Remedium desperatio

По-прежнему все очень сильно любят Гарри!)) — Пойдете в выходные в Век Урсул? — поинтересовался подошедший Штефан. — В субботу же тренировка, — сказал Гарри, не имеющий ни малейшего желания идти в деревню — раздражал преследующий его оборотень. — В воскресенье праздник сбора винограда*. — Точно! Это же тринадцатое! Хорошо, что попал на выходные, — довольно улыбнулся Терри и хлопнул Эрни по подставленной ладони. — Мы обязательно пойдем. А то, когда жили здесь, родители не разрешали на него ходить, а потом в это время уже были занятия в Хогвартсе. — Что за праздник? — заинтересовался Энтони. — Один из лучших у нас в Румынии, — зажмурился от удовольствия Копош. — В этот день возле винных погребов, баров, таверен, да и возле обычных домов хозяева выставляют бочки, кувшины с вином, и любой прохожий может попробовать и оценить вкус, совершенно бесплатно. Гарри в очередной раз пожалел, что с ним нет Рона: классно было вместе повеселиться, а так… Лучше, наверное, вообще не идти. — Гарри, — шепнул склонившийся к его уху Штефан, — мне нужно тебе кое-что сказать. Можешь выйти? Гарри, который как раз закончил ужин, кивнул. — Договоримся еще, когда пойдем, — Копош двинулся на выход, Поттер — следом. Естественно, его уход после шушуканья со Штефаном не остался незамеченным. Малфой и Голдстейн встали из-за стола одновременно, переглянулись и пошли за ними. Штефан спустился с крыльца и обеспокоенно оглянулся на Гарри, вся напускная веселость исчезла с его лица. Поттер подошел к нему и внимательно посмотрел в глаза: — Что такое, Штефан? — Гарри, ты пойдешь в воскресенье в Век Урсул? — зашептал тот. — Не планировал. — Иди обязательно, я тут кое-что случайно узнал, но не могу обсуждать здесь, на территории школы. — Да что случилось-то? — Тише. Не здесь. Все это было крайне подозрительно. — А в комнате нашей, если я тебя проведу? Копош отчаянно замотал головой: — Здесь нельзя. — Ладно, я подумаю. Штефан придвинулся ближе и зашептал так тихо, как мог: — Это связанно с твоими поклонниками. Гарри отодвинулся и оглянулся: на крыльце стояли Малфой, недовольно покусывающий губы, и Энтони, пристально глядящий на Копоша с Поттером. *** Поклонники, видя устойчивость Гарри к флоре, музыке и сладкому, удвоили усилия. Решив, что подношения будут видней не на столике, откуда они испаряются, а где-нибудь поближе, кавалеры стали применять свое рвение повсюду. Гарри чуть не трясло, когда очередная розочка нелепого серо-зеленого цвета (сильно хотел выделиться какой-то неизвестный обожатель), проросла сквозь парту и учебник. О, как же Поттеру страстно захотелось найти этого ухажера, боггарт его забери, и… да что там говорить! Всё равно воздыхатели как с цепи сорвались. Дорога на занятия ознаменовалась гигантским гладиолусом, вымахнувшим прямо у ноги Поттера посередине тропинки. Элегантно запнувшись о дурацкий столб с натыканными там и сям цветами, у которых внезапно выросли слегка пугающие красные губки, одни из которых запели, а другие стали издавать поцелуйные звуки, Гарри рявкнул Expulso, и гладиолус разнесло на ошметки слабым взрывом. Гарри удовлетворенно оглядел останки цветка и пошел дальше, ему нравилось это заклинание: один раз произнес, и после первого использования можно несколько раз просто выкинуть руку с волшебной палочкой, и снова будут вылетать заклятия. Давалось оно не каждому, для того, чтобы использовать Экспульсо, нужно было обладать большой магической силой и умением сочетать одновременно несколько векторов от разных заклинаний: слабый взрывной, режущий и ударный. Букет хризантем, перевязанный красной