Payphone

Саихара неуверенно засовывает мелочь в маленькую щелку аппарата. Ему повезло, правда? Кто бы мог подумать, что телефон будет стоять прямо за углом, а у темноволосого в карманах пиджака заваляется когда-то ненужная мелочь. Может, это все-таки был его день? Хотя по правде, это далеко не так, но сейчас у Саихары нет сил, чтобы думать об этом. Он слишком долго набирал номер своего мужа, но Шуичи справился. Парень чувствует себя таким медленным и вялым, но, по крайней мере, эта нехватка энергии помогает ему не чувствовать пульсирующую боль во всем теле. Ему действительно стоит послушать Кокичи, когда он говорит: "Ты заработаешь себя до смерти, Шу!" Шу… Очаровательное прозвище. На самом деле, любое прозвище от Кокичи — прекрасно. Даже когда Ома называет его в честь огрызка от яблока или другого мусора. Хотя одно прозвище навсегда останется его любимым… — "Шумай!" Да. Это оно. Шумай. Кокичи называл его так еще до того, как они начали встречаться. Тепло заполняет сердце, когда муж называет его так. — "Шумааай!" Долгий, нудный и плаксивый. Обычные черты его любимого Кокичи, которые все еще очень раздражают, но в то же время невероятно милы. Это все еще вызывает у детектива головную боль, но Саихара полагает, что она уже давно нависла над ним как грозовое облако. — "Эй, Шумай, ты собираешься ответить на этот чертов звонок?" — протянул Кокичи. Ой… Верно. Он звонил кому-то, не так ли? — Ох, извини, Ичи, я просто немного…отвлёкся. — "Хммм… Да, да, как скажешь. Знаешь, Шу, это невероятно грубо заставлять своего возлюбленного ждать! Но все же, как работа? Ты скоро придешь домой? Уже очень поздно. Ты же понимаешь это?" — в голосе Омы можно расслышать волнение, немного неаккуратно замаскированное под видом безразличия. Раньше было так трудно отличить правду от лжи, но с каждым днем их отношений, проблем становиться все меньше и меньше. Ну... В общих чертах. Сейчас же мысли о том, что правда, а что ложь, заставляют кружиться голову, и Саихара надеется, что Кокичи прольёт свет на все сегодня вечером. — ... — Глупо молчать сейчас. — Да, я знаю. Мне очень жаль, Кокичи, это просто... — "Ты все пытаешься раскрыть то дело?" — Да, ты прав... — "Что же, не волнуйся! Я знаю, что ты справишься со всем!" — Конечно... Спасибо, Ичи. — "В любом случае, я планировал заказать пиццу сегодня. Какую начинку выбрать? Я собирался взять, как обычно, ананас и чтобы там ни было, но…" — Кокичи начал болтать о начинках для пиццы и теряться в их разнообразии. Шуичи чувствует себя паршиво, он пытается выдавить из себя заботливого мужа, но ничего не выходит. Первый раз ничего не выходит. Хотя единственная причина, по которой он звонит Кокичи сейчас — это услышать его голос… Саихара теряет мысль в потоке скудных эмоций, а взгляд опускается к груди. Он понимает, что время идет. Лучше покончить с этим сейчас и повесить трубку, пока не стало слишком поздно. Не задумываясь, Саихара быстро говорит неразборчивое: «Прости!» Даже без намёка на понимание темы. — "Что? Подожди, ты все еще беспокоишься, что я на самом деле злюсь на тебя за то, что ты огрызнулся на меня прошлым… четвергом?" — Кокичи на секунду замирает. — "Да ладно тебе, Шуичи, это была просто шутка... или нет?" Честно говоря, он все еще беспокоился об этом, он не хотел на него срываться, он просто... на нервах из-за дела. Шуичи дотрагивается до пуговицу под курткой, она такая неприятная и влажная... Парень мог бы немного надавить на неё, даже если это не помогает. Но Саихара игнорировал это, и продолжал совершать механические движения. Он не может позволить себе отвлечься, он должен сказать это, прежде чем время истечет. — Хах, хорошо, как скажешь, — хрипло посмеялся Саихара. — "Да, но тебе все равно придется наверстать упущенное сегодня вечером!" — Конечно, увидимся в течение следующего… Ммм… Часа, хорошо? И… Я очень сильно люблю тебя, Кокичи. — "Ни-ши-ши! Я не собираюсь говорить тебе того же! Это твое наказание за ужасные преступления! Скоро увидимся, Шумай!" Он повесил трубку. Как жестока судьба. Весь смысл его звонка; чтобы услышать, как он говорит «Я люблю тебя, Шуичи»... Саихара чувствовал себя нехорошо. Он всегда лгал кокичи только о мелочах; как вечеринка-сюрприз, съел ли он последний кусок торта или нет, но это… Это... Шуичи чувствует, как кровь просачивается сквозь его рубашку, заставляя прилипать тонкую ткань к телу. Из-за алой жидкости его одежда казалась очень тяжелой, и он не мог сказать, вызвана ли его одышка этим или ножевой раной. Эта ложь намного больше, чем грандиозный подарок-сюрприз на день рождения. Шуичи падает на колени. Это его вина. Он в одиночку бросился за подозреваемым, никому не сказав ни слова об этом, особенно после того, как его телефон разрядился. Саихара был в безрассудстве…Он так отчаянно хотел закончить это дело. Всего одна подсказка, одно доказательство — единственное, что ему было нужно. Шуичи провел пальцами по зияющей ране, кровь жгла теплом, но это абсолютно никак не успокаивало. Саихара был удивлен, что он не чувствовал боли; Или, может быть, он настолько устал что даже не способен почувствовать её? Все казалось таким мутным, он мог уснуть прямо сейчас. По крайней мере, он услышал смех Кокичи и глупые прозвища. По крайней мере, его горе продлится чуть дольше чем могло бы. Это не будет иметь никакого значения, но, по крайней мере, пока что это позволит ему обрести покой. Но он не может спокойно расслабиться и не знает почему. Никто не приходит, чтобы спасти его, поэтому нет смысла бороться, чтобы не умереть, и все же он ничего не может с собой поделать. Это вина? Он не только солгал самому дорогому человеку на планете, но и добавил больше работы своему и без того перегруженному агентству. Кому-то придётся очистить и решить этот бардак раз и навсегда. Будет ли это его дядя? Будет ли он достаточно силен, чтобы раскрыть убийство любимого человека во второй раз? И Кокичи… он не хочет думать о том, что будет чувствовать он… Это больнее, чем когда нож впервые вошел в его грудь. Довольно иронично, что это не самое сильное утомление, что он чувствовал. Действительно ужасающим было осознание, что ты чувствуешь себя хуже после полного рабочего дня, чем, будучи, при смерти. Что Шуичи мог сделать вместо того, чтобы работать? (Так много всего…) Он полагает, что его жизнь была довольно насыщенной. (Когда он с Кокичи в последний раз ходили на свидание? Ещё одно дело, ещё одно дело, ещё одно де-) Он действительно согласен с тем, что его жизнь закончилась таким образом? И напрашивается вопрос, неужели он специально вышел без оружия? Шуичи не знает. Ему все равно. Он замерз, он один. Прислонившийся к стенке таксофона и прерывисто дышавший Шуичи на короткое время задается вопросом, сколько времени потребуется людям, чтобы найти его тело, прежде чем все его мысли в конце концов превратятся в туман.