Не сова и не летучая мышь

Стоило язычку продавить контур алюминиевой банки, как послышалось характерное шипение. Этого звука Эрвин ждал весь день. Как и первого глотка. На столе, помимо еще двух бутылок пива, лежал завернутый в бумажный пакет кусочек русского «рваного» пирога. Эрвин пристрастился к нему совсем недавно, в особенности к тому, который пекла мать, однако сегодня, в свой день рождения, он был совершенно один, вдали от дома, так что пирог пришлось покупать в пекарне по дороге из университета до общежития. Вообще, в честь праздника Эрвин сначала раздумывал завалиться в какой-нибудь ресторан и заказать сочный стейк, однако его кошелек на это слишком смелое и дерзкое желание лишь разинул на него пустой и черный зев, мол, конечно, без проблем, идем в ресторан. Так что в итоге Эрвин после вводной лекции в уголовное право поужинал в столовой. Зимний семестр начался несколько дней назад, приветственные вечеринки в честь зимнего семестра — месяц назад, но Эрвин пока ни с кем близко не заобщался. Вот так вышло, что день рождения он намеревался провести с пивом, пирогом и, возможно, каким-нибудь крышесносным фильмом. Ну, или «Дотой». Он пока не решил. Правда, сперва предстояло ответить на все поздравления во всевозможных мессенджерах. Тетя снова прислала штук пять картинок с анимированными блестящими мишками и букетами цветов… Эрвин безнадежно вздохнул и начал набирать бесконечные "спасибо". За опущенными жалюзи, по ту сторону окна, что-то затрещало. Звук был такой, словно кто-то когтями скребется о подоконник. Эрвин замер с пивом в руке и прислушался. Ничего. Тишина. Может, какая-то птица. Летучая мышь, скажем. Или сова?.. Общежитие располагалось напротив городского кладбища, раскинувшегося у подножья холма. Только недавно Эрвин видел там белку и лису, поэтому присевшей на его подоконник сове он нисколько бы не удивился. Впрочем, его комната находилась на первом этаже, так что это вполне мог быть и зверь покрупнее… Несколько громких, раскатистых ударов по оконной раме, от которых содрогнулись даже стены. Эрвин подпрыгнул от неожиданности и чуть не выронил пиво. Сердце ушло в пятки. Точно не сова. Он подорвался с места и поднял жалюзи. В сизых сумерках кто-то топтался под его окном. Не сова и не летучая мышь, а какой-то… алкаш. В руке у незнакомца, облаченного в длинное пальто, была бутылка егермейстера. Эрвин открыл окно и злобно крикнул: — Эй, убирайся. А то полицию вызову. — Да они там стоят, я их встретил по дороге. Не суетись. А, черт… А Майк где? — незнакомец поднял голову, и в свете комнаты, который ровным квадратом ложился на землю, Эрвин понял, что тому не больше двадцати. — Майк? Моего соседа зовут Майк. Следующая комната. Ты, наверное, спутал окна, приятель, — Эрвин переменил тон и сразу стал звучать в разы миролюбивее. Тот, кто не напивался в студенчестве до усрачки, может кинуть в него камень. — Блядь, да, все может быть. Спасибо. И прости. Не хочешь сделать глоток? Угощаю, — парень протянул ему початую бутылку егермейстера. Эрвин мотнул головой, подмечая про себя, что незнакомец если и был пьян, то точно пьяным не выглядел — цепкий взгляд, твердый шаг, бледное лицо. — Нет, спасибо. Позвать для тебя Майка? — Да не переживай, красавчик. Сам пойду, стукну, — он подмигнул, заглядывая Эрвину за спину, вглубь комнаты. — Извини за беспокойство. Можешь пить свое пиво дальше. Кстати, меня Леви зовут. Тебя? — Эрвин. — О, был такой писатель Эрвин Штриттматтер, может, знаешь? — Нет, не знаю. — Ну, он еще написал роман «Тинко». Получил какую-то премию в ГДР… — продолжал Леви, словно и не слышал его ответа. — Я, к сожалению, немного не по тем книгам. — А по каким? — Свод законов. — А-а, юрист. Похвально. Посмотрим, на сколько тебя хватит. Обычно все вылетают уже после второго семестра. Я очень многих знал. — Звучит не очень… ободряюще! — Не дрейфь, все нормально будет. Ты умный. Ну, выглядишь умным. Прям как Штриттматтер. Тоже получишь когда-нибудь премию ГДР, отвечаю! — Боже, — Эрвин неловко улыбнулся, не зная, как расценивать это замечание и стоит ли говорить, что ГДР распалась двадцать лет назад. — Ладно, не буду отвлекать. У тебя походу охуительный вечер намечается, так что, бывай, — он махнул рукой и пошел вдоль флигеля к следующему окну. Странный у них, конечно, вышел диалог. Эрвин закрыл окно, снова опустил жалюзи и, сев обратно на стул, взялся за недописанные сообщения с благодарностями. Где-то на пятом ответе — другу со средней школы — он услышал, как Леви долбится