ленточкой с белыми сердечками, распустился прямо в сумке, когда из него изымалось домашнее задание — а кудрявый парень, который только что, и Гарри успел даже краем глаза увидеть взмах палочкой, произнес заклинание Флос, послал Поттеру восторженную улыбку. Яростное Ваддивази — и хризантемы, как метко кинутый камень, вернулись к почитателю, украсив того осыпавшимися лепестками (в аудитории раздались смешки, а кое-кто, похоже, и позавидовал — уж лучше такое внимание, чем никакого). И трованты — и совсем крошечные, и покрупней с теми же ненавистными сердечками, нарисованными на них, достали неимоверно, особенно когда Ливиану, чтоб его соплохвосты любили, это придумал, а остальные ценители Поттеровских достоинств собезьянничали фокус с камешками, раскалывающимися пополам и выталкивающими из себя любовные записочки. Нет, Гарри их, упаси Мерлин, не читал, но приторный запах духов, которыми их щедро окропляли, и кошмарный розовый цвет говорили сами за себя. Да хорошо еще, раздраженный не меньше Поттера, Малфой предупредил, чтобы тот не вздумал вдыхать эти ароматы — есть хитрые и вполне себе законные зелья, заставляющие жаждать… ну, в общем, всякого, о чем Гарри еще не особо задумывался. Роскошно сияющие всеми оттенками голубого и сиреневого флоксы появились под партой у ног Поттера самым неволшебным способом, их привязали к швабре и пропихнули поближе к начищенным ботинкам. Букет пропихнулся тяжело — к каждому цветку была привязана шоколадка. Голдстейн, сидевший рядом, глубоко вздохнул и скривился, когда из последних сил держащийся Герой использовал опаляющее заклинание, заставившее цветы сгореть без дыма, совсем не по-геройски, и уставился на лужу шоколада, в которую вляпался краем мантии. В столовой конфеты десятками порхали и укладывались высоченными штабелями перед утомленным этим вниманием парнем, в библиотеке шагу нельзя было ступить, чтобы кто-нибудь «случайно» не столкнулся с ним и не начал извиняться, «ненамеренно» и «дружески» придерживая за плечо или под локоть, присесть на скамейку в общем коридоре вообще стало немыслимо: «ненавязчиво» возникающие соученики вдруг начинали кучковаться рядом, преувеличенно громко смеясь, размахивая руками и с каких-то флоббер-червей рассказывая о своих победах то там, то сям… Последней каплей для Гарри стала открытка, которая начала падать с общей кучи, когда он случайно зацепил столик. Поттер механически ее поймал, послание в виде англо-румынского словаря открылось, и Гарри захлебнулся воздухом, вытаращив глаза, казалось, что они вот-вот выпадут из орбит, потому как внутри была нарисована схематическая картинка: парень с огромным эрегированным членом, по которому он водил рукой туда-сюда, и подпись внизу: «Я английский учу, на Зеленоглазика дрочу!» Левитирующие шоколадки, вечный шорох кучи тровантов, цветочки, чтоб они сгорели, теперь еще и это! Гарри не помнил, когда он испытывал большее омерзение. Что ж они к нему все так привязались?! Теперь на занятиях свои его пытались оградить еще сильнее, и, надо отметить, Гарри настолько устал от этих фанатов, непонятно с чего вдруг воспылавших к нему любовью, что ничего не имел против дружеской поддержки. Они и так обычно на занятиях садились за три последних стола крайнего ряда у стены, сначала Эрни с Терри, потом Гарри с Энтони, за ними — Малфой с Майклом Корнером. Можно сказать, подступы к Гарри были защищены со всех сторон, а сам он уже не мог дождаться воскресенья, чтобы узнать, что ж такое секретное ему хотел поведать Штефан. Правда, Марчела Ливиану заслон из Гарриных друзей не останавливал, он ему совершенно не мешал