Омега

      Гора лежала словно на ладони; ледяную вершину, которую обнимал вековой снег, скрывали невесомые облака. Как странно, у каждого народа свои жилищные предпочтения. Эльфы ни за что не станут жить под землёй, а гномы не будут жить на поверхности. Невидимыми границами разделён мир, и никто не претендует на территорию другого. Может, это один из замыслов Эрса? Создать разных существ на одной планете и научить их жить в согласии как добрых соседей, но в жизни не всё так просто, всё течет и всё меняется, порой только беда может соединить то, что никак не соединялось. Для гномов этой бедой стал дракон, который заявил своё право на гору; эльфов она коснулась косвенно, и они решили не закатывать рукава и не лезть в драку и позволить чудовищу оставить целый народ бездомным. Не мне судить их поступки, но война первой эпохи говорила о другом, когда-то они с трудом заключили мирное соглашение. Так и хотелось сказать: общая беда объединяет. К сожалению, потом быстро забываем, пока она вновь не постучит в двери. Но появление неизвестного природе животного могло напугать всех. Ещё раз доказывает — мы не знаем, на что способны в ту или иную минуту.       Наш путь до горы занял почти два дня; лишь казалось, что вот она, буквально рядом, протяни руки и коснись. Несмотря на усталость, всем хотелось побыстрее добраться до дома.       По дороге Вилли рассказывал о чертоге Крэкаута, основателя и первого правителя гномьего царства, о золотом времени, когда оно процветало. Сзади кто-то тяжело вздохнул. «Было время», — сказал один из гномов. «Мы вернём свой дом и восстановим его ради наших детей», — сказал другой. «Мы и живём ради них», — продолжил третий. Когда мы подошли к подножию горы, я рассчитывала увидеть массивные врата или что-то подобное, но увидела лестницу, ведущую вверх.       Вот уже с час мы карабкались по неровным каменным ступеням, я пару раз навернулась, сильные руки гнома, идущего сзади, поддержали. Вниз смотреть было страшновато, но поражалась своей выносливости, открывшемуся второму дыханию. После укуса змеи и купания в болоте небесная печать успокоилась. Вспомнилось про три котла, в которых искупался Иванушка, превращаясь в прекрасного принца. О третьем «котле» думать не хотелось, от мысли о болоте меня передернуло.       Всё выше и выше друг за другом поднимались к своей цели. Внезапно накрыло чувство тревоги: а если дракон жив?! Одно дело смотреть на экране фильм и восхищаться грацией и мощью или читать о них в книгах, другое — встретиться с живым. Пусть он будет мёртвым и гномы обретут свой дом. Потом проводят меня или отправят весточку Карнесу. Я мысленно лежала на своей кровати в обнимку с Олисом, купаясь в его ласке; обязательно попрошу его почитать.       Пока мы поднимались, на небе зажглась первая звезда, сумерки опустились на землю. Холодный ветер хозяйничал на вершине, обдувая непрошенных гостей. И вот долгожданное плато. Головокружительная красота открылась моему взору; тёмные краски перемешались со светлыми, окрашивая небо, а яркая одинокая звезда подмигивала полной луне, ночь чёрной шалью накрыла землю. Хотелось расправить крылья и коснуться неба.       — Дошли наконец-то, — кто-то грубо прервал мои мечты.       Когда все собрались на выступе, Крэктэу указал на дверь, впечатанную в гору. Он приказал навалиться и двигать плиту вовнутрь. С первой попытки дверь не поддалась, я успела расстроиться: неужто придётся ночевать на холоде? Ветер старался пробраться под одежду, всё тело покрылось мурашками, на обратный путь сил не осталось. Но гномы оказались упрямым народом, навалились гурьбой, дверь медленно, будто нехотя, сдвинулась с места, сбрасывая вековую пыль, и сделала милость и впустила путников. Мне потом сказали, что этим проходом лет триста не пользовались. Какое-то время мы спускались вниз, гномы зажгли фонари, которые взяли возле двери. Я успела подумать: зачем так высоко строить вход? Потом спускаться вниз, не проще ли напрямик? Но спрашивать об их архитектуре не решилась, что я вообще понимаю в строительстве?       