к Майку. Тот, судя по всему, не открывал. Майка Эрвин видел до этого пару раз в коридоре — огромный матерый шкаф с усами, превосходящий возрастом большинство студентов. Хотя он вполне мог быть магистрантом или диссертантом. Эрвин развернул кусочек пирога, принес тарелку и вилку и открыл вкладку браузера, намереваясь загуглить списки «лучших фильмов 2020» или что-нибудь в этом духе. Спокойствие и тишина, однако, длились недолго, и в следующее мгновение Эрвин снова подскочил на стуле от ударов по оконной раме. Да чтоб его!.. — Эй, — голос Леви послышался еще до того, как Эрвин полностью поднял жалюзи. — Майка нет дома. Такое дерьмо. И на сообщения он не отвечает. Эй, Эрвин! — он обращался к нему так, словно они были знакомы вечность, а не несколько минут. — Чего? — Майка нет дома. — И что прикажешь делать? — непонимающе, с ноткой раздражения поинтересовался Эрвин. Ему так хотелось просто съесть свой именинный пирог и выпить именинное пиво, но его уже второй раз бесцеремонно отвлекали. — Пусти к себе. Подожду Майка у тебя. — Э-э, ну, я как бы занят. — Ой, да ладно тебе. Он через пятнадцать минут точно придет. Мы договорились встретиться. Может, трамвай опоздал. Или копы задержали. — Что? — Ничего, — пожал плечами Леви, а затем жалобно добавил: — Тут холодно. Я заберусь через окно, — с этими словами он поставил бутылку егермейстера на подоконник с внутренней стороны. — Подай руку. — Не проще зайти через дверь? — Эрвин был окончательно сбит с толку. — Проще, но я хочу, чтобы было сложно. В попытках сообразить, что имел в виду Леви, Эрвин упустил момент, как протянул тому руку. Леви, уцепившись за нее, вскарабкался ногами по стене, лег животом на подоконник, подтянул ноги и, развернувшись, мешком картошки рухнул на пол, рядом с радиатором. — Ты в порядке? — Да, все отлично. Где моя бутылка? — он схватил бутылку, сам закрыл окно и опустил жалюзи. — Точно не хочешь глотнуть? Немного осталось. — Нет, спасибо, у меня пиво, — Эрвин потерянно взял банку. — Классные у вас комнаты, конечно. В нашем общежитии мебель — сплошной мрак. Между прочим, у тебя тут страшный бардак… Кстати, ты что, пирог собрался есть? Русский «рваный» пирог же это, да? Извини, что отвлек. Любишь сладкое? — речь Леви была похожа на артиллерийский залп — много, быстро и отчасти бессвязно. — Не особо, но сегодня решил купить кусочек. — День рождения, что ли? — Леви явно брякнул это просто так. — Да, — честно ответил Эрвин. — О, — глаза Леви округлились, загорелись, — серьезно? С днем рождения! Желаю здоровья, успехов, любви и еще… еще не вылететь после второго семестра с юрфака. Эрвин рассмеялся и бодро салютовал ему бутылкой, мол, выпьем за это. На мгновение они пересеклись заговорщическими взглядами, и вечер заиграл новыми красками. Еще каких-то пять минут назад Эрвин мечтал только о том, чтобы его оставили в покое, но теперь он не мог не признать, что компания Леви — незнакомца, алкаша и зверя покрупнее — была приятной. Казалось, с ним можно было поговорить обо всем на свете. Как вообще так вышло, что в этот день Эрвин все-таки был не один? То и дело прикладываясь к егермейстеру, Леви рассказал, что приехал из Берлина и учится на лингвиста в третьем семестре. С Майком они познакомились на какой-то мессе во Франкфурте, и именно Майк подкинул ему идею поступать в этот город на специальность лингвистики. Забавно, что все произошло по воле случая, но Леви ни разу не пожалел о принятом решении. Учеба ему нравилась. Не нравилось только отсутствие денег — он подрабатывал одновременно в библиотеке, в баре «Маршталл-хаус» и иногда был на побегушках у одного доцента при факультете. В довесок к этому каждые две недели он сдавал плазму за двадцатку. А еще он был вышибалой в одном клубе… За всеми этими разговорами Эрвин не заметил, как с аппетитом съел свой пирог и выпил все пиво, даже не подумав предложить что-то гостю. — Я не угостил тебя пирогом… — Забей. Я не ем сладкое. — Могу тебе вкусное кофе сварить. Я делаю его в турке, дед научил еще давно. — Что ты сказал? — Кофе хочешь? — До этого. — Ээ… — Эрвин задумался и почесал правый висок. — Вкусное кофе?.. — Господи, — театрально вскрикнул Леви и, подорвавшись со стула, схватился за сердце. Егермейстер опасно забултыхался на дне бутылки. — Миксер мне в глаза, нож — в сердце. Запомни раз и навсегда: кофе — мужского рода. — Но я думал, что допустимы оба рода. — Не со мной. — Но… — зарекнулся было Эрвин, но Леви перебил его: — Т-с-с, — и приложил палец к губам. — Что