прохаживаться на перемене рядом и посылать ослепительные улыбки через их головы. — Красавчик, — недовольно и даже с легкой ноткой зависти как-то пробормотал Энтони. — Чего? — изумленно повернулся к нему Гарри, до этого с осторожностью роющийся в своей сумке. — Да ничего. Просто сказал, что красивый парень, — Голдстейн кивнул в сторону Марчела, стоявшего неподалеку и якобы разговаривающего с однокурсником, а на самом деле пристально следившего за каждым движением Поттера. — Тебе нравятся такие? — Чего? — Гарри с еще большим недоумением уставился на Энтони, он очень надеялся, что за шумом, стоящим в кабинете, никто не услышит о каком бреде они говорят. — Ну он же красивый, даже очень, это-то ты отрицать не можешь. Гарри был растерян: к чему весь этот разговор? — Вообще-то в моей оценке мужчин нет такого критерия как красота. — А что же там есть? — у Энтони глаза загорелись от интереса и предвкушения. — Да не знаю, — пожал плечами Гарри, — может, сила, ум, мужество, верность семье, способность защитить слабых, ну как-то так… — Понятно, — протянул Энтони, — но ведь приятно же иметь еще такой бонус, как красота. — Приятно для девушки, а для парня-то зачем? — Чтоб глаза радовались. На тебя, например, приятно посмотреть, и глаза у тебя очень красивые, ни у кого таких нет. — О нет, Энтони! — вскричал Гарри, закрывая лицо руками и падая на стол. — Да, Гарри, это так, да ты и сам это знаешь. Вот и на Марчела тоже приятно посмотреть, если объективно. — Да ну, — отмахнулся Поттер и повернул голову в сторону двери, в которую как раз вошел Малфой, о чем-то беседующий с преподавателем. — Если объективно, то вот Малфоя красавцем не назовешь, а смотреть на него приятно: всегда и прическа, и одежда в порядке, все чистое и аккуратное. «Элегантное», — добавил он про себя. — Ааа, Малфой… ну конечно, как я сразу не подумал, — как-то мгновенно скис Энтони и потерял, к радости Гарри, интерес к этому бессмысленному разговору. *** В субботу за завтраком четырнадцати игрокам в квиддич раздали форму: что в одежде их команды, что соперников присутствовали цвета флага Румынии. В их — синий, у соперников — красный, что порадовало Малфоя, судя по улыбке, презрительно изогнувшей его губы, когда он смотрел на красные цвета. Гарри хмыкнул, видимо, Малфой представлял на месте их противников команду Гриффиндора и уже предвкушал победу над ними. Ну-ну. О соперниках они ничего не знали, да они даже не знали толком, как играют игроки собственной команды, поэтому до победы… Хотя сегодня на тренировке будет видно, есть ли у них шанс. Раздевалок возле поля для квиддича не предусматривалось, поэтому переодевались в своих комнатах и уже так шли через территорию школы к полю. Их тренировка была назначена на десять утра, как раз достаточно времени, чтобы позавтракать, переодеться и дойти. Форма оказалась довольно симпатичной: серебристые штаны, синий верх с вышитым на груди золотым орлом — символом Валахии (как потом объяснил Штефан, у каждой команды на груди одна из частей герба) и серебристый же плащ с синей окантовкой и на синей же шелковой подкладке. Гарри пожалел, что им достался орел, а не лев, как команде соперников, что было еще символичнее: теперь Малфой точно будет представлять, что играет против Гриффиндора. На поле их ждал тренер Йорга и то ли болельщики, то ли праздные зрители, то ли шпионы команды-соперницы. Тренер держал в руке свиток и, поздоровавшись, сказал: — Ваша команда «Vulturii», — что для себя Гарри сразу перевел как «Орлы»; с сомненьем посмотрев на англичан, тренер продолжил: — Хочется надеяться, что вы уже все познакомились, но