Тайна на двоих

— Ты ничтожество. Неужели так сложно учесть все свои недостатки, в которые я ткнул тебя носом? Дазай был сердит, но напускно. Он видел насколько мальчишка пытается стать лучше в угоду учителю. И это невероятно сильно тешило его самолюбие. Хотелось видеть как из раза в раз мальчишка разбивается в кровь ради горячо любимого семпая. А потом возрождается, излечивает свои раны молчанием шатена. Да, он мучил Рюноскэ только для того, чтоб эта птичка взлетела в высшие ряды мафии, как сам Осаму. Кареглазый видел потенциал, ощущал кожей и стремился путём унижений заставлять доказывать ему, великому мафиози, насколько Акутагава силён. Дазай сам ещё был подростком, поэтому желал поскорее раскрыть потенциал мальчишки. Пока не наскучило это делать, пока сам был частично одержим подопечным. Достижения множились на глазах, но и детский максимализм был всё ещё в силе. Нужно было его задавить. Только каким образом Осаму ещё не выбрал. Тем временем Рюноскэ уверенно смотрел в глаза учителю. Уверенность, что брюнет станет лучше и такого не повторится была весьма надоедливой. Только вот уверенность, что ему можно смотреть в карие глаза, а не в пол подкупала. Он ведь даже не нервничает по этому поводу! Похвально. Но, конечно же, похвала останется только в голове. Даже глаза не выдадут мыслей Дазая.  — Но я же следовал чётко вашему пла…  — Что? Я ослышался? Разве в мой план входил тот взрыв, который приозошёл по твоей халатности и та кучка фараонов, что приехали в итоге? — холодно чеканит шатен. Он и сам прекрасно понимает, что мальчишка не мог предугадать где именно разольют бензин те сошки. Рюноскэ, как и сам сенпай, не знал о том, что искры с молниями от Расёмона могут воспламенить жидкость, вызвав весьма бурную химическую реакцию. Но совокупность этих фактов не мешало расти возмущению в геометрической прогрессии. Так хотелось выбить из этой головы импульсивность. Невероятно хотелось. Но Осаму понимал — именно это так притягивает. Акутагава владеет холодным расчётом, причём на хорошем уровне, вот только всё идёт к чертям собачьим, когда его выведут из себя. Этот всплеск ненависти нёс безграничный хаос, граничащий с безумием. Напарник не раз называл кареглазого безумцем, поэтому его даже не удивляло своё влечение. Но сейчас его разочаровало и удовлетворило то, что взрыв был не всплеском ненависти. Удовлетворение было скорее формальным, учительским. Дазая от него тошнило. Дурнота поднималась комом к горлу и пришлось заедать клубникой, которую ему принесла какая-то девица в благодарность за проведённую ночь. Жаль, что она была приторная на вкус. Хотя наблюдение за тем, как мальчишка сильнее сжимает кулаки немного отодвигало это на задний план. Акутагава нервничает. Как мило. Давай, выскажи мне всё. Ну же! Я ведь так хочу увидеть твоё безумие. Ты же мой мальчик?  — Акутагава, я не слышу, — не выдерживает молчания шатен.  — Нет, Дазай-сан, не было. И вновь к горлу подкатило тошнотворное учительское одобрение. Акутагава стоял спокойный, готовый к конструктивной критике, даже немного бесчувственный и фарфоровый. Это чертовски раздражало, но заставляло гордиться. Ведь Рюноскэ отныне и бровью вести не будет, когда на него будут морально давить. Хоть что-то действительно полезного от этих глупых, аморальных, ненужных разглагольствований по поводу неудавшихся идеально миссий. Клубника очень быстро надоела. Осталось ещё где-то половина всех ягод, но уже не лезло. Слишком приторно даже для Осаму. А он-то безмерно любит сладкое, это его маленький Рюноскэ не любитель сладкого. Но брюнет же не откажется попробовать?  — Акутагава-кун, — устало вздыхает Осаму, — ладно, забыли. Будешь? — и шатен протягивает одну красивую ягодку. «Выглядит так, будто я отравить его хочу» — мысленно усмехается учитель. А мальчишка поцокивая каблуками подходит ближе и придирчиво осматривает предложенное угощение. Оно выглядит, если честно, как с обложки гастрономического журнала. Это делало предложение более подозрительным. Но Акутагава не имел права отказываться. Он же послушный(нет) мальчик. Рюноскэ аккуратно берёт плод в руки и отрывает зелёный стебелёк от ягоды. Красный цвет клубники сильно контрастирует с бледностью рук младшего мафиози. А размер угощения подчёркивает хрупкость пальцев и тонкость запястий. Выглядит максимально эстетично на фоне рюш и жабо. Чудо, а не мальчик из трущоб. Рай для редкосных извращенцев. - А вы точно не будете? По сравнению со всей массой эта ягода самая выдающаяся. - с подозрением протягивает ученик приподняв одну светлую бровь. Дазай только пытается колко усмехнуться как мальчишка неожиданно сокращает дистанцию между лицами, заставляя невольно смотреть снизу вверх. Осаму немного опешил от томной уверенности в тёмных глазах и готов был уже возобновить прошедшую цепочку мыслей, но его приторно сладко затыкают. И нет, не поцелуем. А жаль. Рюноскэ в зубах держал половину угощения между зубов и поделился оставщейся частью с учителем. Губы соприкоснулись всего на мгновенье, но шатен никак не отреагировал давясь восхищением и не смея прирывать такой зрительный контакт. Сердце бешенно колотилось в груди. Давно Дазай не получал такой всплеск адренанина. Желая поскорее повторить этот необычайный всплеск он откинулся на спинку кресла. А Акутагава молча доедая клубнику удалился из кабинета всё также грозно цокая каблуками.