Одна встреча меняет все!

      Сакура — цветёт весной, это всеми известный факт. Прекрасная розовая волна, за которым действительно интересно наблюдать. Восхищаться красотой, вдыхать приятный запах и наслаждаться матерью природой. Казалось, что именно в такие мгновения, природа прощала людские грехи и показывала на сколько мир прекрасен — нельзя терять надежду на хорошее и светлое будущее. Какаши не понимал. Или просто не хотел понимать. Он запутался в себе.       Он потерял все: сокомандников, первого лучшего друга, а когда-то и собственного отца. Какаши всегда называли лучшим, но в ответственный момент, Хатаке банально не смог помочь никому. Минато-сенсей всегда с пониманием относился к Какаши, к ученикам. Стал почти родным отцом осиротевшему Хатаке. Стоя на могиле лучшего друга, Какаши плакал. Этих слёз не было видно. Плакали не глаза — душа. Он корил себя, почти ненавидел. И лишь поддерживающая улыбка Минато-сенсея, давала шанс Хатаке жить дальше.       Жизнь шла своим ключом. Хатаке не рвался, как раньше на миссии, предпочитая сидеть дома, в покрытой мраком комнате или же с периодичностью ходить на могилы друзей, и просить прощение. У Рин, что не смог помочь и кровь осталась у него на руках. У Обито, что не смог выполнить обещание, что подвёл его. Вместе с Хатаке, плакало небо, ветер завывал печальную мелодию, и свирепствовали грозы и молнии. Вскоре случилось чудо. Минато-сенсея назначали Четвёртым Хокаге, а после назначали дату церемонии назначения на пост. Не смотря на сильное угрызения совести, при виде учителя, Какаши все же решился пойти на церемонию. Ведь, как-никак, мечта семьи Намикадзе исполнилась! Какаши ожидал чего-угодно, но никак не счастливой улыбки учителя и материнских объятиях Кушины.              — Кушина-сан?..              — Дурак! — аловолосая женщина дала материнский подзатыльник. Не сильный, но ощутимый. — Мы переживали! Не смей пропадать вот так!       Какаши окончательно смутился и отвел, единственный глаз в сторону, пока случайно не наткнулся на смеющего Минато. Намикадзе подошёл к парочке и сгрёб в сильные объятия. Именно в тот момент, Какаши понял, что эта шумная и необычная парочка стала ему семьёй.       Время шло. Кушина носила под сердцем ребёнка, а Какаши назначили телохранителем. Хатаке не особо тогда расстроился, ведь добросердечная Намикадзе всегда вкусно накормит, напоит и даст послушать, крепенький, брыкающий животик. Именно, тогда, немного смутившись, подросток, по согласию будущей матери, сидя на мягком диване, прислонив ухо к большому животу, с затаённым дыханием, слушал ели слышные стуки сердца. Именно тогда, какой-то назойливый и непонятный ему «червь» прогрыз дорогу к животу и заселся там, даря тепло, заполняя темноту. Именно в тот момент, Какаши Хатаке понял, что непременно защитит ребёнка. Станет, пусть не кровным, старшим братом. «На этот раз я защищу их!..» — решил подросток. В единственном видном глазу, плясал огонёк уверенности в своих решениях. Кто же знал, что во время родов случится трагедия… Минато потерял двух дорогих ему людей.       Только родившегося ребёнка и любимую жену. Сидя в резиденции, молодой мужчина, с трудом сдерживал то накопившиеся горе от потери. Какаши стоял поодаль, как единственный самый ближайший друг семьи, только мог поддерживать учителя своим присутствием. Как когда-то учитель с Кушиной-сан…       Он снова не смог выполнить обещания… Какаши снова сбежал. Сбежал от всего. Как, когда-то сбегал на могилу друзей… Четырнадцать лет спустя...       