на всякий случай представлю: капитан, он же охотник, Лауренцу Киву. Парень с очень короткой стрижкой и открытой улыбкой поднял вверх руку. Гарри, к огромной своей радости, не видел его среди своих поклонников. — Еще два охотника: Драко Малфой и Паул Бузой. Драко нехотя махнул рукой, в отличие от тезки тренера, который с энтузиазмом пожал всем руки. Может, Гарри и замечал Паула в столовой, пока еще многие студенты ему были на одно лицо, но совершенно точно он не помнил его среди однокурсников, а это означало, что Бузой учился на год младше. — Теперь загонщики: Раду Эминеску и Алеку Мареш. Оба помахали битами и дружно оскалились. Эминеску тоже с ними не учился, значит, он, как и Бузой, был с девятого курса. Со вторым загонщиком у них были общие занятия. — И наконец вратарь Вьерел Дэнчулэ. Парень поднял руки вверх и улыбнулся, глядя на Гарри, тот закатил глаза: понятно, этот из доморощенного фанклуба, но Поттер сомневался, что и за год запомнит его имя и фамилию. — Познакомились? За тренировку! — Йоргу свистнул в свисток, и все дружно оседлали метлы и взлетели. — Поттер! Гарри, сделав резкий разворот, завис перед тренером. — Когда ты поймаешь снитч, сразу отпускаешь его и стартуешь за ним не раньше, чем через тридцать секунд. Все понятно? — Да, сэр, — Гарри ответил по-английски, но надеялся, что его поняли, вроде на румынском был созвучный английскому вариант «да». Тренер открыл ящик с мячами и по очереди выпустил их. Тренировка началась. К огромному счастью Гарри, в команде у него, судя по всему, был только один поклонник с невыговариваемыми именем и фамилией — вратарь, что в силу «должности» вынуждало его держаться возле колец и уже оттуда бросать призывные взгляды на Поттера. А если бы это был загонщик или охотник, летающие по всему полю? Ужас! Капитан, имени которого Гарри также не помнил, в отличие от фамилии, на горячие взгляды своего вратаря в сторону Поттера тоже обратил внимание и несколько раз делал ему замечания, чтобы следил за квоффлом, а не за симпатичным иностранцем. Малфой, как раз пролетавший мимо с мячом, нагло заржал и кинул квоффл в кольцо. Гарри улыбнулся и поднял большой палец: все-таки командная игра сближает, объединяет игроков, как ни крути, а Малфой, можно сказать, свой, родной. Погода стояла прекрасная: легкая облачность и небольшой ветерок — то, что нужно для квиддича. Гарри ловил снитч каждый раз, как тот появлялся в поле зрения, показывал тренеру, сидевшему на трибуне и внимательно наблюдавшему за тренировкой, и снова выпускал. Когда золотой мячик пропадал, Гарри следил за игроками, летая по кругу, то поднимаясь, то опускаясь почти к самому полю, попутно выискивая снитч. Он бы, наверное, даже получал удовольствие от игры, если бы не зрители, комментировавшие каждое движение каждого игрока, а уж когда Гарри ловил снитч, вообще поднимался такой ор, что закладывало уши. — Поттер, пригнись! — вдруг заорал Малфой. Гарри мгновенно нырнул вниз и оглянулся. В чью светлую голову пришла идея, что зацветшая крокусами метла — это хорошая мысль, Поттер знать не знал, но эту голову оторвать хотелось чрезвычайно. Заклинание, видимо, кинули в его метлу, но Малфой — благородный рыцарь на метле — его спас, пострадав сам. И теперь, спустившись на землю и обрывая соцветия с прутьев, ругался на чем свет стоит. Хорошо хоть летные качества его «Нимбуса» от наколдованных цветов не пострадали. Через пару часов Йоргу засвистел в свисток и показал рукой вниз. Все спустились на поле. — Подведем итоги, — сказал тренер, — играли вы не в полную силу, отвлекались, — на этих словах он посмотрел на вратаря