Заветное желание

В старом пыльном кабинете без перерыва разносился восторженный голос герра Драхе. Старик на портрете с одинаковым воодушевлением перескакивал с гоблинских войн на рыцарские турниры, с турниров — на дуэль с каким-то особенно оскорбительным французом, а оттуда — на историю о том, как однажды едва не одолел гигантского кальмара голыми руками. В рассказе постоянно всплывали то его несомненные добродетели, то выдающиеся стратегические таланты, то безупречная осанка, которой, по мнению самого герра Драхе, завидовала половина европейского рыцарства. Рен перестал вслушиваться примерно на десятой минуте. Они с Блэком сидели прямо на холодном каменном полу, прислонившись спинами к стене. В комнате не было ни стола, ни кресла, ни хотя бы завалящего табурета — только голые стены, пыльный пол и портрет, который, похоже, видел своей священной обязанностью заполнить собой всё доступное пространство. Темнота по углам лежала густая, почти вязкая, и только огонёк на кончике палочки Сириуса выхватывал из мрака кусок стены, полосы пыли на каменных плитах да носки их ботинок. Голос старика отражался от стен, множился, разрастался и постепенно превращался в полноценную форму психологической пытки. Сириус глухо застонал и потер виски. — Сколько мы уже здесь? День? Год? Пару столетий? Эванс, посмотри на меня честно: я уже похож на дряхлого старца? Рен устало бросил темпус. Прошёл всего час. Сириус трагически уронил голову на стену. — Невероятно. Мне казалось, как минимум три. Герр Драхе тем временем с жаром объяснял, почему драконья чешуя совершенно незаменима при сервировке праздничного стола, если у хозяина есть вкус, чувство меры и хотя бы крупица достоинства. — Нет, всё, — мрачно объявил Сириус ещё через несколько минут. — Я больше не выдержу. У меня сейчас мозг вытечет через уши и добровольно уползёт искать место потише. Надо что-то делать. Выбираться отсюда. Рен лениво покосился на него. — О, я-то думал, мы отказались от этой идеи после сотого круга по комнате и сто двадцать пятого осмотра голых стен. Но в целом я не против. Только есть одна маленькая проблема: дверь по-прежнему заперта, окно отсутствует, а портрет явно считает нас подарком судьбы. — Джей и Рем точно отправятся нас искать, когда мы не вернёмся в гостиную, — упрямо сказал Сириус, будто сам себя пытался в этом убедить. Рен вскинул бровь. — Ага. И как именно они нас найдут? Мы сами сюда попали чудом. Если только у Поттера в тумбочке не припрятана карта замка, которая показывает местоположение всех его обитателей в реальном времени. Не припрятана же? Сириус бросил на него странный взгляд. — Звучит потрясающе, — признал он. — Но, к сожалению, нет. Иначе я бы сейчас не сидел в этой комнате, слушая лекцию о том, как правильно полировать доспехи барсучьим жиром, и борясь с паникой. — А ты, значит, всё-таки паникуешь? — Конечно, паникую, — невозмутимо отозвался Блэк. — Просто делаю это с поразительным достоинством. Рен невесело хмыкнул и снова посмотрел на портрет. Герр Драхе по-прежнему вещал с таким упоением, будто перед ним сидела не пара запертых первокурсников, а полный зал восторженных поклонников. Теперь он рассказывал о тонкостях придворного этикета и о том, почему благородному волшебнику следует всегда иметь при себе хотя бы один парадный плащ. Вдруг Сириус хлопнул в ладоши, так резко, что огонёк на его палочке дрогнул. — Есть идея. — Если она связана с тем, чтобы выбить дверь головой, то я против, — предупредил Рен. — Нет, я ещё не настолько отчаялся. Сириус поднялся на ноги и с подчеркнутой вежливостью повернулся к портрету. — Достопочтенный герр Драхе! Простите, что прерываю ваш... безусловно выдающийся рассказ. Не могли бы вы оказать нам небольшую услугу? Старик тут же замолчал и посмотрел на него с явным интересом. — О, юный господин Блэк наконец созрел для беседы! Прекрасно. Что за