Ооцуцуки

      Небольшая подземная база, расположенная на территории Страны Огня, состояла из трех комнаток: склада и двух комнат для отдыха. За тысячелетие, Зецу организовал сотни таких убежищ по всему континенту. Какие-то были узкоспециализированные, например то, где сейчас находился Учиха Мадара вместе со статуей, другие же были законсервированы или просто неиспользуемые. В одно из таких он и принес Кагую.       Куро Зецу не находил себе места. Словно маленький нашкодивший ребенок, он с затаенным сердцем ожидал пробуждения своей матери. Эти несколько часов прошли для него… трудно. Его закаленный веками разум, работал на полную мощь, постоянно анализируя, строя догадки и теории. За всю свою жизнь, Зецу еще не испытывал столь сложные и противоречивые эмоции — он был в смятении из-за всей ситуации, напуган своими собственными недавними действиями и нервничал из-за состояния матери. Его мозг обрабатывал информацию куда быстрее и лучше других, разве что гении клана гениев – Нара, могли что-то ему противопоставить, но он давил бы их опытом.       Меряя комнату шагами, Зецу неустанно анализировал события прошлых часов. Благодаря своей идеальной памяти, он мог обращаться к своим воспоминаниям, словно снова оказываясь там, воспроизводя до мельчайших подробностей сцену встречи с матерью. Сейчас, когда у него было время спокойно все обдумать, он подмечал все больше и больше деталей: осанка, мимика, акцент, присущий современным людям, тембр голоса. Все это по-отдельности не давали никакой информации, но вместе позволяли взглянуть на ситуацию с другой стороны. Банально, но даже голос его матери звучал по-другому: грубее, другие интонации, паузы. Все это наталкивало на мысль, что его мать подменили, но он откинул эту возможность сразу же. Можно замаскироваться, подделать голос, внешность и даже чакру, как это делали выходцы из клана Кедоин, но никто бы не смог обмануть его чутье. И это сейчас не про поистине выдающиеся навыки сенсорики Зецу, нет, все гораздо проще, он – часть нее. Куро чувствует связь, он точно знает: это она. Тогда что? Этот вопрос и не давал ему покоя. Зецу рассматривал разные теории и вот, самые жизнеспособные. С вероятностью в 83,8%, его мать потеряла всю память. С вероятностью в 13,1% забыла только его, но факт остается фактом: в 97 случаях из 100, Кагуя частично или полностью, потеряла память. Вот это уже проблема. Что делать в таком случае? Душа Кагуи свободна и каким-то образом снова обрела тело, но что стало с ее силой? Почему он не ощущает и капли чакры от нее? Ожидание и неизвестность буквально убивали его, но каждый раз Куро одергивал себя: он ждал тысячу лет, может подождать еще несколько часов.       В этот момент, в другой комнате на каменном платформе, возвышающейся на полметра над полом, на матрасе, который тут принято называть «футон», лежала Кагуя. Вернее парень в теле древней Богини, позорно потерявший сознание, когда его разум не справился со страхом смерти и предшествующей ему бурей эмоций затопившей его сознание. Никто не знает, что ему сейчас снилось, и снилось ли вообще. На его лице застыло умиротворенное выражение, что в купе с внешностью самой Богини, имело бы на противоположный пол эффект разорвавшейся атомной бомбы. Настолько она сейчас была красива.                     Ваня был обычным студентом, предпочитал решать конфликты мирным путем, но это не значит, что он не мог дать сдачи в случае чего. Наоборот, в школьные времена он был тем еще хулиганом: постоянные драки и прочее плотно закрепили за ним это звание. Парень был тем еще задирой. Но время шло и к концу школы, Ваня пересмотрел свое отношение к жизни, не маловажную роль тут сыграл и его друг, Вася, который, как и он, был тем еще хулиганом, но ушел с этой кривой дорожки, утащив за собой и своего лучшего друга. Забавно, что два парня, всю жизнь решавшие проблемы кулаками, выбрали профессию врача. Но не об этом сейчас.       Постепенно, он начал подавать признаки пробуждения. Его веки медленно поползли вверх, открывая миру вид на серые глаза без зрачка. В полудреме, он открыл свои глаза и пытался осмотреться, но в комнате не было источника света – лишь кромешная тьма. Еще не до конца проснувшийся мозг, лениво обрабатывал информацию, решив, что все в порядке: он проснулся в своей комнате – ведь Ваня любил спать с плотно задёрнутыми шторами, чтобы свет с улицы не мешал. Решив, что все это было просто ночным кошмаром, Ваня с облегчением закрыл глаза и собрался «досыпать» дальше.       «Приснится же такое» — подивился он своему собственному воображению.       Снова проваливаясь в сон, Ваня ощутил что-то странное – что-то мешало… давило на грудь. Не до конца проснувшийся мозг лениво отмахивался, придумывая всяческие объяснения: кот на груди спит и так далее. Вот только кота у них не было. Распахнув глаза, Ваня резким движением сел на кровати, почувствовав, как его тело по инерции немного потянуло вперед. Привыкшие к темноте глаза и мозг, экстренно выведенный в бодрствующее состояние, начали судорожно осматриваться: в кромешной темноте виднелись очертания комнаты, но он не мог ее узнать! Протянув руку к прикроватной тумбочке, на которой обычно лежал телефон, Ваня не смог его нашарить в темноте. Телефона не было, как и тумбочки! Мозг до конца не хотел верить, что ночной кошмар, и не кошмар вовсе, а реальность. Тепля остатки надежды, Ваня медленно положил руки на свою грудь… Не сон. Руки легки на выступающую грудь и остатки надежды сгорели в пламени реальности. Все это было правдой. Смерть, жизнь духом, его возрождение, а значит и Зецу…       — Пиздец… — обреченно выплюнув ругательство, Ваня схватился руками за голову, уперев их в колени. В этот раз истерики не было. Не было вообще ничего. Голова была пуста, мысли словно резко закончились.       «Будь, что будет» — решил он. Все же он еще жив. Зачем только? Так и сидел он в темноте, стараясь отгонять различные предположения о том, почему еще не умер.       «Раз не умер, значит зачем-то понадобился» — логически рассуждал он.                     Внезапно, в комнате зажегся свет, неприятно ударив по глазам, привыкшим к темноте. Дверь комнаты открылась, а на пороге появился Куро. Ваня не успел даже четко его разглядеть, как услышал его мягкий, будто стремящийся успокоить голос:       — Не бойся! Я не причиню тебе вреда, я пришел поговорить. — не встретив криков или опасения от матери, Куро в душе облегченно вздохнул и аккуратно зашел внутрь.       Ваня внимательно и с некой долей интереса рассматривал своего «сына»: одно дело видеть его в анимэ – другое в жизни. Все, как и раньше: полностью черное, будто покрытое резиной тело. Глаза без век, казавшиеся просто наклеенными сверху, отсутствующий нос, рот, скрывающий ряд треугольных белоснежных зубов, казавшийся отсутствующим, пока тот закрыт, но появляющийся из ниоткуда, когда Зецу начинал говорить. Тварь казалась воплощением фантазии какого-то кошмара или обдолбанного наркоши, не особо то и вписываясь в реальность. Но вот он – стоит в паре метров от него и неотрывно смотрит прямо в глаза. Сейчас Ваня не столько боялся его, сколько опасался. Ему просто нечего терять. Он уже умирал и не сказать, что это было больно, учитывая, что он даже не заметил, как умер. Если он прав и это именно Куро Зецу, то это значит, что он теперь в другом мире и у него не осталось никого: ни друзей, ни семьи, никого. Ему нечего терять, вот только он не знает на что способно это существо и понимает, что есть вещи пострашнее смерти. Отсюда и опаска.                     В комнате повисло молчание: Куро не знал с чего начать, в Ваня просто ждал. Минута, две и второй, устав ждать, решил нарушить тишину:       — Раз пришел говорить – говори — раздался немного резковатый женский голос в комнате. Ваня был слегка раздражен ситуацией – Куро пришел вроде как поговорить, а вместо этого стоит и мнется перед ним, как девственница. Кто из них тут тысячелетний монстр-то?       Куро тяжело вздохнул, собравшись с мыслями. Все это время он всматривался в силуэт его матери, выискивая подтверждения своей теории. К сожалению, сейчас он отчетливо видел разницу. Не было больше той величественной Богини, чье имя внушало страх и благоговение. Сейчас перед ним была обычная женщина, поистине красивая внешне, но без того внутреннего стержня, присущего высшим сущностям. Не было того ощущения власти, силы и грации, сочившейся, буквально, из каждой клеточки ее тела. Не было ничего, кроме отчётливого «запаха» ее ауры. Не будь его – Куро ни за что бы не поверил, что перед ним его мать.       — Что ты помнишь последнее?       От ответа на этот вопрос зависело многое: столько планов могли полететь биджу по хвост, снова придется все просчитывать.       