Remedium desperatio

Ромулус смотрел вслед Гарри, который вместе с друзьями прошел ворота школы туда, куда проклятая магия чародеев больше не пропускала его. Он следил, пока была видна стройная худощавая фигура и лохматые черные волосы его волчонка, и только когда тот исчез за поворотом, Ромулус развернулся и, не спеша, побрел на место встречи, хотя они не договаривались, он не сомневался, что старый друг его ждет. Так и было, стоило ему только войти в лес, как из-за дерева выступил Титу: — Что ты творишь, Рому? Зачем преследуешь мага? — Да кто его преследует? — пробурчал Ромулус и пошел по направлению к своему поселению. — О Великая Аккэлия! Ты! И никак не пойму, зачем тебе это. Кроме неприятностей, все равно ничего не наживешь, да еще и нас втянешь. Могу только порадоваться, что граф Батори не принял нас на работу в школу, а то вместо охраны ты бы там быстро обеспечил беспорядки, — в сердцах сказал Титу. Так переругиваясь, они и дошли домой. На главной улице, хотя она была одна, остальные дома были разбросаны в лесу, тут же рядом, но уже совсем хаотично, подростки в возрасте от двенадцати и до семнадцати гоняли старый кожаный мяч. Один из мальчишек, увидев выходящих из-за деревьев оборотней, радостно гикнул и, заметно прихрамывая, устремился к ним. — Привет, братишка, — заулыбался Титу. — Привет, младший брат моего друга, — Ромулус потянулся, чтобы взлохматить и так растрепанные волосы Дамьяна, но тот ловко увернулся и, приобняв брата за пояс, пошел рядом. — Как ты себя чувствуешь? — заботливо спросил Титу, сжимая его плечи. — Ты играл в мяч? Нога сильно болит? — Ну что ты как старая Джета! — недовольно буркнул Дамьян. — Хлопочешь надо мной, словно я маленький. — Я беспокоюсь о тебе, Дами! Иди в дом, я сделаю компресс на ногу. Дамьян, зло зыркнув напоследок на Ромулуса, похромал в дом. — Поверь, своими преследованиями ты сделаешь только хуже. Если тебе недостаточно этого, — Титу ткнул пальцем в шрам на своей щеке, — то посмотри на Дами! Он никогда не сможет нормально охотиться или гнаться за самкой, любой здоровый оборотень победит его в поединке. И это все благодаря магам! Они сделали это с ним! Но тебе мало, ты хочешь еще непонятно чего! Ромулус проводил взглядом паренька, поднимающегося по ступенькам крыльца: черные лохматые волосы и стройная худощавая фигура до боли напоминали юного мага. Титу аккуратно забинтовал обмазанную темно-зеленой резко пахнущей мазью ногу Дамьяну, он представить себе не мог, какую боль испытывал брат, наступая на нее. Хотя можно было догадаться, учитывая, что шрам от заклятья, которое кинул в него один из проклятых магов, не исчез сразу же после обращения, то что говорить про братишку, на глазах которого убили родителей и самого пытали, пока Титу их не нашел и не убил палачей. Старики сказали, что это была очень темная магия, потому обращение и не помогло. Если бы малыш тогда, десять лет назад, не был без сознания от боли и обернулся сразу, скорее всего последствия для него не были бы такими страшными, может, нога бы не стала совсем здоровой, но и не осталась бы настолько искалеченной. Откуда и зачем появились в их лесу те маги, никто так и не узнал. Что они разыскивали, осталось тайной, как и само их исчезновение. Но после того случая, как они все потом узнали, их страну оградили от проникновения подобных магов. — Болит? — ласково провел по повязке Титу. — Все нормально, — резко сказал Дамьян, — лучше расскажи, где вас носит уже какой день. — Это все Ромулус с его бредовой идеей устроиться в охрану в «Канин». Счастье, что директор нам отказал. — Почему? Ты вроде раньше говорил, что тоже не прочь «расширить горизонты общения», — процитировал Дамьян брата. — Ну да, думал, что будет интересно, но