услуга? — Не могли бы вы позвать наших друзей? Они наверняка скоро будут в гриффиндорской гостиной и... — Никак нет! — оскорблённо отрезал герр Драхе. — Мне туда путь заказан. Я уже несколько столетий не разговариваю с Полной дамой. — Из-за чего? — машинально спросил Рен. — У неё чудовищный характер, — немедленно заявил портрет. — И совершенно отсутствует уважение к чужому красноречию. В последнюю нашу встречу эта женщина позволила себе назвать мой рассказ о войне с троллями «затянутым». Представляете? Затянутым! После этого наши отношения, увы, утратили былую теплоту. — А вы не думали помириться? — осторожно поинтересовался Рен. — Зачем? — искренне удивился старик. — Меня всё устраивает. К тому же теперь у меня есть вы, мои благодарные слушатели. Рен и Сириус переглянулись. — Видите ли, — мягко начал Рен, — наши друзья будут волноваться. Очень сильно. А вы, как человек благородный и, несомненно, великодушный... — О, это правда, — довольно кивнул герр Драхе. — ...могли бы нас выручить. Старик прищурился, явно наслаждаясь моментом. — Хм. Ну, возможно... если речь идёт о ком-нибудь достойном. Скажем, у вас есть друзья на других факультетах? На Слизерине, например? Вот туда я бы, пожалуй, сходил. В гостиную Гриффиндора — ни ногой, но вот на Слизерин... почему бы и нет. — Есть! — тут же сказал Рен. — Нет! — одновременно с ним рявкнул Сириус. Рен повернулся к нему. — Это наш единственный шанс. — У нас есть и другой, — сквозь зубы процедил Блэк. — Сидеть и ждать Поттера с Люпином. — Которые даже не знают, где мы, — напомнил Рен. — А я, знаешь ли, предпочитаю сегодня спать в кровати, а не под лекцию о бархатных камзолах пятнадцатого века. — Я не собираюсь просить помощи у слизеринца. — Тебе и не нужно, — отмахнулся Рен. — Это сделаю я. Он снова повернулся к портрету. — Герр Драхе, не могли бы вы позвать Северуса Снейпа? Он со Слизерина. Старик удивлённо вскинул кустистые брови. — Неужели между Гриффиндором и Слизерином теперь возможна дружба? Мир определённо сошёл с ума. — Так вы сходите? — быстро спросил Рен. — Вы же обещали помочь. Герр Драхе вздохнул так, словно соглашался на крайне неприятную, но благородную жертву. — Хорошо. Слово рыцаря — закон. Я скоро вернусь. И, пожалуйста, никуда не уходите. Он расхохотался собственной шутке и исчез с полотна. Сириус посмотрел на пустую картину так, будто всерьёз раздумывал, не стоит ли попробовать поджечь её прямо сейчас. — Ну и зачем ты это сделал? — Потому что хочу выбраться отсюда до утра. — Я был против, — мрачно напомнил Блэк. — И вообще, уверен, Джеймс с Ремусом уже давно нас ищут. — Если хочешь, можешь остаться и проверить, — пожал плечами Рен. — А я лично предпочитаю не проводить ночь взаперти с портретом, который считает драконью чешую достойным украшением супницы. Сириус фыркнул, но спорить не стал. По ощущениям прошло уже минут двадцать с того момента, как старый волшебник покинул портрет. Они ещё дважды обошли комнату вдоль стен, ещё раз безуспешно дёрнули дверь и даже исследовали каменную кладку у пола на случай, если создатели комнаты решили спрятать выход в особенно унизительном месте. Ничего. В конце концов мальчики снова сползли по стене на пол. — Когда выберусь отсюда, обязательно напишу директору жалобу, — мрачно сообщил Сириус. — В приличных темницах хотя бы скамейки ставят. — Думаешь, нас специально заперли для твоего комфорта? — Я просто говорю, что уровень сервиса в этом замке оставляет желать лучшего. Сидя плечом к плечу они продолжали вести разговоры уже вполголоса, лениво перескакивая с темы на тему: от игры первокурсников до того, насколько страшным будет лицо Поттера, когда он узнает, что их пришлось спасать Северусу Снейпу. — Я бы многое отдал, чтобы увидеть этот момент, — признался Рен. — Я бы многое отдал, чтобы его не видеть, — отозвался Сириус. В этот момент за дверью послышались торопливые шаги. Оба