I Was Born To Love You

      — Я, правда, очень рад, что ты сдал этот экзамен, — произнес Азирафель, прижимая Кроули к себе. После экзамена он сразу побежал в магазин и упал в родные объятия, не обращая внимания на молодую пару, покупающую книгу о том, как правильно растить детей. И бескрайне благодарен ангелу за то, что тот не оттолкнул его, а спокойно довел заказ до конца, не выпуская из рук.       Кроули еще час просидел, не вылезая из объятий ангела, втайне радуясь тому, что каким-то чудом покупатели больше не заходили. Он вымотался. Этот экзамен дался ему тяжело, и Кроули не представлял, как будет сдавать следующий, если даже сейчас чуть не умер.       — А ты не можешь просто поменяться со мной телами и сдать экзамен за меня? — спросил Кроули, поднимая на Азирафеля наивный блестящий взгляд.       — Дорогой, если бы я мог, я бы это сделал, — Азирафель улыбнулся, — но ты же знаешь, что это невозможно.       — Знаю, — проворчал Кроули, по-прежнему не желая отпускать его. — Честное слово, ангел, я сдохну на следующем экзамене, я тебе клянусь.       Азирафель щелкнул Кроули по лбу, от чего тот подскочил, выскальзывая из объятий.       — За что? — воскликнул он обиженно.       — Не сдохнешь, — строго сказал Азирафель, и Кроули промолчал, потому что тот говорил таким тоном, которому невозможно сопротивляться.       Они вернулись домой поздно вечером, и Гавриила дома не оказалось. Обычно святой отец все вечера проводил в своей комнате. У Гавриила строгое расписание, которого он придерживался, а потому парни сильно удивились, не застав его на месте.       Кроули по-быстрому сделал ужин из того, что нашлось в холодильнике. И Азирафель совершенно не помогал ему тем, что постоянно прижимался к нему со спины, целовал в шею и тянулся к его джинсам. По итогу, когда ужин был готов, у Кроули уже крепко стояло, и он совершенно не знал, что с этим делать, чувствуя раздражающее возбуждение и недовольно глядя на Азирафеля, который, доведя его до подобного, резко забросил свои домогательства и принялся за еду.       Азирафель не обращал на него внимания оставшийся вечер, как Кроули настойчиво не терся рядом с ним.       — Ангел, какого дьявола ты возбудил меня, а потом забыл обо мне? — возмутился, наконец, Кроули, устав смотреть на то, как Азирафель с интересом читает его же учебник.       — Я не возбуждал тебя целенаправленно, — заметил Азирафель, не отвлекаясь от книги, — я же не виноват, что ты сам возбудился от моих прикосновений.       Кроули подавился воздухом, услышав подобное заявление и видя подобное ангельское безразличие.       — Смотри, твой следующий экзамен через три дня, — произнес Азирафель, и Кроули горестно простонал, падая на кровать.       — Ангел, нет, пожалуйста, я тебя умоляю, только не сегодня… — заумолял он, прикрывая глаза ладонями в надежде, что над ним сжалятся и не будут мучить математикой.       — Этот предмет дается тебе хуже всего, Кроули, неужели ты думаешь, что я дам тебе время лениться? — переспросил Азирафель, спокойно глядя на чужие метания. — У нас всего два дня и этот вечер, чтобы ты хоть немного нагнал материал. Потому что именно по этому предмету у тебя все плохо.       — Ну и черт с ним тогда, — протянул Кроули, а после открыл глаза, привстал на кровати и постарался выгнуться как можно более эффектно. — А хочешь немного пошалить, ангел?       Кроули понизил голос до томного шепота и прищурил глаза, глядя на Азирафеля так призывно, как только умел:       — Хочешь, я сделаю тебе приятно?       Азирафель лукаво улыбнулся и отложил книгу в сторону. Кроули возрадовался собственной победе.       — Думаешь, отвлечешь меня? — спросил Азирафель и повалил его на кровать, нависая сверху. Он тут же сжал ладонью уже затвердевший член Кроули и довольно улыбнулся, когда он попытался скрыть собственный стон за плотно сомкнутыми губами. — А, по-моему, это тебе хочется приятного, да?       