Прогуливаясь в родном лесу, мужчина ушёл в бесконечные думы. Вспоминал о друзьях и первом задании, что дал Минато-сенсей. Как Хатаке тогда поступил ужасно, используя друзей ради выполнения миссии. Вспоминал о войне, где пришлось участвовать, ибо даже к детям война безжалостна и не щадит никого. Вспоминал о былых счастливых деньках с Минато-сенсеем и Кушиной-сан. Хатаке видел, насколько они друг друга любят и ценят. И тогда, даже бесчувственный Хатаке задался вопросом: у него будет также? Также его возможная возлюбленная будет встречать после тяжёлого дня, или долгой миссии? Обнимать при встрече или целовать в щеку и говорить те заветные слова — «С возвращением!»? И всегда, Хатаке будет именно бежать в родной и нагретый теплом дом, чтобы отведать вкусной стряпни, дарить женщине любви и сам быть любимым?       Но к сожалению, этого всего не будет у Какаши. Кого угодно, но не Копирующего Ниндзя. Какаши — убийца, не абы кто, а профессиональный убийца из АНБУ. Пусть и помогли ему туда просочиться, но решил-то он добровольно. И продолжил карьеру добровольно. Может быть так, он как-то искупит грехи перед любимыми людьми… Идя по знакомым тропинкам, мужчина резко остановился. Единственный не скрытый глаз, впился в маленькую, будто годами протоптанную дорожку, куда-то в сторону небольшой скалы.       Какаши и сам не знает, что его туда повело. Мужчина поменял траекторию и, огибая ветки и перешагивая большие камни, шёл по тропинке. Наконец появились первые лучики солнца, заставляя Какаши зажмуриться. Когда первые «зайчики» прошли и пятна в глазах рассеялись, перед мужчиной предстала интересная картина. Девочка лет четырнадцати, с яркими, играющими на солнце, волосами и в красивом, цветочном кимоно — сидела под цветущей молодой сакурой и любовалась видами, открывающими взор. Он сам не заметил, как неотрывно смотрел, то на волосы, отливающие чистым золотом, то на нежную, ели заметную улыбку, то заворожённо слушал чистый, мягкий смех, что вырвался каждый раз, когда очередной листок сакуры застревал в золотом ворохе.       Какаши не знает, сколько он простоял, наблюдая за девочкой, но вздрогнул, когда понял, что его спалили и на него смотрели с неким опасением и искрящим любопытством. «Голубое небо» — подумал про себя мужчина, с заминкой контактируя взглядом с девочкой.       — «Вы кто?» — прочитал Какаши по губам девочки.       — «Просто прохожий» — ответил Хатаке, в тайне надеясь, что девочка умеет читать по губам. Не смотря, на то что на нем маска.       — «Просто прохожий не сможет найти это место» — улыбнулась девочка, заставляя и так мёртвое сердце Какаши, дать признак жизни. — «Вам Духи Леса показали дорогу сюда!»       — «И что это значит?» — спросил пепельноволосый, не особо веря в Духов Леса, даже скептически к этому отнёсся.       — «То, что вы им понравились!» — девочка хихикнула. — «Просто прохожий им понравился?» — хмыкнул Хатаке, сложа руки на груди и слегка склонив голову в бок.       — «Да. Вы не слышите?»       Сначала Какаши скептически огляделся, а после минуту исправно вслушивался в звуки матушки природы. Но ничего особенного Какаши не услышал. Только дуновение весеннего ветра, шарканье пробегающей лани и безвольную тишину, окутывающую лес, будто купол от посторонних людей. Ничего.        — «Не слышу» — покачал головой в разные стороны мужчина. И тут он сам не понял, как сказал с дуру: — «Что они говорят?»        Дурак! Сам же минуту назад не верил в эту чепуху! Но девочка в кимоно затихла, прислушиваясь к чему-то.       — «Вы хороший человек» — задумчиво сказала девочка и тут же улыбнулась. — «Вот что они сказали!»       — «Я-ясно» — потерянно отозвался Какаши.        — «А вы живёте в Деревне Скрытого Листа?» — вдруг спросила девочка, в глазах которых зажегся огонёк любопытства. Мужчина не ожидавший такого вопроса, инстинктивно кивнул.        