюкохвата перемещался в сейф номер сорок два, где и проводил все время до обеда, познавая тайны и знания семейства Поттер, особенно - записи Ричарда Поттера, широко известного в узких кругах охотника на монстров. В познании собственных возможностей эти записи оказались бесценны. Без них молодой волшебник точно не смог бы понять принципы управления своим новым воплощением и уж точно много дольше искал бы границы демонической мощи, что свалилась на него. Многочисленные книги охотника на чудовищ оказались серьезным подспорьем и в понимании устройства магического мира, его древнейших традиций и обычаев, а также в самой сути магии. Было в этих книгах и такое, от чего трещали и рушились шаблоны. Было то, что старательно скрывалось современными волшебниками, чего они, по неведомым причинам, стыдились.       К удивлению своему, Гарри осознал, что темная магия, после прочтения некоторых книг родного много-раз-пра-прадедушки, уже не кажется ему равнозначной злу и не ассоциируется теперь ни с Волан-де-Мортом, ни со Слизерином, ни еще с кем-либо. Просто разделы магии, которые современное магическое сообщество поспешило забыть, не видя в них совершенно очевидной пользы и выгоды. Гарри буквально зачитывался книгами и свитками Ричарда Поттера о темной магии - о магии крови, о некромантии... Гарри был весьма удивлен. Современные волшебники почитали некромантию исключительно темным искусством, суть которого в том, чтобы лишать умерших смертного покоя и воскрешать мертвецов. Но ведь суть-то была диаметрально противоположная! Да, будущим мастерам некромантии приходилось изучать то, как оживляют тот или иной тип мертвецов, но только затем, чтобы знать, как с ними бороться! Например, чтобы знать, где достаточно отрубить ожившему порождению тьмы голову, а где этого делать нельзя ни в коем случае. Но основной части людей было достаточно знать, что эта магия связана со смертью - и они предпочитали дрожать и бояться, а не стараться понять саму суть. Похожая ситуация была и с магией призыва - люди запретили ее просто потому, что боялись всего, что не могли объяснить. "Как пещерные люди, которые так боялись молнии и грома, что предпочитали думать, будто это - гнев богов. - Рассуждал Гарри, дочитывая записи Ричарда Поттера о призываемых духах. - Так и маги боятся всего темного, не видя в этой магии очевидной пользы, не видя истины".       Но все же книг было так много и были они такого объема, что Гарри за месяц не осилил и десятой доли из библиотеки своего предка. А ведь он занимался по много часов, практически не отрываясь и не отвлекаясь ни на что больше. Но уже сейчас - и Гарри это понимал - он как минимум превосходил по уровню познаний едва ли не всех своих однокурсников. Почему-то новому ему хотелось не "пасти задних", не лентяйничать, а совсем наоборот - быть впереди всех, познавать как можно больше и извлекать из этого знания собственную выгоду. "Знание - сила". Наконец-то, он понял, что означает эта фраза. Зная больше, чем остальные, ты становишься сильнее их, получаешь неоспоримые преимущества, можешь переиграть соперников на их же поле.       Гарри постепенно менялся в течение месяца. Проводя в подземельях банка по десять, а иногда - и по двенадцать часов, по вечерам он занимался физически. Маг должен быть силен телом. В здоровом теле - здоровый дух, а именно сила духа влияла на то, как он сам себя контролирует и как сильны будут заклинания. Многого за месяц, конечно, достичь не получилось, но и то, что удалось сделать, Гарри казалось приличным результатом. Во всяком случае, после комплекса восстанавливающих зелий, купленного им в аптеке Косого Переулка, а также специального сочетания диет и упражнений, доступных любому волшебнику, он избавился от болезненного вида, несколько поднабрал вес, перестав выглядеть, будто узник Освенцима. Вскоре Гарри заметил, что бардак на голове, ошибочно называемый прической, ему не нравится. Своевольные волосы пришлось долго приводить в порядок, но в результате удалось превратить торчащие во все стороны патлы во вполне аккуратную и ладную прическу. Не покрытая "простоблеском" зализанность, какая была, например, у Драко Малфоя, а просто аккуратная прическа - простая, без особых изысков, но приятная глазу и даже весьма органично смотрящаяся.       