Азирафель провел ладонью по чужому члену, чувствуя, как Кроули прогибается ему навстречу, пытаясь подставиться под ласку.       — Хочешь, чтобы я тебя приласкал, Кроули? — шепнул Азирафель прямо на ухо, и Кроули под ним задрожал.       — Хочу, — нетерпеливо пробормотал он, подаваясь бедрами к чужой ладони, — очень хочу, ангел…       — Ну тогда, — рука Азирафеля исчезла, он уселся на кровати, из ниоткуда доставая учебник, и Кроули мучительно простонал. — Сперва мы с тобой повторим параграф.       — А-ангел…       — Да, дорогой, и не спорь, — строго сказал Азирафель, и вдруг повернулся к Кроули с хищной улыбкой. — А если ты будешь хорошим мальчиком и все повторишь, то я тебе отсосу.       Кроули широко раскрыл глаза. Все еще стоящий член дернулся в штанах, стоило этим словам прозвучать, и он даже недоверчиво прищурился.       — А ты меня не обманешь? — переспросил Кроули, подползая к Азирафелю.       — Я ведь честно целовал тебя каждый раз, когда ты давал мне правильный ответ раньше.       Кроули кивнул. Это действительно так. Он расплылся в довольной улыбке и кивнул, соглашаясь на предложение Азирафеля. Что ж, пожалуй, ради такого он мог бы и выучить чертову математику.       — Но, — продолжил Азирафель строгим деловым тоном, — чтобы ты не сильно расслаблялся… если ты ошибешься и расскажешь неправильно, тогда ты будешь отсасывать мне.       Кроули приоткрыл рот. На самом деле, все честно. Он подумал несколько секунд, а после кивнул.       — Хорошо, — согласился он на сделку с Азирафелем, с деловым видом забирая у того из рук учебник. — Готовься стоять передо мной на коленях, ангел.

***

      Последующие два дня Кроули практически не выпускал книгу из рук. Он остервенело читал математику так, как не читал еще никогда в жизни. Всматривался в цифры до покраснения в глазах, читал и повторял вслух, пока не начинал заплетаться язык. Он отказался и от посиделок с Азирафелем в его магазинчике. Единственное, на что он прерывался — готовил поесть.       Даже Гавриил с удивлением смотрел на то, как Кроули передвигается по дому с книгой в руках и постоянно бормочет себе под нос.       Но всего этого оказалось слишком мало.       Практически оба дня Кроули провел, стоя на коленях с членом Азирафеля во рту.       Азирафель не давал ему забраться на кровать, заставляя стоять на полу и сосать до тех пор, пока он не кончит. Несколько раз Кроули пытался поласкать себя, чтобы кончить самому, но Азирафель запретил ему и это, ссылаясь на то, что он должен был лучше усваивать материал.       Кроули балдел. В самом прямом смысле этого слова, он бы и вовсе забывал обо всем, когда член Азирафеля целиком занимал его рот, да вот проблема в том, что он стоял на коленях, а значит, на экзамене ему будет очень и очень плохо.       Единственное, о чем думал Кроули — только о том, что он хочет Азирафеля. Хочет кончить или от его рук, или от рта, да хоть от члена, ему все равно. Он перевозбужден, ему слишком нравилось стоять на коленях перед Азирафелем.       Какая тут могла быть математика?       Кроули прочитал по памяти практически весь раздел, когда они с Азирафелем сидели на диване в гостиной после обеда, и обрадовался, что наконец-то выиграл, но тут Азирафель задал вопрос про формулы, и Кроули все перепутал.       А после подполз к Азирафелю, расстегивая его ремень. В этот раз он отсасывал ему долго, потому что Азирафель постоянно прерывал его, когда готов был кончить, и у Кроули даже начала побаливать челюсть. Собственный член нещадно ныл в узких штанах, и Кроули уже казалось, что он вот-вот кончит без рук, от одного только осознания, как Азирафель терзает его рот.       — Будь хорошим мальчиком и проглоти, — шепнул Азирафель, когда кончил. Кроули сглотнул и показушно облизался после этого.       