они снова соберутся выпить

Йокогама сверху была особенно красива. С крыши небоскрёба она казалась и вовсе волшебной. Облака и легкий туман как-будто скрывают всю гниль, кровь на тротуарах, а дождь заглушает раздающиеся время от времени крики. Прислонившись к железной, местами ржавой двери, ведущей назад к лестничной клетке, сидел мужчина в одном лишь костюме-двойке, уже совсем мокром. Длинные пальцы отстранённо вертели старенький «кольт» 97 года. Дазай пустым взглядом наблюдал за тем, как огнестрельное оружие подпрыгивало и тяжело ложилось обратно в ладонь, не в силах бороться c гравитацией. Судя по весу, он не заряжен. По чёрному железу аккуратно стекали капли пронизывающего дождя и падали куда-то далеко вниз. Правая ладонь, казалось, была все ещё в засохшей крови Оды, и парень не знает, сможет ли он когда-либо отделаться от ее ощущения на руке. Он же с самого начала догадывался. «- Член мафии, который не убивает. Разве могла ли его ожидать другая участь? - задумчиво наклонил голову Мори и вглядывался в затылок брюнета, зная наперёд, что тот, ничего не ответит». Он знает, что тот прав. Объективно, только так было суждено оборваться его жизни. Но как же, чёрт бы тебя побрал, больно! Парень сжимает оружие в правой руке, впиваясь короткими ногтями в ладонь, подносит дуло к виску и резко жмёт на курок. Выстрел. Холостой, конечно же. Но звук как от настоящего. Он ненадолго оглушает Дазая и в один момент заставляет заткнуться все голоса в голове. Секунду спустя они снова, словно змеи, шипят о том, с каким бы удовольствием он хотел бы всадить в голову три пули боссу, как бы красиво и ровно они бы вошли в черепную коробку и прошли бы на вылет, обнажая серое вещество. Как бы хотелось взорвать к чертям их базу, видеть перекошенные лица от боли всех, кто был причастен к этому спектаклю с «Мимиком». И Анго.. Дазай долго думал, как изощренно он бы расправился с предателем, но... «Он ещё мне пригодится», - успокаивал себя он, не решаясь принять то, что он не может так легко потерять ещё одного близкого человека. «Между злом и справедливостью разница невелика, но будь лучше на стороне тех, кто спасает людей... так будет правильно» ⁃ Ублюдок. Лицо, до сих пор не выражающее никаких эмоций, скривилось от боли, искусанные губы поджались. Дазай не мог до сих пор поверить, что Одасаку, зная, как тот дорог парнишке, вообще посмел умереть у него на руках, да ещё и давать последние наставления! Он знал, что Дазай послушает. Знал, что он в тот же день уйдёт из портовой мафии, что сожжёт, к чертям собачьим, плащ, подаренный Мори. Что будет долго и неотрывно смотреть издалека, как горит подорванная красная «феррари» Чуи, хищно и довольно скаля зубы. Во Чиби-чан взбесится! Легкая ухмылка от весьма приятных воспоминаний тот час спадает с бледного лица. Тело уже бьет озноб и даже прилагая уйму физических усилий, дрожь парень унять не мог. Конечности изрядно замёрзли и слушаться не хотели. Опираясь на дверь позади себя, он на негнущихся ногах, с трудом, подымается. Левую ногу он по прежнему не чувствовал и, не ощутив опоры, едва не упал. Расцарапал локоть и порвал рубашку о гвоздь дверного косяка, но успел ухватиться за ручку злополучной двери. Высокая фигура выравнивается и, с громким хлопком позади, спускается на лестничную клетку. И все-таки, этот придурок был прав. Так будет правильно. Свою миссию он выполнил - направил «своего дорогого друга, уставшего от жизни» на более правильный путь. Дазай улыбается, спокойно сощуривая глаза, встряхивает головой, чтобы убрать лишнюю воду с густых коротких волос. Одасаку умер счастливым. Он наконец увидится со своими сиротами и проведёт с ними целую вечность, будет их щекотать, есть адски острое карри и ждать его там. Они снова соберутся выпить виски втроём. Но чуть позже. Не сейчас.