и у того даже хватило совести покраснеть, — если вам не нужна победа, можете продолжать в том же духе. В любом случае это уже проблема капитана. В дальнейшем уже он будет согласовывать ваши тренировки с другими командами и проводить их. Все свободны, Киву, задержись. *** По дороге на праздник, сопровождаемый скромной толпой поклонников в пару десятков человек, которые делали вид, что им совершенно случайно по пути и именно в это время, Гарри старался быть выдержанным и усиленно никого не замечал. Тем более что его окружали свои, ну и Копош. Стоило только выйти из ворот, как Штефан тут же пристроился рядом, оттесняя остальных. Болтающие между собой Эрни и Терри не обратили на это внимание, зато Майкл тихо, но ехидно заметил, обращаясь к Энтони: — Похоже, у Гарри нарисовался еще один поклонник. — Ну и что там за тайна, которую ты не мог открыть в школе? Почему, кстати? — Сейчас все объясню, — очень тихо сказал Штефан, склоняясь еще ближе к Гарри и тревожно оглядываясь, никто ли не подслушивает. — Тут такое дело, ты только не пугайся. В общем, недавно после ужина я случайно задержался в столовой, читал учебник и не заметил, что все ушли. До меня дошло, что я один остался, когда в полной тишине, вдруг забряцала посуда. Я осмотрелся, понял, что уже поздновато, и встал, гляжу, у меня шнурок развязался, я наклонился завязать, книгу рядом положил и тут услышал голоса. Гарри закатил глаза: ну просто детективная история. — А они, видно, разговор продолжают, раньше начатый, я уже встать хотел, но вдруг понял, что речь-то о тебе. — Да кто они-то? О ком ты? — Домовята. — Что? Какие еще домовята? — Помощники Кюкуя — юные домовые, они вроде как практику у него тут проходят, прежде чем свой дом получат. — То есть Кюкуй не один, есть еще домовые у нас в общежитии? — удивился Гарри. — Ну конечно, — горячо зашептал Штефан, — не думаешь же ты, что всю черную работу он сам делает. Вообще-то Гарри как раз так и думал: — Но он ведь не руками работает, а с помощью магии, разве нет? — Да, но работы-то много: здание большое, людей много, и уборка, и готовка и прочие мелочи хозяйственные. Когда б он успел? — Ладно, мы отвлеклись. Что ты хотел рассказать-то? Копош оглянулся, увидел, что на него почти все смотрят, и снова склонился к Гарри: — Я понял из их разговора, что Кюкуй сделал так, чтобы любой, кому ты просто понравился, в тебя влюбился. — Что?! — Гарри вскрикнул так громко, что, естественно, все тут же начали спрашивать, что случилось, и ему пришлось с извиняющейся улыбкой помахать рукой, мол, не обращайте внимания, всё хорошо и прекрасно. Он повернулся к Штефану и с ужасом спросил: — Он что, действительно такое может сделать? — Может и сделал, — угрюмо подтвердил тот. — Но ведь это противозаконно! — А кто докажет? Магию домовых определить невозможно, она естественна как сама природа. Гарри стало дурно: — Ну ничего себе! Я-то думал, что он уже успокоился, считал, что между нами мир, а он вон что вытворил. И что ж мне делать? — Они как раз и говорили о том, что веселье долго продлится, так как студент, над которым подшутил Кюкуй, в жизни не станет ни с кем из своих поклонников встречаться. — Что-то я ничего не понимаю, — пробормотал Гарри. — Что непонятного-то? Вроде все ясно: Кюкуй наложил на студентов общежития такое заклинание, что пока ты не начнешь с кем-то одним встречаться, твоих поклонников будет становиться всё больше. — Бред. И зачем он это всё делает? — Потому что это в природе домовых — пакости делать, это неотъемлемая часть их, и мы тут ничего поделать не можем. — И что, на него совсем управы нет? А если директору