Шагни в безумие

Вэй Ин даже не почувствовал, когда иглы вошли в акупунктурные точки, полностью лишая его способности двигаться и даже говорить. Вэнь Цин уходила, не оглядываясь, Вэнь Нин же на мгновение поймал его полный отчаяния взгляд и тут же склонил голову — он чувствовал свою вину. Теперь Вэй Ин даже не мог сказать ему, что это не так. Он — единственный, кто виновен во всём. Он — единственный, кому следует понести наказание. Он сам, а не Вэнь Нин — его инструмент. Не клинок убивает, но заносящая его рука! Он уберёг остатки клана Вэнь не для того, чтобы брат и сестра отправились платить по его счетам. Каким бы правильным и разумным ни казалось им решение, Вэй Ин был убеждён, что их обманули, что никому не придёт в голову следовать договорённостям. Мир заклинателей был поражён страшной болезнью, названия которой Вэй Ин не знал. И даже лучшая заклинательница и лекарь — такая как Вэнь Цин — не сумеет стать для него лекарством. Они уходили на смерть, но хуже того — они собирались пожертвовать собой совершенно бессмысленно. Если бы мог, Вэй Ин зарычал бы от бессилия, но он теперь больше походил на дух, отчего-то привязанный к телу. Тёмная ци, темнота, что шла за ним по пятам, с интересом рассматривала его, словно насмехаясь, — он мог управлять ей прежде, и её забавляло, что он не способен справиться с самим собой. Отчаяние захватывало, перерождаясь глубоко внутри в гнев, но он ощущал себя мухой, запутавшейся в паутине. Запелёнутый в кокон бессилия, он даже не мог закричать. Он не мог встать на защиту, не мог призвать Тигриную печать, чтобы уберечь Вэнь Цин и Вэнь Нина, скрыть от чужих взглядов и неоправданной ненависти их людей. Он не сумел бы сейчас защитить и самого себя. «Двигайся, — внутренне ругал он собственное тело. — Двигайся!» Но Вэнь Цин знала, что делала, и тело не откликалось. Бессмысленное, чересчур громоздкое и тяжёлое, оно словно превратилось в камень, вросло в импровизированную постель и не собиралось реагировать на приказы мятущегося разума. «Разозлись как следует, — вдруг прошептала темнота. — Дай гневу разлиться внутри тебя, и я помогу тебе подняться. Отдайся во власть безумия, и я помогу тебе призвать к справедливости обидчиков. Давай же, Старейшина Илин. Впусти меня ещё глубже в собственное сердце, дай мне поселиться в твоей душе». Вэй Ин сомневался. Отдаться мраку полностью? Но сможет ли он тогда взять его под контроль? Сумеет ли, шагнув в безумие, удержаться на той грани, за которой сам превратится в несущий разрушения тёмный вихрь намного опаснее Вэнь Жоханя? Отчаяние душило, но даже рыдать он не мог, его эмоции, замкнутые внутри безответного сосуда, клубились и перерождались бесконечно. Они сплетались и ранили его, снова и снова, потому что не могли выплеснуться наружу. Как много он раньше выражал жестами — сжимал кулаки, резко поворачивал голову, ударял по столу, разбрасывал предметы. Каким он был стремительным и как много движений ему требовалось прежде! Только теперь он в полной мере оценил, насколько всё это было ему нужно, чтобы размышлять, не сбиваясь, чтобы вовремя брать себя в руки, чтобы… Не падать в глубину обжигающей ярости. Он не мог отвлечься, не мог перестать думать о том, что пока его тело ко всему безучастно, Вэнь Цин и Вэнь Нина отводят на казнь. «Давай же, — настаивала темнота. — Твой гнев должен стать твоей силой. Я помогу тебе, если ты позволишь». Вэй Ин не верил, что мрак может помочь. Силы, которые он давал, не были подарком. Что темнота потребует взамен?.. «Ничего, кроме твоей собственной души, — отзывалось внутри. — А зачем тебе твоя душа? Посмотри, как ты страдаешь, не нужный ни тому, в кого невзначай влюбился, ни тому, кого звал братом, ни той, чьего супруга убил. Зачем ты бережёшь свою душу, когда можно взять мою силу и призвать к ответу весь мир?» И Вэй Ин не мог ничего противопоставить этому. Разве захочет теперь шицзе смотреть на него? Разве не он стал для неё врагом номер один? Разве её сын захочет когда-то взглянуть на убийцу отца? Разве Цзян Чэн теперь пожелает говорить с ним? Разве Лань Чжань не предупреждал его, как опасно утратить контроль?.. «Разве я утратил контроль? — в который раз спросил себя Вэй Ин. — Разве я его утратил? Как это случилось?» Но на это мрак только смеялся, чтобы снова и снова вкрадчиво предлагать: «Давай же, позволь себе освободиться. Ты ещё можешь догнать их, иначе будет поздно. Ну же, хочешь кого-то спасти? Позволь мне вести тебя. Позволь, доверься, отдайся». И охваченный отчаянием и гневом, Вэй Ин почувствовал, что обещает ему темнота. Словно лёгкий поток разлился по его телу, показывая, как много он получит, если согласится. «Шагни в безумие, — повторила темнота. — Шагни в безумие, чтобы наказать их». Даже скованное параличом тело выгнулось, не в силах сдержать тёмную ярость. Звякнули иглы, затерявшись на каменном полу. Вэй Ин скатился с постели и попытался подняться на локте, опереться ладонями. Голова кружилась, во рту разливался привкус крови, всё тело отзывалось болью, но он встал — встал сам, а не поддавшись уговорам темноты. И пусть отчаяние почти толкнуло его на грань безумия, он всё ещё удерживал мрак под контролем.