я бы каждое утро возвращался домой, — с беспокойством глядя на брата, добавил Титу. — Я знаю, — Дамьян, опираясь на брата, перебрался на кровать и лег на бок, — но уже ж всё — директор отказал. — Да, но в бедовую голову Рому пришло, что он влюбился в одного студента — мага. — Мага?! — с ненавистью вскричал Дамьян, подкидываясь на кровати, глаза его яростно горели. — Как? Еще даже учебный год не начался, откуда вообще?.. — Они иностранцы, приехали заранее, и вот… — развел руками Титу, с интересом наблюдая за реакцией брата. — Маг… — Дамьян повалился назад на постель и стал старательно изучать потолок. — Что ж в нем такого? — пробормотал он. — Я ничего не заметил, единственное, что отличало его от остальных — невинность, что для мага его возраста просто странно. — И все? — Дамьян повернул в сторону Титу голову и уставился горящими черными глазами. — Вроде да, — Титу почесал шрам на щеке и задумался, — я б его вообще принял за местного, пусть он не такой смуглый, но тоже брюнет, так что ничего особенного. Я бы лучше выбрал блондина, их там целых три — какая-никакая, но экзотика. Дамьян хмыкнул и перевел разговор: — Я там кролика на обед стушил. Будешь? *** — Оборотни и вампиры Румынии, Гарри, отличаются от наших хотя бы тем, что все они рожденные, а не укушенные, — начал Энтони новый рассказ. Гарри хотел сначала возмутиться, что так не бывает, но потом вспомнил, что у Ремуса появился сын, хотя сам Люпин считал, что Тонкс не может от него забеременеть. — Кусать людей что тем, что другим запрещено Договором, — продолжил Голдстейн, наслаждаясь вниманием Гарри. — Но оборотни же не контролируют себя, когда они в волчьей ипостаси, — возразил Поттер. — Только не эти! Не контролируют себя обращенные, они зависят от Луны и полностью теряют разум в полнолуние, а рожденные не зависят от Луны и, когда оборачиваются, разум не теряют. Мало того, они могут подвергать свое тело частичной трансформации. — С ума сойти, — выдохнул Гарри. — Так значит, они не представляют собой большой опасности? — Если волк не бешеный — это не означает, что он стал безопасным, словно клубкопух. Оборотень есть оборотень, доверять ему нельзя, несмотря на всякие мирные договоры, как и вампиру, кстати. — А как выкручиваются вампиры, если они не могут кусать людей? Пьют кровь животных? — Да, но не только. Они специально держат табуны лошадей, типа занимаются разведением, а на самом деле пьют у них кровь, обернувшись летучими мышами. — А что, все вампиры могут превращаться в летучих мышей? — Конечно. Но человеческая кровь им тоже нужна, поэтому сейчас они покупают ее у магглов. Гарри, ты знал, что магглы могут выкачивать из себя кровь и продавать ее? Гарри тихо рассмеялся, оглядываясь на Корнера — не разбудил ли? — У них это называется донорством. Есть специальные центры при больницах, куда любой маггл может пойти и сдать немного своей крови, Энтони. — Но зачем, Гарри, магглам чужая кровь? — округлил глаза Энтони. — Они же не вампиры, разве они могут колдовать на крови или добавлять в зелья?! Это же магглы! — Они ее переливают тем, кто потерял много крови в какой-нибудь аварии или при операции, у них же нет Кровевосстанавливающего зелья, как у нас. — Бедняги… Как же им все-таки сложно выживать. — Ой, Энтони, ты магглов не знаешь, — засмеялся Гарри, — у них вместо зелий и заклинаний свои приспособления. — Кстати, Гарри, Влад Цепеш — граф Дракула тоже из рода Батори и по своей жестокости даже Елизавете до него далеко. — О нет! — широко распахнутыми глазами Гарри смотрел на Энтони. — Ага, — утвердительно кивнул Голдстейн. — Родился он в Трансильвании и с семнадцати лет был правителем Валахии, казнил за малейшую даже не провинность, а просто потому, как мне кажется, что