Азирафель притянул его к себе, и Кроули устало улегся на нем, прикрыв глаза.       — Сил у меня больше нет на эту математику, ангел, — пожаловался он, когда Азирафель погладил его по взмокшим волосам.       — А для тебя это все… не слишком? — взволнованно спросил Азирафель, обхватывая лицо Кроули ладонями и вглядываясь в него.       — Что? — Кроули в непонимании нахмурился, а потом до него дошел смысл сказанного. — А, вовсе нет. Я просто в восторге. Никогда бы не подумал, что мне все это… понравится.       Азирафель с облегчением выдохнул.       — Знаешь, мне иногда кажется, что я перегибаю, но просто вижу, как тебя все это заводит и…       — Не переживай, ангел, — Кроули махнул рукой. — Мне в кайф, правда. А вот завтрашний экзамен меня реально волнует. Твой член это, конечно, хорошо. Только вот, сложно посчитать, сколько раз я завалился перед тобой.       Кроули вздохнул, и Азирафель задумчиво на него посмотрел.       — Знаешь, ты повторил все это столько раз, что наверняка запомнил. Да, ты действительно делаешь много ошибок, но я думаю, твоих знаний вполне хватит, чтобы сдать хотя бы на проходной минимум.       — Думаешь?       — Вполне вероятно. Я же не просто так тебя заставлял повторять все время одно и тоже. Ты заваливался разве что на очень сложных вопросах повышенного уровня. А базу мы тебе неплохо набили.       Кроули с подозрением прищурился и привстал на Азирафеле.       — Подожди… говоришь, заваливался на вопросах повышенного уровня? Ангел… Ты специально меня валил?!       Азирафель невинно улыбнулся и отвел взгляд. Кроули поперхнулся воздухом и едва не упал на пол, но ангел вовремя его поддержал.       — Ах ты, подлая сволочь! — воскликнул Кроули, глядя на довольного собой и ни капельки не смущенного Азирафеля. — Все, ты должен мне!       — Обязательно, дорогой, — согласился Азирафель, поглаживая Кроули по бокам и ненавязчиво забираясь пальцами под рубашку, — как только ты сдашь экзамен. А ты сдашь его, не сомневайся.       Азирафель прищурился и прошептал:       — Я хорошо тебя подготовил.       Кроули в ответ лишь усмехнулся. Подлый-подлый ангел. Ничего, как только Кроули закончит со всеми этими гадкими учебными делами, он разберется с Азирафелем как следует, и у того больше не будет над ним преимуществ.

***

      Кроули сдал экзамен. Он улыбался, стоя на кухне и аккуратно нарезая салат, и думал о том, что теперь ангел задолжал ему. Прошло около недели с момента, как он впервые встал перед Азирафелем на колени, соблазнив того, а Кроули уже не испытывал того смущения, которое было в момент, когда он неловко расстегивал его брюки.       Азирафель наслаждался им. Он обнимал, целовал, дергал волосы, запускал ладони под рубашку, нежно гладил его по коже. Кроули чувствовал себя… желанным. Остатки былых комплексов о том, что он слишком худощавый и нескладный, быстро стирались под напором сильных рук Азирафеля.       Кроули нравилось, когда ангел обнимал его в кровати, когда ласкал. И, что тут говорить, он просто с ума сходил от чужого члена, который твердел, стоило лишь Кроули коснуться Азирафеля, а иногда и просто посмотреть на него. Вот, что льстило ему больше всего.       Кроули вспомнил, как Азирафель трахал его рот в последний раз, каким властным и требовательным был, как держал за волосы и сам двигал его головой.       Нож соскользнул и прошелся по пальцу.       — Черт! — прошипел Кроули, видя, как по коже мгновенно засочилась кровь, убирая руку подальше от еды. Нож со звоном упал на стол.       — Что такое? — раздался голос Гавриила из гостиной. Он оторвался от чтения библии и посмотрел в сторону вышедшего Кроули с пальцем во рту и обиженными глазами.       — Палец порезал, — ответил он.       — Там, в ванной, должен быть пластырь.       