Дело чести

      Дженсен сидел на стуле, позвякивая наручниками, и с интересом рассматривал скудный интерьер комнаты для допросов, как будто бы искал хоть малейшие изменения за время своего отсутствия в полицейском участке.       Падалеки всматривался в лицо бывшего напарника сквозь стекло и отмечал изменения, произошедшие с ним: Эклз ещё больше возмужал, всегда идеально выбритое лицо теперь было покрыто недельной щетиной, возле глаз появились чуть заметные морщинки, а на закованных в наручники руках краснели сбитые костяшки. Один только взгляд зелёных глаз оставался таким же упёртым с нотками насмешливости и какой-то глубокой грусти.       – Сколько вы его уже маринуете? – спросил подошедший к полицейским Шеппард.       – Уже больше двадцати часов, – ответил Келли, – от адвоката он отказался, ничего путного нам не сказал, только и делает, что дерзит и переводит всё в глупые шутки.       – Удалось что-то нарыть на него?       – Нет, – Мюррей нервно почесал затылок. – По результатам вскрытия на жертве не было найдено никаких чужих следов ДНК. Пальчики Эклза мы тоже пробили по базе, но не нашли никаких совпадений. В мотельном номере, где его взяли, всё чисто. У нас ничего на него нет.       – Вот же ублюдок, он же играет с нами, как с детьми. Впустите меня, я мигом выбью всю дурь из этого куска дерьма, – прорычал капитан, видимо, ему опять досталось от начальства.       – Падалеки, – обратился он в последний момент к Джареду, – была бы моя воля, то тебя бы здесь вообще не было: я всё ещё считаю, что ты не можешь вести это дело, у тебя здесь может быть личная заинтересованность.       – О чём вы, капитан? Мы были напарниками почти пять лет назад. К тому же, ему ещё не предъявили обвинение, он только подозреваемый, я не вижу здесь никакого личного интереса. Я думаю, не стоит напоминать вам, что именно меня Морган назначил главным по этому делу. Шеппард выплюнул себе под нос какое-то ругательство и уверенно шагнул в комнату для допросов.       – Так он был твоим напарником? – ошарашенно спросил Келли и тут же закрыл рот, потому что было понятно, что лейтенант не хотел поднимать эту тему. Но тот ничего не сказал, только подошёл ближе к стеклу и стал внимательно всматриваться в происходящее в комнате для допросов.       – Мало того, – ответил вместо него Мюррей, – он был одним из лучших в департаменте, пока не сбрендил и не занялся самосудом. Он очень осторожен и умён, тогда мы все были уверены в том, что убийства его рук дело, но у нас, как и сейчас, не было ни одной улики. Нам даже не удалось арестовать его тогда по подозрению в убийстве. Как мы его не искали, нигде не могли найти. Он, после увольнения из полиции, словно исчез, как сквозь землю провалился, только регулярные трупы свидетельствовали о том, что он ещё в городе. Честно говоря, я немного в шоке, что на этот раз он так легко попался нам в руки.       – Он не попался, – подал голос Падалеки, продолжая наблюдать за тем, что происходило за стеклом. – Я больше, чем уверен, что он специально засветился на камеру видеонаблюдения и в отеле рядом с «Зовом» тоже поселился специально. Словно ждал нас...       – Но зачем ему это? – опять не удержался от вопроса Келли.       – Не знаю. Но могу сказать одно: он здесь не просто так.       Тем временем Шеппард вальяжно расселся в кресле напротив подозреваемого и несколько минут молча сидел и смотрел на того пронзительным взглядом прищуренных глаз. Со стороны это выглядело так, словно капитан играл с Эклзом в гляделки, но на самом деле полицейский использовал давно известный и заезженный метод для допроса: он пытался заставить подозреваемого почувствовать себя ещё более некомфортно, задавить его авторитетом, заставить понервничать. Но на Дженсена это, ожидаемо, не подействовало, он стойко выдержал его взгляд и даже отзеркалил расслабленную позу.       – Не знаю, кто вы такой, ведь вы мне не представились. Но по вашему взгляду могу предположить только одно и это не вяжется с местом, где мы находимся. Ведь с последним, кто на меня так смотрел, я переспал. Но, вряд ли, за то время, что я отсутствовал, полицейский участок превратился в бордель. К тому же, – Эклз звякнул наручниками, – я не люблю использовать такие «игрушки» в сексе, да и вы меня совсем не привлекаете.       