Дойдя до небольшой площадки, гномы решили устроиться на ночлег, усталость навалилась в одночасье. Постелили лежанки и разлеглись, долго не пришлось себя уговаривать, чтобы уснуть. Фонари, что нашли гномы, горели до самого утра. Благодаря первым лучам света, которые проникали в чертоги через специальные отверстия, я увидела впечатляющую картину. Нашим пристанищем оказалась небольшая платформа с массивными колоннами и невысоким каменным парапетом. Это больше напомнило балкон. Поднявшись, подошла ближе и посмотрела вниз. Взгляд тонул в бездне, страх и восхищение боролись между собой, дух захватывало от мысли, что ей нет конца. Гномы потихоньку просыпались. Позавтракав всухомятку, мы продолжили спускаться вниз. Нас ждала следующая, уже большего размера площадка.       Вилли сказал: «Мы вниз» — и, схватив меня за руку, потащил на нижний ярус, нам вдогонку полетели слова: «Будьте осторожны». Я еле успевала перебирать ногами, мне казалось, что сейчас поскользнусь на каменных ступенях. Но только хотела об этом сказать, как перед моим взором открылся огромный зал, которому не было конца. Высокие, метров пятнадцать, колонны, расположенные на равном расстоянии друг от друга, удерживали массивный потолок. Близко к стене на мраморной подушке возвышался трон из какого-то камня, сверкая в тонких струях естественного света. Вилли пояснил, что это зал правителя. «Нам ниже» — и потянул дальше. Я скользила по гладкой поверхности пола. Очередной спуск, и вновь перед нами зал: в центре массивного камня выложено место для очага. «Обычно вечерами тут горел огонь», — сказал гном и тяжело вздохнул. На определённых расстояниях от очага буквой «П» стояли столы и стулья, на стенах в золотых рамах висели портреты знатных гномов. За долгое время всё затянулось паутиной и покрылось пылью. Вилли потянул дальше. Гладкая поверхность стен сменилась на шершавую и неровную, мы шли по пещерному тоннелю, на предпоследнем ярусе гном вытащил факел из держателя, макнул в стоящую в углу бочку и попросил подержать, сам чиркнул камень об камень, тут же вылетела искра, и факел моментально полыхнул. Пройдя совсем немного, мы остановились возле одного прохода. Он просил подождать и вошёл первым, через минуту в помещении появился свет. «Иди сюда», — позвал Вилли. Я вошла.       От увиденного я открыла рот — это оказалось маленькое подземное озеро, вокруг которого горели огни, блики света играли со стенами и потолком, те переливались будто драгоценные камни. Залом назвать было сложно, скорее, пещерой. В естественности и заключалась красота.       — Раздевайся, — послышался голос Вилли, он отвлёк меня от созерцания пещеры и озера.       — Так сразу?       — А чего тянуть? Я обещал помочь, так я и выполняю. Усталость как рукой снимет.       — Ты тоже? — спросила с испугом. Он ответил, что нет, у него ещё будет время. Я облегчённо вздохнула.       Потом попыталась объяснить, что после таких спа хорошо бы принять душ и переодеться в чистое бельё. Ещё меня интересовало, каков срок годности этой жижи? Гном звонко рассмеялся, но я успела надуться, он упрекнул, что я боюсь. Конечно, боюсь, чувство вязкой болотной субстанции мигом проявилось в голове. Он успокоил: во-первых, тут мелко, примерно по грудь, «Гномью», — уточнил он, а во-вторых, у глины нет срока годности. Ещё добавил, что есть глина, которую можно есть, она содержит минеральные соли и микроэлементы. Удивительно слышать от него про микроэлементы. Хотя чему я удивляюсь? Что вообще знаю о подземном народе? Знания о земле у них в крови.       — Вон там, — он указал на проём, ведущий куда-то, — душевая, и там же чистые полотенца. — Но тут же примолк и призадумался: — Скорее всего, не чистые, но я сейчас найду что-нибудь. — Он исчез в душевой и уже оттуда послышался голос: — Нашёл, так что смело залазь в озеро.       Я находилась в замешательстве, нужно ли мне это. Небесная печать вроде не беспокоит. Но обидеть старания Вилли не хотелось, он с такой гордостью пропел мне о чудо-глине, что стыдно было отказаться. Он сказал, что на время оставит, сходит посмотрит, чем остальные занимаются. Последние слова напугали: он хочет оставить меня в этом месте? Прочитав страх на моём лице, он поспешил уверить, что это самое безопасное место и утонуть не получится. Вздыхая, я кивнула, всё же одна часть меня хотела попробовать и окончательно избавиться от небесного клейма, пусть не в буквальном смысле, но хотя бы от боли.       