всегда пребывал в дурном настроении. Излюбленным наказанием у него было сажать на кол, за что его и прозвали Цепеш — Колосажатель. Известно, что Дракула любил завтракать на месте казни или недавнего сражения. Он приказывал принести ему стол и еду, садился и ел среди мертвых и умиравших на колах людей. — Фууу! Я не смогу сегодня ужинать. — Гарри, это уже такая древняя история, воспринимай ее как сказку. — Зная, что это было на самом деле, тяжело воспринимать ее как сказку, тем более что в моем понимании сказки — это нечто прямо противоположное тому, что ты рассказал. И МакГонагалл посчитала эту страну самой безопасной! — Ой, Гарри, когда то было! — Я только не понял, он был вампиром? Что-то про питание кровью ты не сказал ни слова. — Нет, вампиром он стал уже после своей смерти, благодаря массе проклятий, которые на нем висели. Ты же понимаешь, убивал он не только магглов, но и магов, умирающие проклинали его, так что спокойного посмертия у него не было. — Нас хотят повезти на экскурсию в его замок? — Обычно на Хэллоуин для студентов средней и старшей школ организовывают эту поездку, — радостно ответил Энтони. — Здорово, — мрачно подтвердил Гарри. *** Когда Гарри вернулся в комнату, Малфой лежал у себя на кровати и читал книгу, а полотенце аккуратно висело на спинке стула, сушилось. Гарри сразу подошел к нему с намерением нормально поблагодарить, но завис, глядя на Малфоя и не понимая, что не так. — В чем дело, Поттер? — весьма прохладно осведомился Драко, не отрываясь от книги. — Эмм… в общем, спасибо, что помог мне с покупками, — выдавил Гарри. — С теми, что так тебя развеселили? — поднял глаза Малфой. — Нет, вовсе нет, мне все понравилось, правда, — Гарри почувствовал, как заалели щеки. О, Мерлин! Как же ужасно признаваться Малфою, что тот мог сделать хоть что-то, что понравилось Гарри. Он пошел к своей кровати, бросил быстрый взгляд на Малфоя, и тут до него дошло, что было не так: у Малфоя вились волосы, совсем немного, но они не были привычно ровными и гладкими. Гарри сел на кровать, уставился на его прическу и подумал, а вдруг это вообще не Малфой. Странное поведение, слишком порядочное, что ли, а теперь еще вьющиеся волосы. Драко настороженно глядел на пялящегося на него Поттера и вдруг понял, он метнулся к зеркалу в шкафу и схватив с полочки зачарованный гребень провел по волосам несколько раз, выравнивая их. Потом обернулся и разъяренно уставился на Поттера, который снял очки и задумчиво потирал переносицу. Драко вне себя от злости спросил: — Поттер, а что сказали целители? Гарри удивленно уставился на него: — Какие целители? Последний раз его осматривала мадам Помфри на следующий день после битвы и сказала, что он должен побольше отдыхать, так Гарри и наотдыхался за почти четыре месяца. — Я имею в виду по поводу твоего зрения, — зло сказал Малфой. — А что «по поводу зрения»? Драко закатил глаза, пробормотав «тупица»: — Раз ты жил у магглов, то понятно, что до первого выброса магии никто ничего исправить не мог, а потом? Гарри все так же непонимающе смотрел на него: — А что потом? У меня зрение не падало, чего его смотреть? — Понятно, что не падало, магия поддерживала его на том уровне, на котором оно было, когда она проявилась, но разве «дедушка» Дамблдор не говорил тебе ничего в свое время? «Дедушка» много чего нужного не говорил! Достаточно того, что он их бросил разбираться с хоркруксами, не сказав даже приблизительно, где их искать и как уничтожить. Гарри, стараясь не обращать внимания на язвительность тона Малфоя, поинтересовался: — По поводу зрения? Но он же не целитель. Драко долго смотрел на Поттера, потом протянул: — Поняяятно. Значит, добрый «дедушка» Дамблдор не сказал тебе, что зрение можно исправить