Весь напыщенный вид в минуту слетел с Шеппарда, и он со злостью засопел, еле сдерживая себя. Было ясно, что он никогда не допрашивал преступников и быстро вёлся на любые провокации.       – Что ж, так и быть, – выровняв дыхание, начал разговор Шеппард. – Я капитан Шеппард...       – О, сам капитан, – на красивых губах Дженсена заиграла презрительная ухмылка, – чем я обязан такой чести?       – Хватит дерзить мне, щенок, – надолго капитана не хватило. – Я пришёл посмотреть в глаза мрази, которая опозорила честь полицейского мундира. Я много о тебе слышал: лучший выпускник академии, лучший работник года, есть награда за отвагу. Но ты прямое доказательство тому, что слава может вскружить голову. Также я осведомлен при каких обстоятельствах тебя вышвырнули с полиции. Такие, как ты, думают, что вам всё позволено, что законы существуют не для вас. Но теперь тебе не отвертеться!       – О чем вы, капитан? – глаза Эклза распахнулись в таком притворном шоке, а на лице отобразилась такая наигранная невинность, что Джаред не сдержался и хмыкнул, вот же клоун.       – Что ты делал в клубе «Зов» в ночь с 16 на 17 ноября?       Дженсен выдохнул и склонил голову, устало прикрыв глаза:       – Что за глупый вопрос, капитан? Вам бы не мешало самому посетить это царство разврата, раз вы не осведомлены, зачем туда ходят. Вы бы видели какие там девочки и мальчики, на любой вкус, даже у вас встанет, несмотря на видимые проблемы с потенцией.       Шеппард покраснел от злости и ударил кулаком с такой силой, что на металлическом столе зазвенела поверхность.       – Перестань дерзить, ублюдок. Ты думаешь, мы здесь с тобой в игры играем?       Глаза Эклза округлились ещё больше:       – Простите, сэр, не думал, что для вас это настолько больная тема и что это так вас зацепит. С возрастом такое случается, – он понизил голос почти до шёпота. – Я могу посоветовать вам одного врача, говорят, он творит чудеса. Не то, чтобы я знал по личному опыту, у меня-то, как видите, всё в полном порядке...       Шеппард метнулся к Дженсену, как дикий зверь, и Джаред подумал, что сейчас он его ударит. Но капитан лишь схватил Эклза за грудки и притянул к себе так, что оказался почти вплотную к подозреваемому и прошипел:       – Слушай сюда, ты, кусок дерьма. Я не позволю тебе творить в моем городе свою сраную вендетту. Ты думаешь, мы глупые и ничего не понимаем, раз не нашли связь между теми убийствами и тобой? А теперь ты вернулся и опять возомнил себя Брюсом Вейном? Так вот, я с тебя глаз не спущу, даже если ты посмеешь помочиться в неположенном месте, тут же загремишь за решетку. Я зубами буду землю грызть, но найду на тебя управу!       Дженсен выслушал тираду Шеппарда с завидным спокойствием и, когда тот закончил, впервые ответил серьёзным тоном, чеканя каждое слово:       – Сэр, повторяю в сотый раз, я не понимаю о чём вы! – и небрежно откинувшись на спинку кресла, продолжил с вызовом. – Да, я вернулся недавно в Нью-Йорк, но разве это запрещено? Я развлекался в том клубе с цыпочкой по имени Ребекка, она подтвердит моё алиби, в этом нет ничего незаконного. Я впервые слышу о каких-то убийствах. Чтобы вы не собирались на меня повесить – у вас ничего не выйдет. У вас на меня ничего нет, так что не надо меня запугивать, я прекрасно знаю все ваши методы. И, кстати, отлично знаю свои права, – он показательно посмотрел на висящие над дверью часы, – прошло 24 часа с момента моего задержания, так что или предъявите обвинение, или отпустите меня. Таковы правила.       Шеппард смерил его полным ненависти взглядом:       – Я не спущу с тебя глаз, ублюдок, я буду в курсе каждого твоего шага и, когда ты совершишь ошибку, а ты её когда-нибудь совершишь, будь уверен, я буду рядом. К сожалению, в нашем штате к таким отбросам, как ты, относятся очень снисходительно. У нас не получится угостить тебя тиопенталом натрия , но будь уверен, я сделаю всё, чтобы остаток своей никчёмной жизни ты провел в камере размерами меньше, чем кабинка сортира, – он кивнул полицейскому и направился на выход.       – Капитан, – окликнул его Дженсен, потирая запястья, – мой вам совет: вместо того, чтобы тратить время и деньги налогоплательщиков на слежку за законопослушными гражданами, попробуйте лучше избавить город от настоящих преступников, тогда, может быть, Мстителю и не надо будет делать вашу работу!