Ваня задумался. Он не знал, как ему ответить на это, но он точно знал, что нельзя говорить Зецу кто он на самом деле: это, возможно, станет последним, что он успеет сделать, перед тем как этот монстр его убьет. Все же он отчетливо помнил тот момент, когда в аниме Куро выкачивая из Саске и Наруто чакру, начал рассказывать историю Кагуи. По всему его поведению, в тот момент, было отчетливо видно – для него Кагуя всё. Он убьет за нее не раздумывая, а уж если вскроется правда, что он какой-то левый мужик, а не его дражайшая матушка, то жить ему останется не долго и вряд ли счастливо. А потому, Ваня решил говорить полуправду, по возможности:       — Темноту, а потом я очутилс… очутилась на той поляне, где ты меня нашел. — Ваня немного осекся с употреблением женского рода, но в целом сказал правду. Действительно, последнее, что он видел – темнота, а потом он очутился на той поляне. Тут он не соврал. Не договорил, но не соврал.       Куро нахмурился. С его внешностью это выглядело немного комично, правда весь эффект портится, когда Ваня вспоминал, что перед ним тысячелетний монстр, который может убить его за считанные секунды.              — Ты знаешь, кто я? — этот вопрос, пожалуй, волновал Зецу больше других.       — Нет — послышался незамедлительный ответ. Куро моментально сник, внешне даже показалось, что он немного уменьшился — сдулся. Немного помедлив, Ваня решил добавить:       — Ты… кажешься мне знакомым, но я не знаю, где могла тебя видеть, — и немного тише добавил, — Я не помню… ничего.       Куро поднял на собеседника свой потускневший взгляд и спросил:       — А имена Хагоромо и Хамура Ооцуцуки тебе знакомы?       — Что-то знакомое… Кто они? — Сделав вид, что ненадолго задумался, спросил Ваня.       Ответ заставил Зецу немного повеселеть: мама забыла не только его, но и этих ублюдков. Так им и надо! Предатели…       Задав еще парочку вопросов: о чакре, плоде чакры, Божественном Древе, Богине Кролике, Джуби, ну и парочку общих, Куро полностью уверился в точности своей теории. Его мать потеряла всю память. С другой стороны, хоть она и говорила, что не помнит, но они были ей знакомы по ее же словам. Да и по внешним реакциям тела и непроизвольным движениям мимических мышц, Куро сам видел, что ей они знакомы и она говорит правду. Значит не все так плохо…       Куро решился. Его мать вернулась, но его миссия на этом не закончена. Его план должен быть исполнен, его мать должна вернуть то, что ее по праву! Осталось только рассказать ей все…

***

      На прослушивание истории о «себе» из уст Зецу, Ване понадобилось около двух часов. Двух. Долгих. Часов. Из всего этого он вынес пару главных вещей: сейчас идет 972 год с момента запечатывания Кагуи или, по новому летоисчислению, 39 год с окончания эпохи клановых войн и основания деревней шиноби. Ему, честно сказать, эта информация ни о чем не говорила. А вот второе, что он узнал – Зецу совершенно не умеет рассказывать истории. Весь его рассказ был сплошь и рядом пропитан восхвалениями Кагуи и порицанием ее «ублюдочных» детей-предателей. Становясь сугубо однобокой сказкой о том, как добрая и любящая Богиня стала жертвой ее вероломных и завистливых детей.       Дальше Ваня решил поспрашивать Зецу об мироустройстве: кто, где, когда и тому подобное. Из последующего рассказала он смог подчерпнуть уже знакомую ему информацию: 3 года назад тройка подающих надежды джонинов Конохи, в битве с Ханзо Саламандрой удостоились от него чести быть назваными «Саннинами». Чуть больше трех лет назад началась вторая мировая война шиноби, в которой частично повинен Зецу. Ох, как он себя нахваливал в этот момент. Правда, Ваня его совсем не слушал, по полной напрягая свою память, дабы понять временные рамки, в которые он попал. Разговор с Зецу, а точнее его поведение во время него, дали Ване слабую надежду на то, что тот поверил в его историю об амнезии. Нужно, конечно, поддерживать легенду, но все не так плохо, как могло быть.       Некоторое время, пока Зецу самозабвенно хвастался ему своим хитроумным планом, который Ваня не слушал, было потрачено на вспоминание канона, мысленно благодаря своего друга за безграничную любовь к этой вселенной, которой он старался поделиться с каждым, а себя корил за то, что частенько не слушал его.       «Эх, был бы на моем месте Васька, вот он бы тут навел шороху…» — крутилась прилипчивая мысль в его голове.       