после совершеннолетия. Скорее всего, Дамблдор и не думал, что Гарри доживет до своего совершеннолетия. Поттер хмыкнул: — Но если бы все было так просто, то маги не носили бы очки. — А кого ты видел из студентов в очках, Поттер, кроме себя в зеркале? Из студентов Гарри и в самом деле никого не мог припомнить, но…: — А как же сам Дамблдор или МакГонагалл? Они-то носили очки. Или вот — мистер Уизли, да даже мой отец. — Не уверен, что у Дамблдора это были обычные очки, — медленно сказал Драко, — я никогда не видел, чтобы он через них смотрел. Думаю, что это был какой-то артефакт, типа глаза Муди. Гарри хотел уже заспорить, как вспомнил, что сам Дамблдор говорил ему, что может видеть сквозь Мантию-невидимку, так же, как и Аластор «Грозный глаз» Муди. — А что касается МакГонагалл, то есть такое понятие, Поттер, как возрастные изменения: старость невозможно повернуть вспять. У некоторых магов с возрастом падает зрение, очевидно, с ней произошло именно это, а такое изменение не подлежит исправлению. — А мистер Уизли или мой отец, почему они не исправили зрение, если это так просто? — Просто, Поттер, только малышу исправлять, до первого магического выброса, а потом это неприятнее во много раз, чем Костерост. — Но если помогает, то почему не потерпеть? — Потому что вместе с зельем для исправления зрения больше ничего нельзя принимать: ни обезболивающие, ни снотворные. — Не думаю, что это остановило бы моего отца или мистера Уизли, — скептически произнес Гарри. — Ну, Уизли известный магглолюбец, так что, возможно, он и не хотел ничего исправлять, чтобы как маггл ходить в очках, да и отец твой… — Малфой помолчал и добавил после паузы: — Хотя, возможно, он просто не успел, не до того было. — Ладно, неважно. К чему ты вообще об этом заговорил? — К тому, что у нас есть еще два дня до занятий и если ты так не хочешь светиться в обществе, то отсутствие очков тебе в этом поможет. Ведь Героя узнают в первую очередь по шраму и очкам, — хмыкнул Малфой. — И что ты предлагаешь? — Найти целителя здесь. Наверное, можно было попробовать, тем более что действительно магов в очках Гарри практически не встречал, так что, видимо, прав Малфой, по очкам в первую очередь Британия и вычисляет своего Героя, шрам-то все равно волосами прикрыт. — Как ты его собираешься искать? — Думаю, в Век Урсуле кто-нибудь найдется. Спросим у Копоша за ужином. — Все равно не понимаю, почему отец не вылечился, если мог, — пробормотал Гарри себе под нос, но Драко услышал. — Может, боли побоялся, — с сомнением сказал он, — а может, не до того было. В семнадцать лет у твоего отца были, наверное, более интересные дела, чем сутки корчиться от боли. — Так прям сильно больно? — По слухам, да, потому все родители и стараются сделать это до первого выброса. — А с чем это связано, причем тут магический выброс? — При том, Поттер! Когда магия проявляет себя, она, как бы попроще объяснить, воспринимает тело именно в таком виде, как единое целое со всеми достоинствами и недостатками, и поддерживает в нем здоровье на этом уровне, потому у тебя зрение не падало. Родители жалеют своего ребенка и не желают ему причинять лишнюю боль, если проблема со зрением не выявилась, пока он был маленьким, и маг, когда становится совершеннолетним, сам решает, делать ему что-то или нет. В своей жизни Гарри натерпелся достаточно боли из-за связи с Волдемортом, да и квиддич тоже добавил, чего только стоило вырастить кости в руке на втором курсе, но решил не отказываться от предложения Малфоя. — А чего это ты добренький такой, Малфой? Тот хохотнул: — Тебя-то мне не жалко, Поттер. *** Ужин не отличался от остальных приемов пищи: Кюкуй, зло зыркнув на Гарри, заполнил его поднос тем же, чем и Штефану, и Гарри