-Спорим?

— Интересно, как скоро тебя попрут с универа? — опираясь о стену здания университета, произносит Сокджин, зачёсывая назад свои недавно покрашенные волосы. — Готов поспорить, максимум ещё недели две осталось, — ухмыльнувшись, подхватывает Юнги, сидящий на ступеньках лестницы. — К вашему сведению, придурки, хоть я и прогуливаю дохрена, но мои оценки лучше, чем у вас всех вместе взятых, — закатывая глаза, отвечает тот, о ком шла речь. — Я не виноват, что лекции такие скучные. То, что растягивают на месяца, я могу пройти за недели. — Если для тебя это так просто и скучно, то чего ты сюда поступил-то? — спрашивает, только что подошедший Намджун, поправляя лямку сумки, что постоянно спадала с плеча. — Образование нужно. Я не какой-нибудь богатенький сынок, чей отец может купить мне диплом. Нужно получать всё своим трудом, — пожимая плечами, отвечает Чонгук. — И говоря о деньгах, они сейчас нужны как нельзя кстати. Состояние Лии вновь ухудшилось и опять нужно кучу лекарств купить. Чонгук хмурится, думая о семейных проблемах и о том, куда можно пойти работать после учёбы. Ну, или во время учёбы. — Есть какие-нибудь варианты? Я могу работать и в вечернюю, и в ночную смены. Деньги нужны как можно скорее. — Ты ведь в курсе, что можешь попросить их у нас и вернуть потом по мере возможности? — спрашивает Юнги, лениво растягиваясь на лестнице. — Ты ведь знаешь, что он не возьмёт у нас в долг, — отвечает Джин, что всё это время разглядывал людей выходящих из университета. Все замолкают, уходя в свои мысли. Однако тишину компании нарушает тот же Джин, на чьём лице уже успела появиться широкая улыбка: — Чонгук, а знаешь, у меня есть к тебе весьма-а-а заманчивое предложение. Чонгук настороженно переводит взгляд со своих рук, которые неосознанно рассматривал, на хёна. — Джин хён, твои предложения никогда ничего хорошего в себе не несут, — хмуро произносит парень, но всё же смотрит в ожидании продолжения. — Да валяй уже, — Намджун, присев рядом с Юнги, даёт волю самому старшему. — Вот всем бы быть, как Намджун. Он выслушивает и поддерживает каждое моё решение, — довольно отвечает Джин, и в его глазах, кажется, вспыхивает озорной огонёк. Джун краснеет от его слов, но никто этого не замечает. — Ну, слушайте, дети мои. — Слышь… — тут же вскипает Юнги, но Намджун кладёт руку ему на плечо, давая понять, что сперва всё же стоит выслушать. — В общем, предлагаю спор, — с этими словами Джин поворачивается к младшему, — тебе, Чонгук. Тебе ведь нужны деньги и как можно скорее. На обычной работе ты не сможешь заработать большие деньги за короткий срок и в долг брать ты тоже не хочешь. Поэтому предлагаю обычный спор на деньги. Две тысячи долларов. Глаза Чонгука, кажется, готовы были выпасть от услышанной суммы, а рот грозил больше никогда не закрыться. Ему послышалось? Да за такие деньги… — Да за такие деньги можно спокойно прожить месяц в Сеуле! Ты шутишь что ли? — озвучивает мысли Чонгука Юнги, — Совсем крыша поехала уже? Джин довольно ухмыляется от полученной реакции, а ведь он ещё даже не успел рассказать, на что будет спор. Спустя, кажется, вечность, когда до Чонгука дошла суть слов и понимание такой суммы, он наконец-то очнулся: — На что спорим? — Чонгуки, ты уверен, что готов услышать? — Джина веселила реакция своих друзей. Ему было до жути скучно, и была необходима хоть какая-то подзарядка. — Блять, не томи уже, а, — не удержавшись, громко произнёс Юнги. — Переспи с первым, кто выйдет из дверей нашего университета в течение трёх недель. Отправь мне фотоотчёт и деньги твои. Две тысячи долларов твои. Сокджин замер в