же, ладно, — Эрвин улыбнулся. Тот факт, что Леви был так педантичен в вопросах чистоты — чистоты комнаты и чистоты языка — умилил его. — Буду знать, хорошо. Так что насчет вкусного кофе? — С кофе я тоже пас, но от чая не откажусь. О, кто-то пишет, — Леви отставил в сторону бутылку и полез в карман джинсов за телефоном. Взглянул на дисплей. — Майк будет через пятнадцать минут. Как раз хватит времени, чтобы выпить на брудершафт. Они вместе пошли на кухню, где Эрвин поставил чайник и открыл свой шкафчик. Чай он тоже любил, правда, совсем в нем не разбирался, так что предложил Леви скромный выбор между ромашковым чаем, дарджилингом и ассамом. Леви проголосовал за ассам и в предвкушении потер руки. На улице, тем временем, полил дождь — пришлось спешно закрывать окно и вытирать полотенцем промокший подоконник. Как же хорошо вышло, что Леви остался у него, а не вынужден был околачиваться на пороге общежития или где-то на остановке. За чаем они беседовали об университете и о том, кто чем собирается заниматься по жизни дальше. Леви был полон решимости доучиться до магистратуры, а затем защитить диссертацию. Эрвин пока не знал, чего ждать от будущего. Он только поступил, и пока единственной его целью было не вылететь с юрфака до второго семестра... На этом моменте Леви, сидевший по другую сторону стола, запустил в него мокрое полотенце. То шлепнулось ровно посредине. Оба заржали. Когда Майк написал, что вернулся, они успели выпить ровно чайник чая. Леви начал спешно прощаться, пояснив, что их ждут дела. — Нет, не работа, не подумай. Я не настолько идиот, чтобы напиваться перед работой. Впрочем, перед следующей сменой в библиотеке возьму с собой термос с глинтвейном. Знаешь, такой из тетрапака? Гадость редкостная… Но там так холодно! Если придешь в библиотеку, бери с собой обязательно свитер. Даже такой здоровяк, как ты, замерзнет. Если что, я сижу на третьем этаже, на входе в читальный зал. Был уже там? — Нет, — Эрвину нравилось слушать, как Леви бесперебойно болтает. Было в этом что-то успокаивающее. — Но обязательно схожу на неделе. — Отлично. Буду ждать. Спасибо за чай, еще раз с днем рождения и прости, что я без подарка, — Леви махнул рукой и исчез за дверью. Эрвин не успел ничего ответить. Как и не успел спросить Леви, не хочет ли тот как-нибудь напиться вместе в баре. Или пообедать в столовой. Проснувшись утром, Эрвин долго валялся в кровати и отвечал на запоздавшие поздравления. Затем сварил кофе и направился к себе в комнату. Лекции стояли только после обеда, так что в первой половине дня он собирался почитать дополнительную литературу, которую задали изучить в рамках одного семинара. Эрвин поднял жалюзи и в первое мгновение не поверил своим глазам. Вернее, не понял, что это перед ним такое — сова, летучая мышь, алкаш или… огромный воздушный шар! Огромный красный воздушный шар, привязанный к углу подоконника, болтался туда-сюда по ветру. Эрвин отвязал его и затянул к себе в комнату. Тот ударился о потолок, несколько раз вильнул веревкой и успокоился, затих. Что все это значит? Эрвин со всех сторон осмотрел шар, но к нему не прилагалось никакой записки. Впрочем, нетрудно было догадаться, чьих рук это было дело. Приятно. Странно. Радостно. Прошла неделя, а они с Леви ни разу не пересеклись — ни в городе, ни на кампусе, ни в столовой. Эрвин даже несколько раз заглянул в библиотеку, но на входе в читальный зал сидел какой-то седовласый старик. А Майк, у которого можно было бы выведать что-то о Леви, словно бы сквозь землю провалился. Даже по вечерам в его окне не горел свет. В день, когда Эрвин отчаялся снова встретиться с незнакомцем по имени Леви, шар лопнул. Эрвин по неосторожности задел его пряжкой ремня. Оглушительный хлопок, и красные бесформенные лоскуты разукрасили пол. — Черт, — выругался Эрвин и с досады пнул стоявший рядом шкаф. Когда он нагнулся, чтобы собрать с пола останки шара и похоронить их в мусорном ведре, то заметил маленький, с ладонь, лист бумаги. Наверное, упал со стола. Эрвин развернул его и понял, что это то, что он искал: Надеюсь, тебе понравился подарок. Если напишешь мне по этому номеру, то приглашу тебя на вкусный кофе. Как тебе идея? Эрвин сорвался c места, схватил телефон и тут же набрал несколько слов. Отправил. Сердце глухо билось о ребра. В голове всплыли слова, сказанные Леви в вечер его дня рождения: хочу, чтобы было сложно. Что же, оставалось надеяться, что сложности закончатся на этой многоходовочке с воздушным шаром. Ответ не заставил себя ждать.