Девочка в кимоно просияла пуще лампочки и с жаром стала задавать кучу вопросов. Единственное что успевал делать Какаши это кивать или отнекиваться. К вечеру поток интересующих вопросов на тему: «Кто живёт в Конохе?», «Какие любимые сладости Какаши-сана?», «Красивая ли деревня внутри? Я никогда за огромными воротами не бывала!». И все в том же потоке. Единственное, что успел спросить Какаши: «Почему ты ни разу не была в Конохе?». После этого, как блондину показалась, откровенного вопроса, девочка в кимоно как-то стихла и слегка сжалась. То ли от холода, то ли от страха. Хатаке вдруг почувствовал укол совести. Скорее всего, эта тема слишком личная и зря он вот так, с почти незнакомой девочкой откровенностями делится. Девочка в кимоно, не ответила, лишь отвернула голову в сторону заката и тихо вскрикнула, прижав маленькую ручку ко рту.       — «Простите, Какаши-сан, но мне пора!» — виновато прошептала девочка и встала на ноги. «Уже?» — запоздалая мысль мелькнула в голове у Копирующего Ниндзя. Ему действительно было приятно общаться с этой шумной, но бойкой девочкой. Пусть, за все время, лишь она щебетала без умолку, Какаши с трудом поспевал за ней. Хатаке понимал, что у неё есть родители, которые беспокоиться, поэтому с трудом приняв решение, мужчина поднял голову к сакуре и удивление моргнул, сбрасывая нахождение. Но нахождение ли это? Девочки в кимоно не было! Нет, не так — она исчезла!       Какаши подбежал к скале с молодой сакурой и прошёлся взглядом, ища девочку, но её не было. Даже трава, на которой блондинка сидела не помята.       — Неужели?!. — какая-то настойчивая мысль дала трещину с трудом ожившему сердцу. — Галлюцинации?       Реальность была такова. Какаши, сколько бы не проверял единственным глазом с шаринган, сколько не пытался почувствовать чьё-то присутствие — без толку! Словно этого разговора не было, словно… девочки в кимоно не существовало. Какаши уже не знает сколько времени провёл рядом с сакурой, глядя на темнеющее небо. Просто не засекал время. Ушёл, когда окончательно стало холодать, только перед уходом, кинул печальный взгляд на сакуру и исчез.       Прошло шесть лет, после того случая в лесу. Здраво рассудив, что ему просто приснилось (вот только сердце его не согласно), и решил забыть про все, как страшный сон. Взяв лёгкое задание, хоть как-то отвлечь себя, мужчина, после поимки опасных бандитов, возвращался обратно в родную деревню.       На этот раз, он оделся по старинке: в любимую одёжку из Анбу и маску. Пусть миссия была лёгкая, но сама задача воров и поимка их главаря, знающего секретные техники соседних деревень, нужна была, как предлог мира между деревнями. Благо, Конохе без надобности техники чужого клана, и Какаши с лёгкостью отдал полумертвый труп прогнившего насквозь человека.       Идя по знакомым с детства местам, мужчина мысленно подсчитал, сколько ему осталось до деревни. «Завтра дома буду» — вяло подумал мужчина, потирая многострадальный подбородок. — «Сначала отчитаюсь перед Хокаге и в душ. Ох, мой холодильник пустует… и в магазин зайти нужно»       Блондин не любил бытовые проблемы, но скрепя сердце, принимал столь удручающий факт. Готовил он… нет, не ужасно, скорее, как обычный воин. Он может спокойно приготовить кашу или бульон. Может сварить пачку макарон или карри сделать, омлет там. Все чему когда-то учила Кушина-сан, пока он гостевал в доме Намикадзе.       Женщина любила делиться рецептами, и бедный Какаши не мог сбежать от цепких ручек будущей матери. Она всегда ворчала:             — Какаши, пока ты не заведешь жену — ты должен научиться сам себе готовить       Какаши лишь потирал голову и тихо ворчал, что готовка ему уж точно в жизни не пригодится. Кушина как в воду глядела. За тридцать четыре года, Какаши толком не имел серьёзных отношений из-за сферы своей работы. Нет, женщины у него были и не одни, но все они были… не интересными, скучными и однотипными. И все они сами вешались ему на шею. Впрочем, Какаши и сам толком не был против, но далеко зайти им тоже не давал, как и спуску. Бессмысленный слёзы он тоже не любил. Просто на просто — Какаши не умел правильно реагировать на них и без понятия, как реагировать. Все знания были из любимых книг Джирайи-сана, но вряд ли эти знания пригодятся в суровой реальности.       