мгновенно замолчали. — Рен? — донёсся из-за двери знакомый голос. — Ты здесь? Рен вскочил так резко, что едва не повалил, опирающегося на него Сириуса. — Северус! — воскликнул он, подлетая к двери. — Как же я рад тебя слышать! Снаружи что-то щёлкнуло, потом ещё раз — и замок наконец поддался. Дверь распахнулась. На пороге стоял Северус — растрёпанный, запыхавшийся, явно недовольный всем на свете, но всё-таки пришедший. Рен, не раздумывая, бросился к нему и крепко обнял. — Спасибо, — выдохнул он. — Ты нас спас. Слизеринец заметно опешил от такого напора, но почти сразу неловко обнял его в ответ. — Ты же знаешь, что можешь на меня рассчитывать, — пробормотал он куда-то Рену в макушку. — Поглядите-ка! И правда друзья! — раздался за их спинами знакомый голос. Герр Драхе снова появился на портрете и теперь смотрел на происходящее с таким восторгом, будто лично организовал историческое примирение двух враждующих домов. — Поразительно! Просто поразительно! — продолжал он. — Юный гриффиндорец, юный слизеринец, объятия, спасение, преданность... О, если бы у меня было перо, я бы непременно это записал! Рен, всё ещё улыбаясь, обернулся к нему. — Спасибо вам, герр Драхе. Правда. Но, боюсь, нам уже пора. — Разумеется, разумеется! — великодушно махнул рукой старик. — Ступайте. Но не забывайте старого друга. И заходите в гости! В любое время! — Постараемся, — дипломатично пообещал Рен. — Не постараемся, — одновременно буркнул Сириус, уже выходя в коридор. Северус только сейчас заметил, что в комнате, помимо Рена, всё это время находился Блэк. Судя по его вытянувшемуся лицу, подобного удара судьбы он сегодня не ожидал. Сириус, в свою очередь, окинул слизеринца долгим взглядом, полным демонстративного неудовольствия, и первым шагнул в коридор. — Идёшь? — бросил он Рену, не оборачиваясь. — Иду, — закатив глаза ответил мальчик. — Какое счастье, что все живы, — ядовито пробормотал Северус. — Полностью согласен, — сладким голосом отозвался Сириус. Рен лишь устало прикрыл глаза. К счастью, полтора часа заточения всё-таки сделали своё дело: то ли у Сириуса попросту закончились силы на полноценный скандал, то ли в нём на минуту проснулось что-то вроде благородства — и он решил не устраивать перепалку с человеком, который только что вытащил их из ловушки. Во всяком случае, раздувать ссору Блэк не стал. Уже через несколько коридоров они разминулись с Северусом, и Рен с облегчением выдохнул. Правда, ненадолго. На подходе к гостиной они едва не врезались в Поттера, который как раз крался по коридору под мантией-невидимкой, отправившись на их поиски. И появился он как нельзя вовремя, потому что буквально через минуту из-за поворота донеслись тяжелые шаги Прингла. Трое мальчишек с трудом втиснулись под мантию, едва не рухнув всей кучей прямо на завхоза. Рен в последний момент успел вцепиться в плечо Джеймса, Сириус наступил кому-то на ногу, Поттер зашипел так яростно, будто это могло сделать их тише, — но каким-то чудом Прингл прошёл мимо, ничего не заметив. На удивление, до самой гостиной замок больше не попытался подкинуть им новых проблем. Там их ждал заметно встревоженный Ремус, который при виде живых и потрёпанных товарищей сначала явно хотел отчитать обоих, а потом, видимо, решил отложить воспитательные меры до утра. Рен и Сириус шёпотом пересказали, где успели застрять, кого нашли и каким чудом выбрались. Штурмовать портрет решили на следующий день с самого утра — слишком уж не хотелось терять время. Судя по подсказке, именно от герра Драхе им предстояло получить какой-то пароль, но во время вынужденного заточения ни Рен, ни Сириус об этом, разумеется, даже не вспомнили. В тот момент их куда больше занимала мысль о том, как выбраться из комнаты и не умереть от бесконечных рассказов про рыцарскую доблесть, драконью чешую и личные заслуги господина Драхе перед магическим обществом.