понял, что в Румынии, очевидно, он уже английской пищи не попробует. Копош сидел с ними, и Малфой сразу заявил, что завтра они опять пойдут в Век Урсул. — Мы с вами, — тут же сказал Эрни, — забыли сегодня шторы купить. Ужасно бесят эти кровати без пологов. — Точно! — поднял указательный палец Драко. — Сам об этом думал. — Может у Кюкуя спросим? — робко поинтересовался Штефан. — О чем? — скептически спросил Малфой. — Можно ли нам пойти шторы купить? — Первого вечером будет комендант, — сказал Штефан, — он, наверное, может выдать вам шторы. — Обойдемся, — небрежно отмахнулся Малфой, — можно представить какое это будет тряпье. — А в Хогвартсе по-другому? Я читал, что это старинный замок. Майкл и Терри тут же наперебой начали рассказывать про то, какой замечательный, шикарный, волшебный, великолепный замок Хогвартс, но у Гарри перед глазами стояло то, во что он превратился после битвы. Когда поздно вечером они погасили свет и легли спать, Гарри вынужден был согласиться с Малфоем, мысленно, конечно, что шторы нужны, а лучше — полог, настолько ослепительно светила почти полная луна. Он лежал без очков, и предметы слегка расплывались перед глазами, но Гарри казалось, что он мог бы читать, если бы захотел. На следующее утро, когда они шли к воротам школы, Гарри очень надеялся, что вчерашний надоедливый оборотень им не встретится. — Слушайте, а чего бы нам не аппарировать в Век Урсул? — спросил он. — Мы уже там были, к тому же кладбище может послужить хорошим ориентиром. — Летом туда нельзя аппарировать, Гарри, — пояснил Штефан, — там же могут быть магглы. Вот с осени, когда на деревню наложат заклятье ненаносимости, такое же, под которым находится школа, можно будет спокойно аппарировать. — Но как же те магглы, которые уже побывали в Век Урсуле и знают о его существовании? — На деревню наложена целая сеть заклинаний, очень сложных, и магглы, даже побывав здесь и рассказывая другим магглам о Век Урсуле или замке Дракулы, сами находят причины, почему они не могут сюда вернуться до следующего лета. Что-то сродни Abigerus — магглоотталкивающему заклинанию, только на несколько порядков сложнее. — Странно всё это, — пробормотал Гарри. — Разве не нарушается Статут секретности? — А как же «Дырявый котел», Поттер, он же выходит прямо в маггловский Лондон, — тут же съязвил Малфой. — Да нет, Гарри, всё логично и правильно, наше Министерство магии знает, что делает, иначе магглы давно бы уже прознали о нашем существовании, — сказал Штефан. — Вообще-то они знают, — ухмыльнулся Гарри, — у них полно книг и фильмов про оборотней, вампиров и волшебников тоже. — Не может быть! — смуглокожий Штефан побледнел. — Я серьезно, только в мире магглов это все фантастика и сказки, — засмеялся Гарри. — У них есть сказки про волшебников? — заинтересовался Голдстейн. — Ну да, даже с волшебными палочками, — Гарри вспомнил пару виденных им мультиков, где феи размахивали своими палочками. — Ух ты! — у Энтони загорелись глаза. — Расскажешь как-нибудь, Гарри? Гарри поперхнулся, он с трудом представлял себе картину, где рассказывает детские сказки Голдстейну. *** В деревню шли, вроде бы весело болтая, но Гарри видел, как то один, то другой настороженно скользит глазами по густым кустам и дальше в лес: не прячется ли кто, не зашуршит ли что. Он понимал, что все это бред, вряд ли хоть кто-то из них способен услышать подкрадывающегося оборотня. Дошли без приключений, и Штефан сразу повел его с Малфоем к местной ведьме, как он выразился. — Целителя тут нет, сами понимаете — деревня. Конечно, в случае необходимости можно вызвать, но обычно местные обходятся своими силами, ну, или обращаются к ней, — он поежился. Подходить к самому домику Копош не стал, показал рукой издалека