Из информации, которой было не так уж и много, можно было предположить, что до точки старта канонных событий: рождения заводного апельсина с ядерным реактором класса «Рыжий Коврик» в животе, должно быть в районе 7-10 лет. Поскольку он точно помнил, что Джирайя взял команду с Минато еще до войны, но оставил их и отправился на фронт, где и получил звание Саннина, потом остался тренировать будущего Пейна, а только потом, через пару лет, отправился обратно в деревню, где и взялся за будущего четвертого Хокаге, который уже «спас» Кушину, а им на тот момент было лет 13. Ваня хорошо помнил эти моменты, поскольку Вася часто их вспоминал и плевался, поскольку не верил, что зеленый сопляк, смог без посторонней помощи справится с отрядом вражеской деревни, отправленной на похищение Джинчурики – стратегического оружия деревни, на минуточку. У него было много теорий по этому поводу: и то, что это все было спланированная акция по привязке джинчурики к деревне, и то, что отряд мог сильно пострадать в бою с шиноби Конохи, а Минато просто удачно появился и, наконец, то, что и Минато и Кушина – лишь марионетки, направляемые кем-то. Но точно то, что Минато на тот момент ничего из себя не представлял, как боевая единица. Да, он был гением, но на этом все. Его коронная связка, за которую его прозвали «Желтой Молнией Конохи», будет разработана еще не скоро, а без нее у него практически нет шансов против слаженного отряда, отправленного на захват стратегического оружия деревни.       — Мама, ты слушаешь? — воскликнул немного обиженным тоном Зецу.       — А? Нет, прости, я… задумалась.       — О чем? — спросил Зецу слегка наклонив голову вбок. За прошедший час, Зецу принял более удобное положение, сев в подобие позы лотоса на полу, уперев руки в пол.       Сейчас же он неотрывно смотрел на свою мать, будто стоит ему отвернуться, и она снова пропадет.       — Я… я не могу понять. — голос Вани был задумчиво тихим — Зачем мне нужна была эта сила? Зачем я поглотила Божественное Древо, когда противостоять мне не мог практически никто? У меня было все: положение, богатства, сила, зачем мне это нужно было?       Ваню и правда интересовал этот вопрос. Зачем? Чтобы что? К сожалению, он так и не узнал, чем закончилась вся эта история, поскольку его затянуло как раз в тот момент, когда Кагуя избивала Наруто и Саске. Неужели она была просто злодеем, «финальным боссом», которого должны победить главные герои, объединив силы и забыв обиды. Должна же была у нее быть какая-то мотивация, а не просто «потому что». Что сподвигло ее искать большей силы? Она не выглядела слетевшей с катушек бабой, нет, было видно, как она плакала, видя главных героев. Она видела в них своих детей, внуков. Ване она не казалась чисто отрицательным персонажем, и он хотел узнать – ради чего все это?       Кагуя перевела свой взгляд на Куро, ожидая ответа. Тот открыл было рот, но…       — Я… я. Я не знаю…       Зецу был озадачен. Он не знал причин, да и не нужны они были ему. За всю жизнь он даже ни разу не задумывался на этот счет. Он просто знал: вся чакра принадлежит матери, а ее неблагодарные дети разворовали то, что ее по праву и раздали людям. Этим… лысым обезьянам. Низшей форме жизни, достойной лишь служить его матери, а вместо этого они используют ее силы для уничтожения себе подобных. Куро никогда не мог понять людей, да и не хотел. Он лишь знал на что стоит надавить, чтобы использовать их пороки и желания себе на пользу.       Воцарилось молчание. Никто не спешил его прерывать, погрузившись в свои собственные мысли. Так они и сидели, пока тихую комнату не огласил оглушающий утробный рык зверя – желудка женщины. Ваня настолько погрузился в свои мысли, что подскочил, сам испугавшись звуков своего желудка. Зецу лишь улыбнулся на это и сказав, что сейчас принесет перекусить, вышел из комнаты, вернувшись через пару минут с несколькими свитками. Развернув свиток на полу, Зецу сложил руками печать и после фразы «Кай», прямо на бумаге из белого облака дыма появились различные блюда. У Вани потекли слюнки, ведь стоило только появится еде, как комнату начали наполнять различные ароматы горячей готовой еды.       