***

За все месяцы учёбы в Хогвартсе Рен впервые встал настолько рано. Спать хотелось просто невыносимо, но он буквально силой оторвал себя от подушки и заставил подняться. В спальне ещё царила сонная тишина: соседи мирно сопели в кроватях, и лишь Итан Муррей, как всегда, бодрствовал. Он уже успел привести себя в безупречный порядок и теперь с лёгким осуждением наблюдал, как Рен наспех натягивает форму, кое-как приглаживает волосы и, кажется, даже путает рукава мантии. Итан смерил его взглядом, в котором читался немой ужас перед подобной небрежностью, но ничего не сказал. Только тихо фыркнул, когда Рен, по его меркам совершенно неприлично растрёпанный, выскочил из комнаты. В гостиной его уже ждали. Ремус выглядел подозрительно бодрым и собранным для человека, которого подняли ни свет ни заря. В руках он держал блокнот для заметок, явно намереваясь подойти к штурму загадки с должной серьёзностью. Поттера и Блэка поблизости не наблюдалось. На вопросительный взгляд Рен получил чуть виноватую улыбку. — Они вчера ещё полночи обсуждали произошедшее и пытались подобрать пароль. Я честно старался их разбудить, но легче уговорить гиппогрифа извиниться, чем поднять этих двоих в такую рань. Рен на это лишь хмыкнул, уже прикидывая, как бы потом изящно отыграться на Блэке и Поттере, спихнув на них что-нибудь особенно мерзкое из следующих заданий. Раз уж именно им с Люпином пришлось с утра пораньше тащиться к болтливому портрету, пока эти двое досматривали сны после своих полуночных гениальных обсуждений. В такое время Хогвартс ощущался совсем иначе. Замок ещё не проснулся окончательно: коридоры стояли полупустые, сонные, залитые бледным светом, который лился сквозь высокие стрельчатые окна и ложился на каменный пол длинными золотистыми полосами. Где-то вдалеке гулко хлопнула дверь, по лестнице промчались две девочки с Рейвенкло, шепотом обсуждая домашнее задание по трансфигурации, а из распахнутого окна в конце коридора тянуло свежим утренним холодом. Они с Ремусом шли неспешно, переговариваясь вполголоса, будто боялись спугнуть это странное утреннее спокойствие. Разговор тек легко и ненавязчиво: сначала о вчерашнем вечере, потом о Спраут, которая, по мнению Рена, испытывала к мандрагорам куда более тёплые чувства, чем к собственным ученикам, а затем — о книгах. С Люпином вообще оказалось удивительно просто. Он не давил, не перебивал, не тянул одеяло разговора на себя, как это любил делать Поттер, и не язвил на ровном месте, как Блэк. С ним было спокойно. Надёжно. Как будто рядом с Ремусом любая, даже самая дурацкая авантюра внезапно приобретала хотя бы видимость здравого смысла. Когда они наконец добрались до пустого кабинета, Рен морально приготовился к худшим двум часам своей жизни. Вчерашний опыт общения с герром Драхе всё ещё неприятно зудел где-то в памяти. Однако на этот раз всё оказалось куда лучше. Вылазка Поттера и Люпина в библиотеку, как выяснилось, была совсем не бесполезной. Ремус ещё на ходу достал из сумки потрёпанную книгу и, остановившись у двери, раскрыл её на заложенной странице. — Мы нашли кое-что о нём, — сказал он, и в голосе его послышалось вполне заслуженное удовлетворение. — Вообще книга посвящена рыцарям-драконоборцам Центральной Европы, но там есть небольшая глава о волшебнике по имени Вильгельм Теодор фон Вюрцбург. В какой-то момент