Желудок решил издать протяжный стон, как бы намекая, что нужно кушать. Блондин растрепал собственную шевелюру, и недоуменно огляделся по сторонам. Перекус был бы сейчас как нельзя кстати. Перебрав кучу ближайших мест, от кафешек и банальных таверн, Хатаке остановился на приличном и с виду, и в внутри — таверне.       Потравив какое-то время на поиски таверны под название «Вкусная еда от Кио». Стояла таверна почти на открытой границе, специально построенная для оголодавших и мечтающих о ночлеге туристов, гостей из разных стран или для обычных ниндзя.       Время близилось к закату. Стоя перед трёхэтажным зданием, Какаши спрятал в дорожную сумку любимую маску, отряхнулся и достал из не дров этой самой сумки светлый плащ, скрывающий почти все тело и лицо. Пепельноволосому не хотелось светиться, особенно званием ниндзя из Анбу. Какаши и так всемирно известен как — Копирующий Хатаке, так ещё и профессиональный убийца. Разборки в людном месте ему не нужны. Своим званием сам Хатаке не особо то и гордился. «Тут нечему гордиться. Мой титул и моё призвание — позор для клана Хатаке, но я не жалею о содеянном». — говорил когда-то молодой ниндзя.       Мужчина глубоко вздохнул, снова поправил сумку на плече и оттолкнул дверцы, вошёл в темное помещение. Таверна располагала уже своей интимной атмосферой, вызывая лёгкую дрожь во всем теле, заставляя чувствовать что что-то должно произойти интересное. Окинув присутствующих граждан, сидящих за столиками, Какаши отметил про себя, что что-то здесь не так. Слишком налакалена атмосфера, да и вечно шумящие граждане, почему-то притихли и с любопытством и нетерпением заглядывали на сцену.       «Неужели новая танцовщица? Кио не меняет традициям!» — хмыкнул удивлённый Хатаке, стал искать глазами свободный столик.       «Вкусная еда от Кио» — довольно известная таверна на Пять Стран Шиноби. Особенно популярная она стала у представителей мужского пола, за немного интимные, но завораживающие танцы профессиональных танцовщиц. Да и вкусная еда добавляла некого шарма. Но и среди представителей женского пола тоже есть любительницы. Есть даже семьи и дети.       Танцовщицы у Кио не только красотки и профессионалы своего дела — они словно богини спустившийся с небес. Каждые движения или любой поворот несёт некий смысл, заставляя смотреть только на них, восхищаться только ими, забывая про земные проблемы. Какаши редко ходил в эту таверну. И только поесть, но всегда с неким интересом смотрел на предстоящее представление.       Кио — хозяин таверны — тоже профессионал своего дела. Он — хозяин, бармен и повар в одном лице, а также постоянно ищет новую танцовщицу, заменяя уже прижившую предшественницу. За это его уважали и любили. И выбор артисток всегда разный и никто не мог предугадать, кто будет на этот раз танцевать. Да и кто попало не мог работать на Кио. Он лично ищет ту самую «Музу», что только одним взглядом может раззадорить и зажечь зрительский зал.       Выбрав самый дальний столик и менее людный, Какаши подозвал маленького официанта и внука Кио. Мальчик, словно владеющий дзюцу, появился перед носом Какаши за какую-то долю секунды. Серые глаза мальчика излучали любопытство и некую, присуще семье Кио, серьёзность в работе.             — Здравствуйте, господин Хатаке, — тихо, чтобы только Какаши мог услышать, прошептал мальчик лет десяти.             — Здравствуй, Кичиро, — поздоровался Хатаке, откидываясь на удобный стул.             — Мне как обычно. Передавай шеф-повару привет.       Мальчик улыбнулся своей фирменной сдержанной улыбкой и снова незаметно исчез.       «Здесь ничего не меняется» — подумал задумчиво Какаши, разглядывая интерьер таверны и знакомых временем посетителей.       Лично, конечно, Какаши с ними не знаком, но им часто доводилось пересекаться в таверне. Кичиро появился также незаметно, как и исчез с подносом еды. Расставив по столу приборы и поставив тарелку с едой перед Какаши, мальчик вежливо поклонился, дождался кивка, отбыл обратно за барную стойку, рядом с потирающими стаканами дедушку. Какаши приступил к поеданию, аккуратно отрезая кусочек вкусной говядины, приправленной травами и зелёным луком.       На сцену поволокло слабым, несильным туманом закрывая сцену от любопытных глаз. Зазвучали тембр барабанов и лёгкий гул бубна. Музыка похожая на восточный тип.       Какаши с любопытством посмотрел на сцену, как и многие мужчины, готовый к незабываемому шоу.       — К вам, спускаясь с небес, решила благословить сама богиня! Знакомьтесь, Наруто, новая танцовщица, прекрасная как первый распустивший бутон, жгучая, как огонь, страстная! — прокричал откуда-то мужчина.       Туман медленно стал рассеивается, восточная музыка стала ускоряться и в какой-то момент все стихло, только звон ускоряющего бубна слышен, придавая напряжения в воздухе. Секунда, туман почти рассеился, лампу перевели в сторону сцены, являя в тёмном помещении силуэт, стройной девушки в экзотической платье, состоящей из яркой, длинной, двухслойной юбки до пят и сильный до бедра разрезе, являя народу восхитительные стройные ножки.       Мир замер. Казалась, даже музыка стихла. Все взгляды были на красивой дивной молодой девушки лет двадцати. Прекрасные шелковистые золотистые локоны были распущенны и спадали аж чуть ниже колен. Только несколько прядей были убраны к немного остроконечные пучки на голове, больше похожие на ушки, чем волосы. Большой, объёмный бюст почти ничего не скрывающий и пояс.       Какаши подавился. С трудом откашлявшись от еды, застрявшей в горле, мужчина снова ошарашенными глазами посмотрел на девушку повнимательнее. Из-за ещё не совсем рассеянного дыма, лицо девушки было немного закрыто от посторонних глаз. И тут заиграла музыка. К девушке выскочил молодой парень с бубном. Хитро прищурив глаза, встал чуть поодаль, давая простору девушке, стал на одно колено, готовый подыгрывать девушке бубном. Девушка сначала переместилась в центр, позволяя немного себя рассмотреть в тумане. И в этот момент сердце Хатаке болезненно сжалось. Хватило секунды, и девушка мгновенно в такт музыки закружилась, изящно перебирая ногами. Её юбка взлетела вокруг ног, руки помогали хозяйке и плели свои узоры, а длинные волосы разметались в стороны.       Музыка накаляла атмосферу, все уже с придыханием с трудом сидели за столами, смотря во все глаза на эту девушку. Музыка резко остановилась, и девушка изящно повернулась в сторону гостей. Туман рассеялся окончательно, показывая наконец лицо девушки. Какаши окончательно выпал, а сердце словно бешеное, стало отбивать свой ритм мотора. Спина мужчины вспотела от напряжения, руки непроизвольно сжались в замок. В голове у Какаши бегали мысли, и он отчаянно пытался поймать за хвост хотя бы одну, но они ловко ускользали из рук. Мозг блондина отказывался работать.       «Эта она!» — билось в голове у Хатаке заставляя интенсивно сжать руки в кулаки. — «Как же она выросла за эти годы! Стала такой… такой…» — мужчина не мог подобрать нужные слова, чтобы описать всю красоту девушки.       