и, пробормотав, что его ждут Эрни с Терри, убежал. Небольшой домишка, совсем не похожий на остальные деревенские дома, стоял на отшибе и выглядел он, по мнению Гарри, типичным ведьминым логовом. Почему-то вспомнилась сказка про Гензеля и Гретель, хотя там как раз домик выглядел очаровательно, но, видимо, дело было в самой сути его хозяйки, и Гарри не был уверен, что хочет с ней познакомиться. — Не ссы, Поттер, — подтолкнул его Драко. — Фу, Малфой, где ты этого набрался? — Я ж учился с тобой и Уизелом. — Кончай оскорблять моих друзей, — обозлился Гарри. Драко промолчал, только подвигал бровями и, дернув его за рукав, потянул к домику. — Ого, здесь трованты, — прошептал он, когда они подошли поближе, указывая на крупные валуны, — будь осторожнее и не болтай языком, чего не надо. Малфой что, опять над ним издевается?! Глядя на возмущенное лицо Поттера, Драко зашипел: — Ты что, так и не прочитал ту брошюру про магических созданий Румынии? — Когда? — возмутился Гарри. — Мне ее только позавчера дали. Малфой, не обращая больше внимания ни на Гарри, ни на странные, хотя по мнению Поттера — самые обыкновенные, камни, поднялся на низенькое крыльцо и постучал, крепко сжимая в кармане палочку. Гарри не слышал ни шагов, ни скрипа двери, она просто резко распахнулась, а за ней стояла самая настоящая ведьма, как ее описывают магглы: старая, но крепкая, лицо в морщинах, нос крючком, черные глаза сверкали из-под лохматых бровей, густые, длинные волосы, когда-то тоже черные, теперь же словно присыпанные пеплом, неряшливо падали на плечи и спину. — Добрый день, — вежливо поздоровался Драко. Но ведьма не смотрела на него, она вперила в Гарри горящий взгляд, тот, чувствуя себя ужасно неуютно, затоптался на месте и тоже пробормотал что-то схожее с приветствием. Правда, он не был уверен, понимает ли ведьма английский. — Заходите, — проскрипела она, и Гарри даже порадовался, насколько она соответствовала своему образу. Они прошли внутрь, там было мрачно и угрюмо, но в то же время безумно интересно и пахло сушеными травами, пучками увешавшими стены в маленьком коридорчике, через который они прошли. В комнате, видимо, гостиной, темные дубовые полы были чисто подметены, нигде не видно было освященной традицией паутины, хотя пауки сновали по стенам, деловито передавая друг другу чьи-то крошечные глазки, складируя их в горшок на рабочем столе у дальнего угла. Там же с низкой балки свисали ингредиенты для зелий: традиционные связки крыльев летучих мышей, привычные низки зубов дракона, неопознанные пучки засохших трав; жидкие составляющие были в строгом соответствии с правилами расставлены на полочках так, чтобы не перекрывать магические ауры друг друга. На большой, широкой кровати, стоявшей за слегка отодвинутой занавеской, лежала пышная перина, застланная плюшевым покрывалом, и горка мягких подушек. В очаге теплился небольшой огонек, над которым висел маленький серебряный котелок, а из него время от времени постреливали темно-желтые искры. Ведьма кивнула им на старые стулья возле такого же древнего стола, накрытого скатертью с веселой цветочной вышивкой. На столе лежал пергамент, и Самопишущее Перо что-то деловито черкало в нем. *** Они сели, и Малфой начал: — Госпожа, нам посоветовали к вам обратиться. Вы можете вылечить его глаза? Гарри не ожидал такого почтения и уважения в голосе Малфоя и восхитился: ну надо же, как притворяется! Но ведьма не слушала, что ей говорили, она так же пристально продолжала смотреть на Гарри. Ее прожигающий взгляд, казалось, проникал внутрь, доставляя вполне ощутимый дискомфорт. — Нужно заполнить пустоту, — прокаркала она, тыча пальцем с длинным загнутым ногтем Гарри в грудь. Гарри отшатнулся, упершись в спинку стула. Он