Как только гном ушёл, я разделась и, не спеша спускаясь по ступеням, вошла в тягучую, приятно пахнущую скошенной травой субстанцию. Удивил запах, хотя я решила, что это глина, и, может, жижа имеет другой состав. Размышляя, на ощупь нашла каменную «подушку» и села, погрузившись по шею. Тело расслабилось, я блаженно закрыла глаза. Мне кажется, даже успела вздремнуть. Вдруг гора резко содрогнулась, потолок нервно отряхнулся от земли. Страх, что это землетрясение, заставил быстро вылезти из бассейна и направиться смывать лечебную грязь. Душевая оказалась обыкновенной, как в моём мире. Наивно думая, что польётся горячая вода, повернула кран, но мыться пришлось холодной. Как только оделась, в пещеру влетел Вилли с криками:       — Варуг жив!       Как такое может быть? Я просто замерла: он нас всех сожрёт, да? Наивно было полагать, что гномы найдут труп рептилии. Хотя я и сама на это надеялась. «Бежим», — крикнул гном. Я на ходу надела сапоги и побежала за ним. Схватив факел и освещая путь, он вёл меня по тёмному тоннелю. Я спросила: «Где все?» Он ответил: «Попрятались» — и начал рассказывать, как всё было:       — Когда мы с тобой оставили их, они пошли обследовать залы, в расчёте найти останки варуга. Я успел присоединиться к ним. Крэктэу решил навестить сокровищницу, мы дружно туда отправились. Но и там его не обнаружили. Уже облегчённо вздохнули, в голос обсуждали планы по восстановлению царства. Наивно предполагали, что чудовище давным-давно покинуло гору, ведь ни еды, ни питья для него тут нет. Но гора из золотых монет вдруг зашевелилась и, поднявшись волной, хлынула к ногам. Мы, как один, повернули головы, заворожённо уставились, наблюдая, как из толщи сокровищ появляется варуг. Сначала голова и длинная шея, лениво открылись сонные глаза, вертикальные зрачки гипнотизировали, лично я не мог пошевелиться. Через пять минут чудовище показалось целиком. Он подобно кошке потянулся, отряхнулся от золотой пыли и выпустил из ноздрей дым, обдав нас гарью. Увидел нас, его морда изменилась, я поразился его мимике. Он будто удивлённо приподнял брови. Даже показалось, что он что-то говорит нам на своём языке. Вибрация его голоса придавливала к полу. Страх не позволил шевелиться. Но тут Крэктэу громким голосом приказал бежать, тем самым вывел всех из гипнотического состояния. Я в ту же минуту помчался к тебе.       — Куда мы идём?       Он пояснил, что к выходу из горы. Они не знают, как одолеть монстра. Пока мы шли, мне почудилось, что слышу голос, он говорил и звал меня.       — Вилли, ты ничего не слышишь?       Он помотал головой. Тогда мне подумалось, что, может, надышалась запахом жижи. Но голос продолжал лезть в мою голову, теперь он сказал, что ждал меня всё это время. Я мысленно спросила: «Кто вы?» Он ответил: «Тот, кто тебя спасёт». «От чего?» — спросила я. «От этого мира», — ответил голос. «Меня не нужно спасать». Голос рассмеялся и спросил, уверена ли я. «Иди ко мне, и мы поговорим».       — Кира, мы должны пройти через нефритовый зал, потом мост — и, считай, вышли.       — А другие? — забеспокоилась я.       — Не волнуйся, гномы гору знают как свои пять пальцев. Варуг не достанет их.       Не зря зал назывался нефритовым, он полностью состоял из голубовато-зелёного камня, настоящая сокровищница. На минуту я почувствовала себя хозяйкой Медной горы, а гнома — Данилой-мастером. Но мои грёзы грубо прервал голос: «Я вижу тебя». Я оглянулась по сторонам. «Что за игры?» — подумала, но голос продолжил: «Это не игра». «Тогда покажись», — попросила мысленно. Лучше бы не просила, кто меня за язык тянет? Стены задрожали, пыль и мелкие камешки полетели с высокого потолка. Откуда-то из темноты появилась морда дракона. Вилли крикнул: «Бежим!», но я застыла соляной статуей. Грациозные движения ящера притягивали взгляд. Он был великолепно сложен, словно вышел из древних легенд. Подобно огромной хищной кошке, он двигался на меня. Как сквозь толщу воды я слышала, что меня по имени звал Вилли, но я не могла пошевелиться.