Батори сказать? — Бесполезно. Директор живет в административном корпусе, Кюкуй его даже слушать не станет. Да уж, это не услужливые домовики магической Британии, готовые выполнить не то что любую просьбу — приказ. — Но ведь он директор, разве не он главный? — Конечно нет! — Копош с подозрением посмотрел на Гарри. — Ты про домовых наших вообще что-то узнал уже? Гарри опустил глаза. Ну некогда ему было! Занятия, домашние задания, изучение румынского занимали все его свободное время. Да и сколько они в Румынии — всего лишь две недели. — Домовой может послушать самого старшего жильца своего дома, которого он уважает, а самый старший в нашем общежитии — ночной сторож, и его он точно слушать не станет. Так что Кюкуй тут сам себе хозяин и управы ты на него не найдешь, разве что разрушишь его заклинание. — Тем, что начну с кем-то встречаться? — мрачно уточнил Гарри. Видел Гарри их ночного сторожа, тот приходил после ужина и, сидя за своей конторкой, следил, чтобы студенты не покидали общежитие после восьми вечера и после одиннадцати не шастали по этажам. — Ну да! Гарри срочно требовался совет, и он очень пожалел, что до сих пор не написал Гермионе обо всей этой дурацкой ситуации. Возможно, она могла бы посоветовать что-то дельное, хотя с нее сталось бы с таким же успехом поднять знамя в защиту домовых. *** В Век Урсуле праздновали уже вовсю: около каждой лавчонки, да чуть ли не около каждого дома, где жил мало-мальски уважающий себя виноградарь, были выставлены ушаты с вином и поставлен глиняный кувшин — подходи, пробуй, оцени! Компания, шедшая плотной толпой от самой школы, слегка рассосалась, и Гарри даже чуть расслабился, когда остались только свои. Уже не порхали мимо глаз конфетки, и даже трованты, упорно сопровождавшие Поттера и исторгавшие всякую любовную дрянь, перестали шуршать за спиной и по бокам. Благодаря сосредоточенному Малфою, пригубившему местного вина около очередного пузатого бочонка с краником, горделиво стоявшего у забора, на котором сушился ковер. Драко беззаботно подошел к калитке, проигнорировал глиняную кружку, оставленную рядом, и, мягко шевельнув рукой, извлек откуда-то серебряный складной стаканчик. Пока Поттер рассеяно прикидывал, волшебством появился бокал или из кармана, Малфой налил из бочки белого муската и точным движением плеснул на стайку камешков, прикидывающихся обычными булыжниками. Среди тровантов произошла, если можно так сказать, легкая паника, часть из них полиняла, оставив на земле беленькие и красные сердечки, часть кинулась врассыпную. А те, на какие попало спиртное, словно захмелели — честное слово, Гарри готов был поклясться, что услышал нестройное пение — пьяно рассыпались, вываливая еще не отданные розовые клочки писем на землю, и подгулявше стали перекатываться с боку на бок, стукаясь друг о друга и о забор. Невозмутимый Малфой вторично налил себе небольшую порцию темного вина из кувшина, попробовал и кивнул, слегка улыбаясь. — Неплохо, — сказал он, складывая стаканчик в плоский кружок, — слишком сладко, но неплохо. Попробуй, Поттер, вот этот черный мускат. Гарри огляделся и увидел, что свои уже ушли дальше, и, не дожидаясь Малфоя, последовал за ними, а вслед ему неслось бряканье камней и хлопанье ковра на качающемся заборе. Прекрасное чувство покоя, несмотря на веселье царившее на улицах, среди цветных домиков с уютными садами быстро прошло, когда компания его поклонников вновь вынырнула из-за поворота. Поттер тут же сделал вид, что ему прям срочно захотелось попробовать ароматного муската из ушата, водруженного на чурбак у дома на противоположной стороне