Взяв блюда, что показались ему на вид вкусными, Ваня уселся за стол, а Куро вытащил откуда-то палочки для еды. Вот тут-то и появилась первая проблема – он не умел ими пользоваться. Не однократно он пытался постигнуть это «искусство», как называл его Вася, но у него ничего не получалось, да и неинтересно это было. Неуклюже схватив палочки, Ваня пытался зачерпнуть ими рис из тарелки. Неудачно. Зецу с немым шоком смотрел на всю эту картину. Он уже выяснил, что его мать потеряла всю память, но чтобы настолько? Смешно, но ему пришлось на скорую руку учить ее пользоваться столовыми приборами. Благо, голод является хорошим стимулом к учебе и много времени у Вани это не заняло. Когда последняя тарелка с блюдом из свинины опустела, Ваня уже мог довольно сносно орудовать палочками…       Куро тоже отметил этот успех. От уровня животного до неотёсанного варвара, но никак не благородной правительницы. Манеры отсутствуют, движения рваные и банальное пожирание, вместо благородного ритуала приема пищи. Придется многое наверстать… Казалось бы, зачем ему это надо? Куро и сам задавался этим вопросом, но не находил ответа, в конце концов решив, что его мать просто не может вести себя как какой-то варвар из «низших». Если для того, чтобы восстановить былое величие его матери, нужно будет начать с вбивания в нее манер и правил поведения за столом… что же, он готов пойти на этот шаг. Все ради матери!       Шутки в сторону, теперь, когда голод был утолен, настала пора самого важного вопроса: почему он не чувствует в ней и капли чакры? Он не понаслышке был знаком с потомками ее младшего сына, Хамуры. Он долго изучал их, выявляя слабости и сильные стороны. И знал, если у Хьюги нет чакры, то и глаза у него обычные и сколько чакры не вливай – бьякуган они пробудить не смогут, но если чакра есть, то при первой активации бьякугана, их глаза изменятся окрашиваясь в серый цвет и теряя зрачок. У Кагуи же сейчас глаза были бьякуганом, хоть чакры он в ней и не чувствовал.       — Мама, я бы хотел проверить твое тело. Хочу предупредить, чтобы ты не пугалась… — заговорил Зецу после того, как отнес свитки обратно.       Ваня непонимающе уставился на него. Почему он должен пугаться? Что он собрался делать? Не став плодить еще больше вопросов, Ваня лишь спросил напоследок:       — Хорошо, это будет больно?       — О, нет. Совсем нет. Просто… — замялся Куро, — Это может показаться странным, но я клянусь, что не причиню тебе вреда!       — Эм… Ладно — женщина нахмурилась, но дала согласие.       Дальнейшее событие не столько напугало Ваню, сколько было… противно. Сначала… Подойдя к нему, Куро дотронулся своей рукой до его ладони и, внезапно, перетек на нее. Черная жижа, которой обратился Зецу, оплела всю кожу женщины, словно латексный костюм, обволакивая каждую часть ее тела. Ваня почувствовал нечто странное: по всему телу начало распространяться тепло, даря приятные ощущения, а Зецу в этот момент плотнее обхватил все тело женщины и наблюдал за процессами внутри ее тела, пытаясь найти проблему. Зецу нужно было исследовать ее каналы и центр чакры, чтобы понять в чем проблема, а для этого ему нужен полный контакт с телом и чем плотнее он будет, тем больше вероятность найти проблему. А тепло, которое чувствовал Ваня, было ничем иным, как чакрой передаваемой Зецу, но он этого, конечно, не знал.       Дыхание женщины участилось, а белоснежное лицо слегка покраснело. Глаза были полузакрыты, а тело медленно ёрзало сидя на стуле. Ваня испытывал противоречивые эмоции. С одной стороны ему было стыдно и не по себе, а с другой – ему было приятно. Не сказать, что он испытывал лучшие ощущения за свою жизнь, но это было довольно приятно. Наконец, Куро снова переместился на ладонь Кагуи, а затем просто стек на пол, приобретая свой прежний облик. Странно взглянув на свою мать, он начал рассказ:       — Я понял, почему у тебя нет чакры! — радостно улыбнувшись, словно желая, чтобы его похвалили продолжил он, — Каналы чакры в твоем теле ветвисты и крепки, но полностью пусты. Стоило пустить в них немного чакры, как они начали переносить ее в центр чакры, пытаясь запустить его. Мама, твой центр чакры не работает. Вообще. Я никогда такого еще не видел! Даже у обычных людей он работает, выделяя мизер чакры, буквально крупицы, но работает. Твой же не работает вовсе, словно у мертвеца…       — Понятно, — только и смог выдавить Ваня, — И что делать?       — Не знаю, нужно подумать… Мама, я скоро вернусь, нужно привести тебе помощника, пока я буду занят поиском решения.       Зецу сейчас был похож на человека, которому задали задачку, и он полностью погрузился в поиски решения. Стоило ему только договорить эти слова, как, не обращая ни на что внимание, он развернулся и погрузился в землю, исчезая из комнаты, так и не услышав, как ему в спину прилетели слова:       — Стой! Где тут туалет?!