он заказал свой парадный портрет для Хогвартса и настоял, чтобы его подписали не настоящим именем, а прозвищем. — Разумеется настоял, — фыркнул Рен. — Не сомневался, что человек, добровольно называющий себя «господином Драконом», не отличается скромностью. Ремус улыбнулся. — Судя по книге, прозвище он взял сам. После того как якобы в одиночку победил молодого огнедышащего дракона. Автор, правда, очень вежливо намекает, что дракон был либо совсем не огнедышащий, либо не очень дракон. — Потрясающе, — пробормотал Рен. — То есть нас запер в комнате самовлюблённый немецкий сказочник с тягой к драме. — В целом — да. Портрет встретил их с таким видом, будто всю ночь только и делал, что ждал возвращения благодарной публики. — А-а-а! Мои юные слушатели! — торжествующе воскликнул герр Драхе, расправляя плечи в раме. — Я знал, что вы не сможете устоять перед желанием вновь насладиться беседой со столь выдающейся личностью! Должен признаться, я уже начал продумывать вторую часть рассказа о моём героическом противостоянии гигантскому кальмару… — Доброе утро, герр Вильгельм Теодор фон Вюрцбург, — очень вежливо произнёс Ремус. Портрет осёкся на полуслове. Наступила пауза. Рен даже успел заметить, как старик сначала гордо выпрямился, потом прищурился и расплылся в таком самодовольном выражении лица, будто ему только что вручили орден Мерлина первой степени, титул министра магии и пожизненный запас засахаренных ананасов. — О, — выдохнул герр Драхе, прижимая руку к груди. — Вот это уже разговор. Молодёжь, которая знает, как следует обращаться к достойному человеку, ещё не перевелась. Какая редкость. Какая отрада. В ту же секунду за портретом что-то тихо щёлкнуло. Рен и Ремус одновременно переглянулись. Рама едва заметно дрогнула и чуть подалась вперёд, будто отлипая от стены. Несколько секунд мальчики просто смотрели на неё, а потом Рен первым шагнул ближе. — Кажется… это и есть наш пароль. — Похоже на то, — согласился Ремус, уже убирая книгу под мышку. Вместе они осторожно взялись за тяжёлую раму и потянули её на себя. Та поддалась не сразу, но всё же с тихим скрипом открылась, как дверца потайного шкафа. За ней обнаружилась небольшая ниша, а в нише — бархатная подушечка, на которой лежала брошь в виде гриффиндорского льва. Золото мягко поблескивало в полумраке, а рубиновый глаз зверя вспыхнул, стоило на него упасть свету. Несколько мгновений оба просто смотрели на находку. Потом Рен медленно выдохнул и расплылся в улыбке. — Мы сделали это. — Вообще-то ты хотел провести тут худшие два часа своей жизни, — напомнил Ремус, но по его лицу было видно, что он и сам доволен не меньше. — А вместо этого мы провели тут меньше пяти минут и даже никого не убили. Потрясающее утро. Он аккуратно взял брошь и, не удержавшись, повернулся к Люпину: — Ты был великолепен. Серьёзно. Если бы не твои книги, мы бы ещё неделю ходили вокруг этого дракона и гадали, как его зовут. Ремус слегка смутился и пожал плечами. — Ну… твоя идея с поджогом пергамента тоже помогла. И вообще, это командная работа. — Какая ты удобная для совместных приключений личность, Люпин, — с чувством сообщил Рен. — Даже спорить не хочется. — Не привыкай, — невозмутимо отозвался тот. — Я просто не выспался. Они вернули раму на место. Герр Драхе наблюдал за этим с выражением трагического благородства. — Поздравляю, юные