улицы, и выполнил маневр «смойся с линии любовного огня». К его радости, у того же ушата среди ценителей молодого вина обнаружились все хогвартцы, державшиеся сплоченной кучкой. Гарри тут же присоединился к ним, ловким маневром втиснувшись в середину толпы, и, изобразив живейший интерес, прислушался к рассказу, который вел содержатель крошечного кабачка — импозантный, совершенно лысый волшебник, с короткой седой бородкой, расчесанной надвое: — Что там за праздник Влюбленных, мы тут и слыхом не слыхивали, у нас, у виноградарей, четырнадцатого февраля свое веселье. По традиции в этот день подрезают лозу, чтоб осенью получить большой урожай, а хозяйки спозаранок встают, да и без волшбы курочку начиняют рисом и жарят, а в специальный сосуд из дерева домашнее винцо наливают. Потом хозяин всё в суму, да к друзьям, на виноградник… На этих словах Гарри дернулся, как ужаленный — чья-то шаловливая ручонка попыталась нащупать его пятую точку, но промахнулась и лишь помяла бедро. Резко обернувшись, он наткнулся только на сплошные увлеченные рассказом невинные морды. Торопливо выцарапавшись из толпы, встрепанный Поттер рванулся было по направлению к школе, но остановился, подумав вдруг, а с чего это он будет сбегать? Надо просто… точно! Гарри просиял, тихонько прошептал кое-что, недавно прочитанное в тоненьком Дополнении к учебнику по Чарам, и преспокойно подался вместе со всеми в таверну. Малфой не увидел быстро шевелившихся губ, но внезапно улучшившееся Поттеровское настроение заметил и немало озадачился данным фактом. Его задумчиво-удивленная вскинутая бровь опустилась только тогда, когда таверна «Веселая теща» распахнула перед ними двери, изрядно напугав гуляющую по двору живность в виде трех кур и резвой свиньи, успевшей перевернуть ушат с вином и от души нахлебавшейся из лужи. В таверне уже была добрая половина школы, а вторая половина, похоже, ввалилась вместе с нашими друзьями. Приветственные возгласы, похлопывание по плечам, кто-то уже скидывал обувь, вознамерившись потанцевать на столе, флейты, цимбалы и скрипки в уголке сами собой наяривали развеселые мелодии. Гарри слегка ошалел и потому, немного оглушенный, позволил протащить себя к столу, был усажен на слегка липкий стул и одарен бокалом бесплатно налитого розового муската. И тут же всё пространство стола мгновенно заставили бокалы и бутылки, присланные «в дар» со всех столов таверны. Куда ни брось взгляд, всюду раскрасневшиеся щеки, носы, подмигивающие глаза и широкие улыбки, норовящие превратиться в воздушные поцелуи. Гарри хмыкнул и вновь навесил на лицо честное выражение и бесхитростный взгляд, а потом лихо опрокинул в себя приплясывающий стакан с удивительным фруктовым запахом. — Поттер, поаккуратней, — спокойно заметил Малфой, сидящий со своим серебряным стаканчиком, полным сладкого фиолетового муската, — вино слабое, но при определенном усердии с твоей стороны и сам не заметишь, как поведет. Приятная сладость нежно опалила горло и скатилась в желудок. Через пару стаканов в голове ощутимо зашумело. Вино лилось широкой бесплатной рекой, но вот за закуски нужно было платить, и многие на этом здорово экономили. Они вшестером умостились за одним столиком и налегли на мититеи или, как их назвал Терри — «мичи», жареные на открытом огне пикантные колбаски из трех сортов мяса, здоровенное блюдо с которыми стояло в центре стола. Молодая ведьма, принесшая его, стрельнула глазками в сторону белобрысой Малфоевской макушки, не взяла денег «это вас вон с того и того и еще вот с тех столов угощают!», как-то невзначай прислонилась бедром к равнодушному Малфоевскому