Он неотрывно смотрел за красивым, эротическим танцем, снимающий все барьеры и крышесносный для многих мужчин. Ну, нельзя же так! Какаши не железный! А сколько раз он думал, что эта маленькая девочка навсегда исчезла! Ведь после той встречи, он не раз приходил на их место, но каждый раз оставался один. Её не было. И вот, она здесь, в таверне, танцует для публики. Из маленького ребёнка практически ничего не осталось, кроме ярких локонов и ярких сапфиров глаз. И… это на щеках у неё усики? Да, по три ровные полоски по щекам, словно шрамы. Они её не портили, наоборот придавали дикости и необузданности. Эта малютка уже не ребёнок — дикая женщина.       Круглые бедра стали жить, казалась, своей жизнью, покачиваясь в разные стороны, то ускоряясь, то замедляясь под музыку. На лице девушки блуждала таинственная мягкая улыбка, сапфиры сверкали манящем светом бездны синевы. Девушка резко поменяла траекторию и стала босыми ногами перемещаться по сцене пока не спустилась по ступенькам. Не отставая от музыки, танцовщица стала поочерёдно подходить к столикам к мужчинам и женщинам, позволяя себя рассматривать и восхищаться.       Какаши снова забыл, как дышать, когда настало его черёд. И как она смогла рассмотреть в такой темноте его столик? Блондинка изящно крутанулась, заговорчески сверкнула в сторону застывшего Хатаке и вернулась в центр где устроила концерт с танцем живота с периодичностью бёдер. Какаши полностью потерял контроль и просто протянул руку к девушке, да так и замер, жадно наблюдая за танцем, за каждой волной, плавными движениями рук и эротичными поглядывающими ножками. Хатаке даже забыл, как моргать, пожирая её взглядом, будто боясь что-то пропустить.       Вскоре, девушка закончила свои манипуляции над бедным народом и вернулась на сцену к тому пареньку. Немного покружилась в такт, и музыка стихла. Блондинка изящно присела в реверансе показывая внушительный бюст и так замерла.       Немая сцена, гробовая тишина. Занавес.       Можно спокойно уносить Какаши и остальную мужскую часть таверны. Но после, каждый начал резко вставать и с жаром хлопать в ладошки. Некоторые даже засвистели.       Девушка довольно расплылась в удовлетворительной улыбке и поднялась во весь свой невысокий рост. Рядом с ней встал тот пацан, поклонился одаривая всех присутствующих хитрой улыбкой. Артисты переглянулись между собой, ещё раз поклонились и исчезли за кулисы под радостные улюлюканья зрительного зала.       Но никто не заметил, как вместе с артистами исчез, и гость в дальнем углу…       Два сердца объединились. Она танцевала ради него, он не отпускал её. Она желанна. Он дорог ей. Они любимы. В ту ночь, когда красивая женщина убежала в лес к той сакуре, где они встретились, он следовал за ней. Он дождался её. Вот она — прекрасная и неуловимая, сверкает в свете луны под сакурой. Он неуверенно подходит к ней и заключает в объятия. Она улыбается ему. Он не видит, но чувствует всем нутром.       — Ты меня не знаешь… — прошептала она.       — Ты тоже, — ответил он ей, зарываясь носом к сладко пахнущие волосы.       — Мы встретились всего раз!       — И полюбили друг-друга. — парировал он и резко развернул самую желанную девушку на земле.       Она все также призывно улыбалась пухлыми губами. Он сглотнул.       — Чего ждёшь? — прошептала она в ухо мужчине, приподнимаясь на носочки. Все. Последняя капля. Резко стянув маску, он припал к долгожданным губам возлюбленной. Она сперва не ответила, давая себя изучать, а после с жаром ответила. Он тихо застонал. Она сквозь бесконечный и страстный поцелуй улыбнулась.       — Моя…       — Твоя…       И только духи были свидетелями этой сцены. Дух Рек плакал в платочек вместе с Духом Леса. Ведь именно они спасли это прекрасное дитя. Ведь именно они растили её как собственную дочь. Ведь именно они нашли ниточку её судьбы. Ведь именно они привели будущего супруга к сакуре.