искатели, — произнёс он со вздохом. — Вы оказались на удивление сообразительны. Хотя, признаюсь, я до последнего надеялся хотя бы на короткую беседу о славных рыцарских традициях. — В другой раз, — пообещал Рен с той степенью фальшивой искренности, на которую был способен только очень уставший двенадцатилетний ребёнок. Портрет просиял. — Прекрасно! Тогда в следующий раз я расскажу вам о том, как правильно сервировать стол на случай внезапного визита дракона! — Уже жду с нетерпением, — пробормотал Рен себе под нос, пока они с Люпином спешно покидали кабинет.

***

Ни Рен, ни Ремус не стали возвращаться в гостиную и сразу отправились в Большой зал. Завтрак уже начался, и Рен с лёгким удивлением отметил, что в такую рань столы выглядели куда щедрее, чем обычно, когда он приходил почти под конец. На серебряных блюдах ещё исходил паром омлет, рядом лежали тёплые тосты, поджаренные сосиски, печёные помидоры, миски с кашей, корзинки с булочками и несколько баночек с джемом. Видимо, у ранних подъёмов всё-таки имелись свои преимущества — помимо сомнительного удовольствия наблюдать рассвет. Они устроились за гриффиндорским столом и, не торопясь, принялись накладывать себе еду. В первые минуты в зале стояла почти непривычная тишина: лишь негромкий звон приборов, шорох совиных крыльев под потолком да редкие сонные голоса. Но постепенно ученики начали стекаться на завтрак, и Большой зал быстро наполнился привычным утренним гулом. Рен то и дело косился в сторону старост. Идея подойти к ним немедленно и выложить на стол брошь казалась всё более заманчивой с каждой минутой, но они с Ремусом всё же решили дождаться Поттера и Блэка. Всё-таки команда была общей, и даже если половина этой команды в данный момент мирно досматривала сны, это не отменяло формальностей. Формальности, впрочем, запаздывали. Поттер и Блэк появились в Большом зале только тогда, когда терпение Рена уже опасно приблизилось к точке кипения. Оба выглядели так, словно их подняли с постели насильно и исключительно из вредности. Волосы у Джеймса торчали во все стороны даже сильнее обычного, а у Сириуса было такое лицо, будто он искренне ненавидел и утро, и школу, и, возможно, само существование завтраков. Рен переглянулся с Ремусом, после чего решительно встал. — Подъём, спящие красавицы, — сладким голосом сообщил он, подходя к их месту. — У нас есть дело. — Если это не пожар, нападение тролля или внезапная отмена уроков, я отказываюсь участвовать, — пробормотал Блэк, даже не поднимая головы. — Тогда очень жаль, потому что участвовать придётся, — безжалостно ответил Рен. Схватив Поттера за рукав, а Сириуса за плечо, он вместе с Люпином буквально утащил сонную парочку к старшекурсникам. Трэвис Чаппелл, сидевший за столом с пергаментом по нумерологии, оторвал взгляд от расчётов и вопросительно посмотрел на четверых первокурсников. — Если вы пришли за новой подсказкой, — начал он с видом человека, уже заранее готового отбиваться от глупых вопросов, — то спешу вас разочаровать. Как я сегодня уже объяснял Питеру и Джозефу, на дополнительные атрибуты даётся только одна подсказка. Рен и Ремус переглянулись. На их лицах одновременно появилось одинаково довольное выражение. — А мы не за подсказкой, — сказал Рен. Ремус, не торопясь, расстегнул сумку и достал брошь. Золотой лев мягко блеснул в свете свечей. Трэвис