Он даже не заметил, как прошел август. Если бы трактирщик Том не одернул его за ужином тридцать первого августа, он бы утром так и пошел, по привычке, в "Гринготтс". Благо, хоть вещи были упакованы заранее, так что долго собираться не пришлось. Единственное что - пришлось срочно топать к Крюкохвату и договариваться с ним о тайной переправке книг Ричарда Поттера в Хогвартс. Везти эти бесценные экземпляры с собой не хотелось по нескольким причинам. Во-первых, все бы не влезло. Во-вторых, даже если бы он воспользовался чарами незримого расширения, суть которых узнал в книгах деда, было бы тяжело объяснить ребятам, каким образом в его чемодане оказались материалы по запрещенным разделам магии и зачем они ему нужны. Ну и в-третьих, Гарри впервые за три года задумался - почему по прибытии вещи в школу доставляют домовики, а по отбытии ученики их тащат к поезду самостоятельно? Вывод напрашивался сам собой - по прибытии весь багаж проверяется, пока ученики наслаждаются пиром. В конце концов, с Крюкохватом удалось придумать схему, как быть. Гоблин долго что-то судил-рядил с гоблином постарше, но в итоге Гарри стал обладателем еще одного пространственного кошеля вроде того, какой был привязан к его золотому запасу. Только этот кошель был больше и умел пропускать сквозь себя книги, свитки и все такое прочее. Гарри достаточно было протянуть в кошель руку и назвать, что именно ему надо. А вот чтобы точно знать, что ему надо, волшебник стребовал с гоблина перечень всего того, что было помещено в этот сейф Ричардом Поттером. Опись Гарри переписал себе в обычный маггловский блокнот, который постоянно теперь таскал с собой.       На вокзале Кингс-Кросс Гарри оказался несколько раньше необходимого. Разумеется, он очень соскучился по друзьям, с которыми все это время поддерживал переписку. Судя по контексту, Рон и Джинни знали, что он сбежал от Дурслей. Вот только откуда, если он им об этом не говорил? Впрочем, вопрос этот оставался пока без ответа, так что Гарри решил, что обязательно расспросит Рона о том, как они все о нем узнали. И все ли? Демон в душе буквально вопил о том, что все это подозрительно. А вот Гермиона, писавшая ему во все той же манере, из подозрений выпадала моментально. А еще этот демон хотел пойти на эксперимент. Гарри решил, что если заметит среди толпы школьников Рона и Гермиону, то первым не подойдет, сделает вид, что не заметит. Узнают ли они нового его? А если узнают - то что предпримут? Как отнесутся?       Разумеется, вскоре он поймал на себе заинтересованный взгляд Гермионы, которая осматривала весь перрон в поисках друга. И очень большого труда ему стоило не подойти к старым друзьям. Демону хотелось появиться эффектно, а Гарри, в общем-то, не возражал нисколько. Кроме того, рядом были мистер и миссис Уизли, общения с которыми он теперь опасался. В учебниках тауматургии - искусства магии крови - он вычитал, что на самом деле означает статус "предатель крови". Это семейство рыжеволосых волшебников так называют не за общение с магглами, как они пытались убедить его. "Предатель крови" - жуткое проклятие, несмываемый позор перед магией и собственной семьей. Убийство члена своего же рода - вот истинная сущность этого статуса. Гарри стало понятно, от чего на самом деле нищенствуют Уизли. С ними просто никто не хочет иметь дела - и он теперь прекрасно понимал, почему. И, с некоторым сожалением, понимал, что и сам теперь не так уж и рад видеть Рона. Нет, понятное дело, сын за отца не в ответе, но все же... Почему они не признались ему, когда он спросил, что значит это сочетание? Стыдились? Боялись? Или, может, хотели показаться безвинно обиженными кроткими овечками? Гарри намеревался это выяснить. Пока же он решил, что для виду будет общаться с Роном и остальными, но только чтобы выяснить - за дело ли их семью окрестили предателями. Раздался громкий свисток, призывающий всех сопровождающих покинуть вагоны, а всех пассажиров - занять свои места. Гарри заметил, как поспешили в вагон его друзья, решил, что они его так или иначе пойдут искать - и осторожной тенью скользнул в соседний вагон, в котором занял целое купе, завесив шторки и заперев дверь хитроумным заклятием, чтобы больше никто туда не заглянул, пока его нет.       