предвкушении, стараясь скрыть свой азарт и горящие глаза. Он даже не заметил, как поддался слегка вперёд. Чонгук нахмурился, смотря то на хёна, то на двери универа. В его голове почему-то вдруг стало совсем пусто, хотя там всегда был целый ураган мыслей, которые никогда не давали ему покоя. Две тысячи, это почти три миллиона вонов. Этих денег хватит не только на лекарства для Лии, но и для полноценного лечения в больнице. — Я согласен, — выпаливает Чонгук быстрее, чем успевает полностью переварить суть спора. Улыбка Джина становится шире, и он радостно хлопает в ладоши: — Будет та-а-ак весело! — Для тебя «веселье» это переспать с первым встречным? — спрашивает тихо Намджун, в чьём голосе чувствуется небольшое отвращение. — Проникнуть в доверие, навешать лапши про вечную любовь, использовать и разбить сердце, — медленно перечисляет старший, приближаясь к лестнице, где сидят Юнги и Джун. — Ты считаешь это скучным? Просто представь, сколько эмоций испытают эти двое в течение трёх недель! Джин наклоняется почти вплотную к Намджуну, уже шепча последние слова, из-за чего Джун резко встаёт и подходит к Чонгуку. — И ты серьёзно согласился на эту хрень?! — громко спрашивает он. — Ты ведь знаешь, что этот идиот больной на голову! — Эй, не надо бросаться такими словами! — наигранно ахает Джин. Джун не обращает внимания на него, и не отводя глаз от младшего произносит: — Чонгук, одумайся. — Хён, — шепчет Чонгук, осторожно поднимая взгляд, — Лие необходимы лекарства и как можно скорее. Я смогу оплатить ей даже лечение в больнице. — Голос младшего наполнен одновременно болью и надеждой, а в уголках глаз появились слёзы. — Я не могу её потерять. Она единственная, кто остался в моей семье. — Ты можешь просто, черт возьми, попросить у нас денег! — вскрикивает Намджун, зарываясь руками в свои русые волосы. — Хён… — тихо шепчет Чонгук. Юнги, видя, как начали дрожать руки младшего, и то, как он сдерживает свои слёзы из-за мыслей о своей семье, не выдерживает и встаёт с лестницы. — Оставь его, — Юнги кладёт руку на плечо Намджуна. — Это его жизнь и он сам принимает решения. Чонгук благодарно смотрит в глаза своего хёна и сжимает руки в кулак, оборачиваясь к Джину: — Когда начинаем? — Чем быстрее, тем лучше. Я уже в нетерпении, — Джин подходит к Чонгуку и поворачивается к дверям университета. — Давай прямо сейчас. Как раз началась пара и людей будет не много. Первый человек, что выйдет из этих дверей, будет твоей «жертвой». Тебе всего лишь нужно будет переспать. Все поворачиваются к дверям в ожидании, и Чонгук мысленно умоляет, чтобы никто не вышел. Он совсем не хочет пользоваться и разбивать сердце какой-либо девушке. Ему всего лишь нужны деньги. Вдруг дверь открывается, и Чонгук громко сглатывает, понимая, что его молитвы были напрасны. Он обреченно ожидает выходящего человека. «Нужно всего лишь переспать». В этом нет ничего страшного. Он уже давно не девственник. Да и если они переспят по обоюдному согласию, то ничего такого в этом не будет. Наверное… Дверь не успела полностью открыться, как послышался грохот и звук разлетевшихся бумаг. Человек, что вышел, упал. Сам того не осознавая, Чонгук ринулся к двери, чтобы помочь и узнать, не пострадал ли этот человек. — Ох, как же больно, — совсем тихо прозвучало снизу. Чонгук, не раздумывая, приземлился на колени: — Вы не ушиблись? С вами всё в порядке? — Моя рука… — лишь произносит пострадавший и наконец-то поднимает свою голову в шапке. Чонгук встречается с большими испуганными глазами и теряет дар речи. Кажется, он совершил самую большую ошибку в своей жизни, согласившись на этот спор.