осёкся на полуслове и уставился на неё так, будто брошь только что сама выпрыгнула из сумки и представилась по имени. Затем его лицо медленно расплылось в широкой улыбке. — Вот это уже совсем другой разговор, — протянул он, довольно кивая. — Молодцы. Кажется, вы только что побили рекорд факультета. Так ведь, Андж? Анджелика, сидевшая рядом, повернулась к ним и, заметив брошь, удивлённо вскинула брови. — Пять лет назад одна команда нашла первый атрибут за два дня, — сказала она. — Так что да. Похоже, это новый рекорд. Этого оказалось достаточно, чтобы половина гриффиндорского стола мгновенно навострила уши. Кто-то из старшекурсников присвистнул, кто-то хлопнул ладонью по столу, а в следующую секунду по столу прокатились аплодисменты. Не то чтобы оглушительные, но вполне достаточные, чтобы заставить Рена неловко поёжиться. Он не особенно любил оказываться в центре внимания, а уж с утра так тем более. Ремус рядом выглядел не менее смущённым, хотя в уголках его губ пряталась очень довольная улыбка. И только Поттер, который, кажется, окончательно проснулся лишь на словах про рекорд, уставился сначала на брошь, потом на Ремуса, потом на Рена. — Подожди, — медленно произнёс он. — Вы что… уже нашли её? — Нет, — невозмутимо ответил Рен. — Просто решили показать Трэвису случайную брошь, чтобы поднять ему настроение с утра. Поттер моргнул. Сириус, до этого стоявший с выражением глубокой скорби на лице, тоже наконец перевёл взгляд на атрибут. Несколько секунд он молча смотрел на брошь, потом — на Рена и Люпина, а затем с каким-то почти личным оскорблением в голосе произнёс: — То есть пока мы с Джеймсом честно страдали от недосыпа, вы вдвоём успели найти атрибут, побить рекорд и сорвать аплодисменты всего факультета? — Именно так, — любезно подтвердил Рен. — И, должен сказать, без вас дело шло удивительно быстро и спокойно. — Это клевета, — немедленно возмутился Поттер, окончательно оживая. — Без нас вы бы даже не нашли того портрета. — Зато с вами мы, скорее всего, ещё полчаса слушали бы про героическую юность герра Драхе, — парировал Рен. — Так что не исключено, что мироздание просто восстановило равновесие. Блэк трагически приложил ладонь к груди. — Какая чудовищная неблагодарность. Мы, между прочим, тоже внесли вклад. — Да, — кивнул Ремус с самым серьёзным видом. — Вы очень помогли тем, что не путались под ногами. Поттер уставился на него так, будто Люпин только что публично переметнулся на сторону Рена. — Ремус! — Что? Это же правда, — совершенно спокойно ответил тот, и Рен не выдержал — фыркнул в кулак. Трэвис, явно развлекающийся происходящим, постучал пером по столу. — Ладно, герои-рекордсмены. Раз с дополнительным атрибутом вы справились, можете официально гордиться собой до конца дня. Но не слишком долго — основное задание у вас никто не отменял. — Мы и не собирались расслабляться, — с достоинством ответил Джеймс, уже полностью забыв, что ещё минуту назад выглядел как человек, которого разбудили посреди зимней спячки. — Конечно, — сухо сказал Рен. — Особенно ты. С самого утра просто образец боевой готовности. Сириус усмехнулся, а Поттер, ничуть не смутившись, только вскинул подбородок. — Великие стратеги должны беречь силы. — Тогда ты, без сомнения, величайший стратег своего поколения, — отозвался Рен. На этот раз даже Анджелика тихо рассмеялась.