Чего хотел бы Дин?

В окно сквозь плотные шторы пробивался теплый, согревающий и делающий все вокруг уютным свет. Он падал на всклокоченные простыни и одеяла, которые, кажется, скрывают кого то под собой. Два спящих тела, спутанные между собой руками и ногами, даже и не думали просыпаться, как вдруг один из них так сладко потянулся, до хруста в модельной спине, что другой от звука немного зажмурился. Сэмми осторожно приподнялся над своим братом, нежно касаясь рукой его коротких волос и немного ероша их. Следом за рукой он коснулся губами его виска, аккуратно переходя от лба до носа и вниз до самых приятных в мире губ. Чувствуя все эти нежности со стороны младшего, Дин начал попытки проснуться как можно быстрее, ведь такое зрелище упускать нельзя. Ему безумно хотелось смотреть на мягкого, спокойного и уютного брата как можно больше, ведь в обычных условиях он как правило видит лишь жесткую линию сомкнутых губ и хмурые брови. Хотя один раз даже такой Сэм привел его к мыслям "этот парень слишком красив" и последующем быстром оргазме в кабинке туалета. Хотя он не жалуется.

Дин хотел бы больше домашнего Сэмми.

Веки медленно, словно налитые железом, не хотели повиноваться, но все же открылись и с любопытством уставились на длинноволосого. Мягкая улыбка начала растекаться по губам старшего от приятного зрелища, и Сэм неловко, смеясь и подпрыгивая на мягкой кровати, спросил: - И что же здесь смешного? - и увалился обратно в позе очень, очень задумчивого философа, поддерживая голову рукой, из за чего рельеф мышц стал виден еще более четко. Не будь у Дина выдержки, он бы взвыл сейчас просто от того, как же черт возьми эстетично выглядит его брат в утренних лучах солнца, укутанный простыней чуть ниже талии, с растрепанными волосами. Его Сэмми. Пожалуй, единственное, из за чего по нему сейчас нельзя было писать картину, это его теплая, словно ручной огонь, улыбка. Хотя Дин и без всяких полотен запомнит такого брата еще на очень долгое время.

Дин хотел бы запомнить все до мельчайшей детали.

- Смешного? Ты хотел сказать "прекрасного"? Потому что прекрасного здесь...- он по актерски оценивающе окинул взглядом его тело, успел уловить взгляд, полный задорного веселья и любопытства, и выпалил ответ: -да пожалуй все, что я сейчас вижу. - Читер. - и Сэм не мог любить эти моменты сильнее. Искренняя улыбка вновь появилась на его лице, и он приблизился к Дину, не говоря ни слова. Дин ведь и так все знает. Чувствует. Сэм спокойно утыкается ему в грудь, натягивая на них обоих сползшее утром одеяло и укрывается с головой, прячась в объятьях старшего. Дин кожей чувствует, что тот улыбается, и от этого только теплее. Старший Винчестер был умиротворен как никогда ранее в это гребаное утро, прижимая к себе родного человека, успевшего стать смыслом его жизни.

Дин хотел бы быть счастлив так, как сейчас, всю оставшуюся жизнь.