Джинни в первом же купе встретилась со своими однокурсниками, которые и позвали рыженькую второкурсницу к себе в компанию, а вот Рону и Гермионе удача улыбнулась только в самом конце вагона. Странно. «Хогвартс-Экспресс» был предназначен для школьников, и, кроме волшебницы, развозившей тележки с едой, взрослых они раньше не видели. Незнакомец был одет в поношенную, штопаную-перештопаную мантию. Болезненного вида и изможденный, но совсем еще не старик, светло-каштановые волосы едва тронуты сединой. Ребята закрыли дверь и сели подальше от окна.       - А это кто такой? - шепнул Рон.       - Профессор Р. Дж. Люпин, - не замедлила с ответом Гермиона.       - Откуда ты знаешь?       - Посмотри на чемодан. - Она показала на полку над головой мужчины.       Маленький потрепанный чемодан был перевязан веревкой, аккуратно связанной из множества маленьких веревочек. В одном из углов была надпись: «Профессор Р. Дж. Люпин».       - Интересно, что он преподает? - Рон, прищурившись, глядел на его бледный профиль.       - Защиту от темных искусств. Только по ней нет преподавателя.       У них было уже два учителя по защите, на первом курсе и на втором. Ходили слухи, что на эту должность наложено заклятие. Вагон дернулся, поезд начал постепенно набирать ход. Поболтав немного с Роном, Гермиона поднялась с места.       - Пройдусь немного. - Сказала она. - Может, Гарри заодно увижу, приведу к нам.       - Давай. - Согласился Рон, не отрываясь от поглощения сэндвичей, что упаковала ему с собой миссис Уизли, и даже не думая присоединяться к ней, хотя Гермиона думала, что ее посыл более, чем ясен.       Отличница вышла из купе. Если Рону гораздо важнее обжираться, чем искать лучшего друга - пусть себе обжирается в одиночестве. Вообще, Гермиона считала, что у Рона эмоциональный диапазон как у зубочистки. Наверное, она бы и не стала с ним дружить, если бы не Гарри, который стал для отличницы и раздолбая связующим звеном и умудрялся находить общий язык с каждым из них, пусть и отдавал все больше предпочтение Рону. Гермиона его не винила, понимала, что иногда бывает невыносимой, что иногда ее заносит, но что было поделать? Она с детства привыкла, что друзей у нее почти нет, привыкла прятаться за книгами, чтобы общением с книгами забить полное отсутствие общения с друзьями. Теперь же, когда Гарри не было рядом с ними, Гермионе не слишком хотелось находиться рядом с Роном, который ни о чем, кроме еды, шахмат и квиддича, самостоятельно поддержать разговор не мог. Так что отличница решила пройтись и отыскать, наконец, действительно друга, а не того, кто общается с ней ради домашнего задания.       Она заглянула, на всякий случай, в каждое купе их с Роном вагона - вдруг пропустили, когда грузились? Но нет, Гарри здесь не было. Тогда девушка решила пройтись по поезду - и в первом же соседнем вагоне обнаружила намертво запертое купе, которое не поддалось даже заклятию Алохомора. Но как только она уже решила продолжать путь, как ей на спину легла рука и приятный голос лучшего друга сказал:       - Привет, Гермиона.       Девушка вздрогнула, резко обернулась. Перед ней стоял тот самый "слизеринец", на которого она обратила внимание еще на вокзале. Гермиона с удивлением смотрела на преобразившегося друга. Черт, совершенно же другой человек.       - Гарри?       - Рад видеть, что ты меня, наконец, узнала. - Волшебник обнял подружку.       - Ты так изменился...       - Ты даже примерно не представляешь, насколько. И настолько же соскучился. - Улыбнулся он, после чего, к огромному удивлению Гермионы, одним движением руки и не произнося ни слова, открыл дверь в купе, в которое она так стремилась попасть. - Зайдем, пообщаемся? С меня чай и сладости.       - Надеюсь, не производства близнецов? - Улыбнулась она в ответ, не в силах отвести взгляд от изрядно похорошевшего Гарри и мысленно отмечая, что ее друг только что воспользовался магией без палочки, и рассчитывая чуть позже спросить у него, как он это сделал. - Может, лучше к нам в купе? Там и Рон нас ждет...       - Не хочу, чтобы у нас были лишние уши. - Гарри пропустил подругу к себе, зашел в купе, жестом руки снова запер дверь. - И я сейчас не о Роне.       - Как ты...       - Купе, в котором едет профессор Люпин, было единственным, в котором оставались свободные места. - Улыбнулся в ответ волшебник, доставая из сумки термос с чаем и пакетик с шоколадным печеньем. - И да, он не спит. Притворяется, хоть и очень хорошо.       - Да как ты увидел?       - В жизни не видел, чтобы кто-то заснул так быстро и так долго лежал щекой на холодном стекле без движения. - Улыбнулся Гарри, вспоминая, как укладывался "спать" Люпин. - Ладно, чего это я... Как твои каникулы?       - Просто прекрасно. - Гермиона приняла от друга чашку душистого и ароматного чаю. - Знаешь, во Франции, оказывается, тоже есть своя магическая школа, только вот они туда чужих, к сожалению, не допускают, всячески стараются оберегать собственные тайны.       - Да уж... Не по пути нам с ними. - Гарри сделал глоток чаю.       - А твои как? Как твои магглы?       Гарри чуть не поперхнулся, услышав это. Впрочем, он быстро нашелся с ответом.       - Когда я от них сбегал, были живы.       Теперь уже едва не поперхнулась Гермиона. Гарри похлопал ее по спине. Девушка с трудом откашлялась.       - То есть "сбегал"?!       - А, так Рон не потрудился тебе рассказать, да? - Волшебник сделал еще глоток напитка из шиповника. - А ведь он был в курсе, что я сбежал от дяди с тетей, если судить по его письмам.       - Но почему?       - Почему не рассказал или почему я сбежал? - Улыбнулся Гарри, глядя на растерянное лицо подруги. - Почему не сказал - я не в курсе. А вот почему сбежал... Надоело, знаешь ли, жить жизнью домового эльфа и груши для битья. То, что на меня натравили злобного бульдога, стало последней каплей.       Гермиона с ужасом слушала, как прошло лето ее лучшего друга. Нет, разумеется, она знала, что жизнь Гарри у родственников не идеальная - давно уже заметила, что он вечно ходит в каких-то обносках и выглядит изможденным. Ну, то есть, выглядел. Но она даже и подумать не могла, чтобы кто-то мог так издеваться над подростком. А он ведь даже ни разу не пожаловался никому, никогда не сказал, как именно плохо ему живется. Теперь ей стало понятно, почему он так не хотел возвращаться на лето домой. И стала понятна брошенная в июне фраза "лучше уж снова в пасть к василиску, он хотя бы пришибет быстро". Бедолага... Насколько же стальная у него воля, что за все время он ни разу не сорвался и все это время оставался самим собой, сохранял доверие к людям...       - Но и это не все. - Наконец, сказал он. - Есть кое-что гораздо хуже.       - Что может быть хуже? - Сглотнула Гермиона. Гарри примолк на несколько секунд. - Ну, Гарри, не молчи! Что произошло?!       - Еще хуже то, что вы с Роном скоро перестанете со мной общаться.       - Ты в своем уме?! - Гермиона даже покрутила пальцем у виска. - Почему мы должны перестать с тобой общаться? Ты же наш лучший друг!       - Знаешь, Гермиона... - Гарри поднялся на ноги, отставил чашку в сторону. - Пожалуй, я лучше покажу. Только ты, пожалуйста, не кричи от ужаса, хорошо?       - Покажешь что?       - Покажу, что произошло. - Волшебник прикрыл глаза, почувствовал, как оживают, повинуясь его воле, татуировки и ощутил, что за спиной вот-вот возникнут крылья. - Надеюсь, ты, увидев, кто я, не станешь меня проклинать...       И спустя мгновение купе, предусмотрительно защищенное заглушающими чарами, наполнил испуганный вскрик тринадцатилетней девушки.