чувствовал себя в ловушке и бросил яростный взгляд на Малфоя, тот пожал плечами, тоже ничего не понимая и уже жалея, что решил помочь Поттеру. Мерлин, это же Поттер! Там, где он — там неприятности! Как только Драко мог об этом забыть! Гарри попытался встать, но ведьма толкнула его назад и повторила: — Пустоту нужно заполнить, иначе она заполнится сама! Поттеру это неприятно напомнило общение с профессором Трелони, хотя ведьма вроде в транс не впадала. В то же время его охватила жуть. Что имеет в виду ведьма? Пустоту, после того, как из него, Гарри, был удален кусок души Волдеморта? Но сам Гарри совсем не чувствовал никакой пустоты и уж точно не сожалел о разрушенном хоркруксе! — Сними все железо с себя, — приказала ведьма скрипучим голосом. — Эмм… железо? — Гарри повернулся к Малфою, тот задумчиво смотрел на него. — Слушай, Малфой, может, нам валить отсюда по-добру, по-здорову? — Вот что, Поттер, сними-ка с себя побрякушки, какие есть. — Нет у меня ничего, — буркнул Гарри. — Давай, Поттер, не ломайся, я за ними присмотрю, не позарюсь, не волнуйся. — Да нет у меня ничего, — но послушно расстегнул ворот мантии и вытащил мешочек из ишачьей шкуры — подарок Хагрида и протянул Малфою. Он не помнил точно, есть там какие-то металлические предметы или нет, все равно никто, кроме него самого не мог оттуда ничего достать. Затем он снял очки. — Сними железо! — повторила ведьма. — У меня нет ничего! — так же возмущенно сказал Гарри. — Глупый мальчишка! Гарри встал: — Малфой, ты как хочешь, я ухожу! — Погоди, — Драко смотрел на брызжущую слюной ведьму, но обращался к Поттеру, — а твой артефакт? Гарри схватился за ухо, прикрытое волосами. Вот же боггарт! Он открепил сережку и вручил ее Малфою. — Сними мантию и обувь. Гарри недоуменно посмотрел на Малфоя: — Я больше не понимаю, что она говорит. Драко перевел. — Думаешь, это хорошая идея? — сейчас Гарри особенно сожалел, что рядом с ним не Рон с Гермионой. — О, Мерлин! — Малфой закатил глаза. — Делай, что тебе говорят, не думаю, что она планирует тебя съесть. Пока Гарри нехотя расстегивал мантию и разувался, ведьма отошла в угол и, бормоча, начала рыться на полках и столике: зазвенели пузырьки, что-то забулькало, зашипело. Она вытряхнула из маленького мешочка в ступку какие-то мелкие камушки и тут же растерла их в пыль тяжелым пестиком. Высыпала получившуюся пудру в чашу и залила все это какими-то зельями. Драко, приоткрыв рот, внимательно наблюдал за каждым ее движением. Компоненты в чаше соединились, испустив клуб серого в красных искорках дыма. Ведьма начала читать заклинание, одновременно помешивая толстой сучковатой палочкой в чаше. Когда дым исчез, она взяла чашу и принесла ее Гарри: — Пей! Он хоть и не понял ни слова, но догадался, чего от него хотят, и вопросительно взглянул на Малфоя, тот кивнул и перевел: — Пей давай, Поттер. Наверное, Гарри душевно настолько устал от всего, что ему вдруг стало все равно: отравят, так отравят. Он принял обеими руками чашу и начал пить, ведьма положила руки ему на плечи и крепко сжала, Гарри показалось, что ее ногти впиваются ему в лопатки. Она забормотала что-то непонятное: то ли благословение на румынском, то ли какое заклинание, без своего артефакта он все равно ничего не понимал. Вкус жидкости тоже был абсолютно непонятен, густотой она напоминала суп-пюре, а по вкусу… Учитывая находящиеся в комнате ингредиенты для зелий, Гарри даже боялся подумать, что в ней есть. Зелье не было теплым, но Гарри почувствовал, как внутри становится горячо, комната завращалась, чаша выпала из его рук, а сам он начал куда-то проваливаться. — Помоги мне! — крикнула ведьма Драко, и он, подхватив Поттера со спины, помог довести его до кровати и уложить поверх покрывала.