плечу и с разочарованным лицом удалилась, покачивая бедрами. А в таверне становилось всё интересней. За одним столом затянули разухабистую песенку, которую живо подхватили инструменты в углу, и кто-то, стащивший не только обувь, но и носки, шлепая босыми ногами, выделывал на столешнице кренделя. За другим затянули что-то заунывное, но тоже весьма народное, и даже спокойно спавший под столом пес присоединился тоскливым воем к певцам. Конкуренцию собаке составил третий стол, который был споро отодвинут в сторону, а на его месте возник круг пляшущих парней, вовлекая в убыстряющийся темп танца всё новые лица. Хоровод из двигающихся молодых людей несся против часовой стрелки, громче выкрики, восклицания, и Поттер опять ощутил волну внимания к своей персоне. Ему не подмигивали из круга, наверно, только те, кто был в это время к нему затылком, да и то Гарри не поручился бы. Воздушные поцелуи, щедро рассылаемые Поттеру с использованием чар, внезапно материализовались и понеслись к оторопевшему от наглядной демонстрации юноше плотной толпой. К отпечаткам губ, порхающим в воздухе, он готов не был и не догадался пригнуться, как это сделал Драко, с невозмутимым видом, но злыми огоньками в глазах, или отклониться, как это запросто сделали Эрни и Терри, фыркающие в кружки и отводящие бесстыжие смеющиеся глаза. Чертовы поцелуи облепили Поттеровское лицо, он быстро выхватил из-под локтя Малфоя полотняную салфетку (собственная давно валялась под столом) и брезгливо вытер невесомые, но зримые доказательства симпатий окружающих. — Только не вздумай ее мне вернуть, — Малфой сжал губы и с неприязнью уставился на слепки губ, осыпавшиеся с полотна на стол. А новая порция поцелуев летела в Гарри с новой силой. Драко быстро наложил на себя Repello — отталкивающее заклинание, оно было хорошо еще и тем, что являлось круговым, то есть чужие заклятья не могли подобраться к нему ни сзади, ни сверху, ни откуда-то еще. Оживление нарастало, Поттер уже или мастерски уклонялся от поцелуев, или на подходе разрушал чары, ловко работая с невербальными заклинаниями, хоровод кружился всё быстрее, плясуны входили в раж, приближая танцующих к столу хогвартцев, и даже стаканы на столе подпрыгивали в такт всё более сложным коленцам. Пес, сначала хватавший танцоров за пятки, а потом выскочивший за дверь, с задорным лаем гонял по двору пьяную визжащую свинью, которая в конце концов одурело рванула внутрь, сделала пару кривых кругов между веселящимися, попыталась спрятаться под стулом, на котором в это время никто не сидел, и, вереща, так и вылетела за дверь, унося на себе седло из стула. Вслед ей полетел разошедшийся пес, чей-то сапог и хозяин таверны, потрясающий хворостиной. Во дворе тоже стало весело. Всеобщее ликование вышло на новый уровень, когда какой-то умник, а вслед за ним и остальные, решил, что Поттер явно засиделся и ему надо размяться. Сам Поттер так не считал и не сразу заподозрил неладное, когда в танец неожиданно стали вступать стулья, выкамаривавшие всеми четырьмя ножками сложнейшие фигуры танца «сырбу», а затем и столы, отбивающие своими ногами ритм. Хогвартцы даже и не поняли, с чего вдруг стол, до этого спокойно стоявший на месте, вдруг заперебирал ногами, что твой скакун, и, подбрасывая всё, что на нем находилось, вдруг задвигался под свирель, самостоятельно подлетевшую к нему и пронзительным свистом заигравшую мелодию прямо в ухо Малфою. Драко даже растерялся поначалу и не заметил, как сразу несколько заклинаний Tarantallegra слетели с чьих-то губ. *Реально существующий в Румынии Национальный праздник, отмечается 13 сентября.