Кроули кивнул и направился в ванную. Значит, нужно запомнить на будущее: не думать о ласках Азирафеля с ножом в руках. А то так можно себя покалечить.       Гавриил посмотрел на Кроули, когда тот вышел из ванной с недовольным видом и пластырем на пальце. С того самого дня, как он пообщался с Люцифером и Вельзевул, святого отца не покидало странное чувство. Узнав, что у Кроули дефицит внимания, Гавриил понял все, что происходило вокруг него. И эти дерганные движения, и быстрая речь, постоянная деятельность, которую Кроули менял по несколько раз на дню. А еще каждый день, будучи дома, Гавриил слышал, как Кроули упорно терзает гитару, постоянно ругаясь и называя себя некомпетентным, но не забрасывая это дело.       Гавриил понял — Кроули не плохой. Кроули просто некому помочь.       Его сын сделал невероятное — он заметил это и не прошел мимо. Чем бы ни руководствовался Азирафель — симпатией, добротой или чем-то еще, уже не важно. Гавриил чувствовал, что в их доме Кроули живется намного лучше. Он даже поднабрал в весе и перестал быть таким бледным.       Гавриил чувствовал такую же странную потребность — сделать что-то для Кроули. Словно он обладал свойством — притягивать к себе желание помочь.       — Уже решил, чем займешься после школы? — спросил Гавриил, присаживаясь за стол, когда Кроули позвал его и пододвинул салат.       — М-м, — Кроули закатил глаза к потолку, — а куда я могу пойти? Люцифер всегда говорил, что я бездарен настолько, что закончу либо в тюрьме, либо сдохну от какой-нибудь заразы.       Святой отец поперхнулся.       — Нет, ну я, конечно, думал пойти куда-нибудь кассиром или продавцом, как Азирафель, — продолжил Кроули, пододвинув ему салфетки. — Но хочется чего-то такого, где не нужно весь день сидеть на одном месте. Иначе я просто сойду с ума.       — Значит, о высшем ты не думал? — спросил Гавриил, заранее прекрасно зная ответ.       Кроули, как и ожидалось, ухмыльнулся.       — Я с трудом перешагиваю порог на экзаменах, и то, только потому, что Азирафель принципиально возится со мной. Люцифер прав — у меня нет будущего.       — Неужели ты сам ничего не хочешь? — удивился Гавриил, откладывая вилку в сторону и глядя на Кроули.       Кроули задумался, закусывая губу и глядя в потолок. Он несколько минут молчал, пока Гавриил вернулся к еде, давая ему время.       — Мне нравится играть на гитаре, — сказал, наконец, Кроули с таким стеснением, будто говорил, что ему нравится убивать людей. — Это… единственное, в чем я чувствую себя… успешным. У меня никогда ничего не получалось, за что бы я ни брался. А подбирать ноты на удивление легко.       Гавриил улыбнулся.       — Значит, у тебя все же есть какие-то желания на будущее?       — Это ведь просто хобби, — ответил Кроули, — музыка не приносит денег, да и в колледж не берут без сертификата о базовом образовании. Музыка вообще… никому не нужна и неинтересна.       — Это не правда, — заметил Гавриил, — между прочим, при нашей церкви есть школа, где обучают хоровому пению, а также игре на пианино и органе. И наши ученики, и их родители придают этому очень большое значение, связывая с этим всю свою жизнь. Не думай, что если в твоем окружении игнорируют твои интересы, то это происходит повсеместно.       Кроули поднял на Гавриила удивленный взгляд.       — Значит, мое желание играть на гитаре… не просто способ занять время от нечего делать?       — Нет, — Гавриил вздохнул, — то, чего ты хочешь — это нормально. Если у тебя есть цель в жизни, значит, нужно к ней стремиться. Я ни на что не намекаю. Просто говорю, что если тебя действительно к чему-то тянет… просто делай это. И, возможно, тебя ожидает успех.       По глазам Кроули святой отец понял, что о подобном тот слышал вообще впервые в жизни, и теперь, кажется, многое переосмысливал, старательно пережевывая салат.       Гавриил вздохнул. У этого ребенка в жизни нет ничего, кроме его сына.