Секрет Альбуса Дамблдора

Ноябрь, 1923 г.

*Джорджия* -Я думаю, на сегодня мы закончим, - профессор Дамблдор закрыл учебник по Трансфигурации и окинул взглядом учеников. - Кто угадает, что мы будем проходить на следующем занятии, получит пять баллов в копилку факультета.       Я знаю правильный ответ. Он говорил мне вчера об этом поздно ночью в Астрономической башне. И я точно уверена, что, задавая классу этот вопрос, он просто играет со мной. Моя рука резко взмывает вверх, и профессор молча показывает на меня, предоставляя мне слово. -Может быть…превращение объектов в камень, сэр? – спрашиваю я, делая небольшую паузу. -Удивительно, но верно, мисс Белл. Пять очков Гриффиндору, - профессор сказал последнюю фразу тихо. Он явно смутился от моего пристального взгляда. -И я вас всех отпускаю, с условием, что увижу снова каждого через три дня на моих занятиях, - с легкой улыбкой произносит Дамблдор и взмахивает палочкой. За пару мгновений все учебники со столов собираются в аккуратную стопку на резной деревянной тумбе в углу кабинета.       Толпа подростков в одинаковых мантиях, которые отличаются лишь цветом герба на груди, окончательно вываливается за дверь с громким гулом. У меня здесь совершенно нет друзей. Поэтому никто не заметил, что я задержалась, будто бы проверяя, не забыла ли я свое любимое перо. -А вы весьма сообразительны, мисс Белл, - Альбус неспешной походкой приближается ко мне, держа руки в карманах брюк. На нем его обычный серый жилет, надетый поверх белоснежной рубашки. Мужчина облокачивается на один из столов и внимательно меня рассматривает. -Вы специально задали этот вопрос, профессор? – я заведомо знаю ответ, но хочу его услышать от Альбуса. -Мне жаль твою сову, Джорджия, - профессор уходит от ответа, переводя тему на вчерашнее происшествие.       Мою Гертруду мне подарили на первый день рождения. Она была молода. Белые, коричневые и черные перья – все, как на подбор. В детстве я часто отправляла ее к своей бабушке с письмами, и Гертруда всегда возвращалась с кульком волшебных сладостей, привязанным к ее лапке, и длинным ответным письмом.       Герта поехала со мной в Хогвартс. Уже тогда она была слаба. Ей было почти 13 лет. Но она продолжала помогать мне общаться с родителями и любимой бабулей во время учебного года. И вчера Гертруда умерла. Она прилетела с последним письмом от бабушки, когда я была в гостиной Гриффиндора, сверкнула своими выразительными черными глазами и без сил опустилась на мои колени. Спустя мгновение, ее не стало. 20 лет – слишком много для жизни обыкновенной сипухи.       Альбус помог мне почтить ее память в Астрономической башне. Я стояла на коленях перед холодным тельцем моей любимицы. Она лежала на пледе, который всегда был в ее клетке. К моему удивлению, я чувствовала спокойствие. Боль от потери перекрывалась гордостью за насыщенную и долгую жизнь Гертруды.       Профессор стоял чуть поодаль, пока я рассказывала ему приятные моменты из жизни моей совы. Например, как однажды я отдала Герте последнюю булку, а утром обнаружила на своей подушке дохлую мышь. Я была тронута ее поступком, но ненависть к грызунам пересилила. Поэтому я позвала на помощь отца, а тот закопал мышь в саду. Я улыбнулась и смахнула слезу с щеки.       Около часа назад я нарвала несколько красных цветов в теплице, за что получила выговор от профессора Лорейн, которая преподает травологию. Но цветы были мне нужны. Я красиво уложила их возле головы совы, прежде чем профессор предаст ее тело магическому огню. Красная вспышка словно вернула меня в реальность. Я почувствовала такую грусть, что слезы невольно покатились по щекам. Резко уткнувшись в грудь Альбуса, я безутешно зарыдала.