Деревня скрытая в Солнце

— Осторожно! — он выкрикивал что то ещё, но звук от взрыва заглушил его. Было уже два часа ночи, однако множественные техники аттак освещали пространство, как днем. Ещё недавно, на этом месте две невероятных размеров кучи человеческих тел столкнулись в смертоносном танце. Война, между деревней камня и террористической группой, стонала и плевалась кровью. Труппы, кучей и валились на землю, служа подстилкой для новых и новых техник. Реки крови омывали истрова несчастных тел. Кто то был все ещё жив, нервно дергаясь в конвульсиях и крича, от разрывающей тело, боли. А кто то уже не находил в себе моральных сил кричать и дабы прервать муки, все ещё живого тела, пронзали свое сердце последним кунаем. — Держись! Эй как ты. — эти слова, неизвестного шиноби, уже не долетали до товарища. Он был мерт, теперь он был просто телом, последняя отак была ловко спланирована. После града взрывов, противник выпустил кунаи. В попытке защитить друга, он принял, лтшившее его жизни, решение. Он стал щитом, доблестно защищающий хозяина. Умирать сражаясь — страшно. Умирать защищая — умирать с облегчением. Но и в том и в другом случае — смерть. Будешь ты героем или злдеем, после смерти, будет уже все равно. Ты можешь ненавидеть весь мир, или всячески его восхвалять — после, все равно кто-то будет плакать. Кто то, кому ты был дорог. Кто то, кто дорожил тобою… " Больно… Как же больно…» — совсем ещё юнаю девушка, лежала рядом с кучей мёртвых тел. — «За что? Что мы им сделали. Что я им сделала? Где помощь? Они ведь обещали прислать подмогу из конохи. Обещали, да.» — её глаза уже не видели света. Ей казалось, что живёт она уже только мозгом. Одной вражеской атакой ей оторвало ногу и сейчас она медленно умирала от кровопотери. -» Больно. Хотя уже нет. Скорее всего я умерла. Хах, а ведь я просто мечтала учить детей, как быть шиноби…» — Я просто хотела стать учителем. — она медленно улыбнулась, ей больше не было больно, теперь было такое чество будто множество бабочек облепило оторванную конечность. А точнее то, что от неё осталось. — Ты ещё станешь! Обязательно станешь учителем! Слышишь? Отвечай, отвечай пожалуйста! — слезы катились по щекам темноволосой девушки медика, всеми силами пытающейся помочь раненой. Девушка медленно перевела взгляд на неожиданно появивщуюся спасительницу. И тут она как будто очнулась. Боль обняла все её тело. Она закричала. Точнее пыталась закричать. Вместо этого она начала плеваться кровью. Послышалось тихое хрипение. — Оставь её, Хина. Её уже не спасти. — Эти слова, словно тысяча игол вонзились ей в мозг. Почему этот приятный и такой роднойголос говорит ей такое? — Но отец… она ещё дышит! Её сердце. Пульс ещё есть! Слабый, но он есть! Я могу… — Хватит, Хината! Отставить. Это приказ. Снова, как лезвие. Зачем он это говорит? Девушка прервала дзюцу. Она медленно убрала руки с мёртвого тела. Её глаза судорожно забегали. Почему? Ведь я могла её спасти. Могла. Я могла это сделать. Кто она такая? Это форма деревни камня. У неё есть семья? А дети? Может возлюбленный? Или хотя бы мечта заполучить это все? Что ей делать? Кто теперь ответит на все эти вопросы? Кто сможет наделить этот изуродованный, человекоподобный кусок мяса личностью? Кто скажет что это не её вина? Одинокая прозрачная капля медленно скатилась по лицу Хинаты. Она хотела плакать, хотела кричать и выть от злости на этот мир. От злости на саму себя. Но она не могла. Почему? Есть ли разница между умирать на поле боя и умирать у кого то на руках? В конце всех нас ждёт смерть. Мёртвым плевать на чувства живых. Так почему живым не плевать на чувства мёртвых? Можно ли называть человека добрым если он убил живое существо? Например муху? Или собаку? Или другого человека? Почему ответы на один вопрос различаются? Почему мы сострадаем лишь тем кого знали, но не сострадаем чужим людям? Возможно мир жесток? Или это просто мы жестоки? — Хина. Хината. Хината! — Она очнулась. Она смотрела на своего отца, но не видела его. — Поднимайся и помоги на левом фланге. Туда приносят раненых. Быстрее! Она молча кивнула и быстро поднялась. Пару мгновений и она уже бежала в сторону кровавой кучи тел, возвышавшихся по леевую сторону бойни. Хината бежала через пространство наполненной кровью и смертью. Она бежала через крики и вздохи. Но ничего не ощущала. Ничего не слышала. Она никак не может забыть те глаза. Глаза человека который обрёл и тут же потерял надежду. Глаза которые видели спасителя и убийцу в одном лице. Та раненая девушка, Натока, стала первой. Первой, кто умер на руках Хинаты. Всего их девять. Девять человеческих жизней. Она помнит их всех. Всех кого не смогла спасти. Всех кого запретили спасать. Она никогда не простит этого. Не простит этого себе. Не простит этого войне.