***

      Дженсен вдохнул полной грудью свежий морозный воздух и щёлкнул зажигалкой.       – Что-то не припоминаю, чтобы ты раньше курил, – послышался за спиной знакомый до боли голос.       Эклз на минуту прикрыл глаза, пытаясь справиться с эмоциями, и развернулся, озорно улыбаясь, встречаясь взглядом с человеком, с которым в последний раз виделся четыре года назад.       Они стояли и смотрели друг на друга, когда-то близкие, а теперь далеки и чужие, находящиеся по разные стороны закона, разделённые, как берега реки, бурным течением обстоятельств и ошибок.       – Привет, Джей, как видишь, всё меняется, – Эклз показал на участок, – кто бы мог подумать пять лет назад, что меня будет допрашивать в родном департаменте какой-то лощенный хлыщ. И как он только здесь работает? Он что кому-то отсасывает за должность?       – Ты сам сделал свой выбор, – проигнорировал его вопрос Падалеки.       – Иногда жизнь не даёт нам выбора.       Джаред подошёл ближе к бывшему напарнику и оказался рядом с ним на расстоянии вытянутой руки.       – Зачем ты вернулся, Эклз? Ты же обещал, что всё кончено, что я больше тебя не увижу...       На красивом лице Дженсена появилась лукавая улыбка:       – Да, но оказалось, что у меня остались здесь кое-какие незаконченные дела, неоплаченные счета... – он подмигнул, если у Падалеки ещё и была слабая надежда, что всё это глупое совпадение, то она тут же погасла.       – Чёрт, Эклз, да что с тобой не так... Ты же... – Джаред не мог подобрать слов из-за раздражения. – Виновные уже мертвы. Остановись! Прекрати это!       Дженсен опять улыбнулся, но в глазах его блестела боль, он спросил с вызовом:       – Да? А иначе что?       – А иначе на этот раз мне придётся остановить тебя, – Джаред приблизился ещё на шаг и, положив руку на плечо бывшему напарнику, прошептал. – Это не изменит того, что случилось. Ты не вернёшь...       – Замолчи!!! – Дженсен со злостью сбросил руку Падалеки. На минуту он потерял контроль и на его лице появилась смесь боли, разочарования и обиды.       Но это была лишь секундная слабость, и, овладев собой, Эклз опять расплылся в притворной улыбке и язвительно спросил:       – Как твоя жизнь за белым забором, Джаред? Я слышал, ты женился на первой красавице. Что ж, прими мои поздравления.       Падалеки на минуту замер, а потом отступил на шаг и помотал головой:       – Не надо, Дженс. Ты сам всё разрушил, так что не смей своими намёками упрекать меня в чём-то. Забыл? Ты сам прогнал меня, сам разорвал наши отношения. Сам променял нормальную жизнь на... На это...       – Конечно, – язвительно ответил Эклз, в его зелёных глазах сверкнул гнев. – Нормальная жизнь. Как же. Вот только ради этой жизни я не могу закрыть глаза. Это для меня дело чести.       – О чём ты?! Какое дело чести? Дженсен, для борьбы с преступностью есть полиция. Да, не спорю, мы не всесильны. Иногда случаются осечки, как было с Пеллегрино. Везде есть проблемы. Но мы живём в цивилизованном обществе, где у каждого есть права. Нельзя пытать и убивать людей, даже под самим благородным предлогом.       – Да, – хохотнул Эклз, – надо просто закрывать на всё глаза.       – Нет! Не закрывать. Но для этого есть суд и тюрьмы. В цивилизованном обществе все следуют букве закона. Этим мы и отличаемся от животных...       – Этим ты утешаешь себя по ночам? – в голосе Эклз звенел лёд, от его наигранного веселья не осталось и следа. – Что ж, неудивительно, что ты можешь спокойно спать!       – Дженс, – Джаред опять сделал шаг в сторону бывшего напарника, – я понимаю каково тебе. Что для тебя это личное, но это не повод переступать границы...       – Прощай, Джей, – грубо перебил его Дженсен, не желая слушать, и, развернувшись, направился прочь.       Падалеки почувствовал, как в его груди поднимается злость, как начинает клокотать смесь ненависти и обиды. О чём он только думал тогда, четыре года назад, когда поверил, что Эклз сможет остановиться. На что он надеялся сейчас, пытаясь переубедить этого упрямого сукиного сына. Чёрт подери, он полицейский и должен арестовать преступника, а не пытаться уговорить его остановиться. В конце концов, это уже давно не тот человек, которого он когда-то любил, это просто поехавший крышей на фоне ненависти и мести убийца.       – Эклз, последний раз предупреждаю – тебе лучше убраться из этого города, – прокричал ему вслед Джаред, кое-как сдерживая себя от того, чтобы не догнать глупца и не врезать ему за всё разбитые надежды, – будь уверен, в этот раз, я не закрою глаза!       Дженсен на минуту остановился, но не оглянулся:       – Вижу, вы хорошо продвинулись, лейтенант, надеюсь, вам удастся поймать Мстителя и пойти по карьерной лестнице ещё дальше, у вас всегда был потенциал, – бросил он, а потом пошёл прочь, ускорив шаг.