ветиверия в январе

старшеклассники вылетают после звонка в коридор, словно они подхваченные ветром сухие осенние листья. или лепестки сакуры, но яшигури-сенсей очень хочет курить, поэтому представляет их уже иссхошими — наступи да раздави. не то чтобы она не любила детей, нет, старшая школа — это уже взрослые, по которым плачут тюрьмы, виселицы и заброшенные парки аттракционов, она их очень любит, просто неприятно, когда находишь очаровательный материал, а они спят на партах и не помнят того, о чём говорили буквально позавчера. яшигури — чёрная прядь, убранная за ухо, выбивается и мягко падает на клетки журнала — поспешно отмечает, что они проходили и что она задала. — яшигури-сенсей. курить бы, правда, скорее бы скинуть все документы и убежать от школы. старшеклассникам вот можно прятаться по углам, а ей приходится соблюдать правила. быть взрослой тупо. — яшигури-сенсей. по пути домой надо бы купить каких-то леденцов, чтобы грозно грызть, и муки, потому что скоро выходные, можно побаловать себя домашней выпечкой. не то чтобы она любила печь и готовить, нет, это так, желание на десять минут, в магазине пройдёт. слышится короткий недовольный вздох. — яши-сенсей. — да? вот теперь она поднимает голову от своих записей и улыбается уголками губ. выпускному классу положено называть её так. почему? а чёрт его знает, яшигури просто так больше нравится. матои смотрит немного обиженно. она единственная из выпускников, кто такому прозвищу учительницы противится. она чуть-чуть занудна, но это когда у яшигури плохое настроение. в другие дни она старается не обзываться и честно признаёт, что матои просто прямолинейная и иногда слишком серьёзная. девочка, похожая не на сухие листья, но на целый иссушённый лес. посмотреть бы, как на нём распускаются цветы, потому что это будет больно для всех: и для леса, не привыкшего к собственной яркости, и для наблюдательницы, которая видит, как цветам не хватает веселья и они гибнут. — у вас была опечатка на слайде. яшигури ценит, что опечатка, а не ошибка. — где именно? — у вас там был треугольник a-b-c, но вы рассказывали про треугольник d-e-f. — рада, что ты меня слушаешь, — улыбка становится шире. матои становится миленькой, когда вот так хмурится. нельзя ей быть такой. — в тот раз вы говорили то же самое! и в предыдущий, и ещё… — ну-ну, я поняла, что ты у нас такая разумница, а я неумеха, — перебивает её яшигури. и всё же делает себе пометку пересмотреть презентацию. матои молчит, опустив взгляд, а потом — резко — аж приходится отшатнуться: — я не хотела вас обидеть, простите. мне просто хочется, чтобы у вас всё было в порядке. да, вот это характеризует матои больше всего. стремление к порядку. яшигури отпускает, и хотя курить хочется не меньше, ей хочется потрепать матои по голове и сказать, что всё в порядке и так. у неё короткие чёрные волосы — чуть вьются, словно на ночь были заплетены в косы — жаль, по длине не подходит, а то ради смеха они могли бы сплести их в одну косу. матои кланяется и уходит. сигарета оказывается в пальцах яши через пятнадцать минут. вот теперь, милая ма-чан, всё в порядке. яшигури скользит взглядом по ученикам, пока идёт в кабинет. ко-чан, лин-чан, ри-чан, шин-чан — кого запоминает, то только так. ей нужны милые слова, пропевание гласных, уменьшительно-ласкательные, потому что в голове такая темнота, что хотя бы слова в ней будут жить добрые — светлячки, затерявшиеся в полуночном шторме. яши никогда не была на море, ей волны — параболы, мелом начерченные на доске. она даже не жалеет, ну что там такого в этом море? будет лунной дорожкой манить на глубину — яши знает: не сдержится и попадётся. уйти на глубину кажется более заманчивой идеей, чем по жизни достигать высот. яшигури сегодня задерживается: нужно заполнить все отчёты, потому что сегодня — последний рабочий в этом году. и она, конечно, оставила всё на последний день. это было сознательно, но всё равно обидно. ожидалось, что к моменту сдачи работ мир умрёт, умрёт весь, обратится в прах, забудет сам о себе, выболит весь себя, и другие планеты, если останутся, даже не вспомнят, что вместо космической пустоты что-то было, да превратят место бывшей земли в космическую свалку. или ждалось, что умрёт только яши, умрёт вся, затяжным прыжком из комы за пределы космоса, вытравится пеплом и дымом или изойдёт на меловую пыль и невидимые параболы. но жизнь продолжается. (яшигури не знает фразы хуже.) отчёты заполняются к семи вечера, за окном темнеет, а в школе, вероятно, только охранник, и то ещё не шибко готовый исполнять свои обязанности, потому что ещё только вечер, а все ждут агрессии только от ночи. яши открывает окно и перегибается через подоконник. падать со второго этажа невыгодно: не умрёшь, но вот сломать что-то можешь. поэтому она крепко стоит на ногах. в зимнем ветре — хриплая простудица, озноб при высокой температуре, резко выросшие шансы задохнуться — поэтому яши его подпускает ближе. она курит — вот так, да, прямо в школе, всё равно не заметят, а дым можно списать на пар в холодную погоду — оставляет ожоги на зиме. та льнёт ближе. — яшигури-сенсей. яши дёргается и едва не роняет сигарету: вот этого нельзя, дворник найдёт сигареты на школьном дворе — будет скандал и разборка. прячет сигарету, как и хотела — глупо и нелепо — в файл. разворачивается и мягко улыбается, и зима залетает в открытое окно и целует её в макушку. — да, матои-кун? — она чуть склоняет голову. никогда не называла её ма-чан вслух — даже не хочется. — я тут… кое-что принесла. она немного смущается, а потом мотает головой, словно себя успокаивает, мол, ты не делаешь ничего предосудительного и не совершаешь ошибок. — что же? — яши делает несколько шагов к ней. матои протягивает цветной пакет. — с наступающим новым годом, сенсей! — и кланяется. — ох… а я вот тебе ничего в ответ не приготовила. — я на это рассчитывала, — спокойно говорит матои, — потому что мы и договаривались обмениваться подарками. — ты, как всегда, права. матои кивает, потому что да, она права, даже если людям вокруг не нравится слышать об этом. — знаешь, я… — яшигури склоняет голову, словно раздумывает, продолжать ли. — я в школе, да и в университете тоже, всегда недолюбливала людей, похожих на тебя. — вот и меня с наступающим. — ого, ты умеешь говорить с сарказмом. матои пожимает плечами. — я не робот. — о, вот именно поэтому я и недолюбивала вас, таких правильных девочек и мальчиков, вы были похожи на роботов. матои копирует жест — склоняет голову набок — и мягко говорит: — это не настоящая причина. яшигури прикусывает язык. — ну, самое главное — я недолюбливала, понимаешь? то есть — это было, а сейчас уже нет. матои осторожно кивает. яши кажется, что её черты становятся мягче. значит, прямая-прямая — а всё-таки что-то кривенькое в душе прячет. — почему ты вообще тут так поздно? — спохватывается яши. — приехала отдать подарок. я забыла его дома, — вздыхает матои. — но уточнила у охранника, что вы ещё здесь, и попросила брата подбросить. он меня ждёт, поэтому мне пора… — ох, хорошо, что тебя увезут, но… ты — и забыла? — я человек, — с лёгкой усталостью напоминает матои. — и мне ещё предстоит выяснить, почему я чувствовала сегодня такое волнение, которое спутало мои мысли. — надеюсь, ты найдёшь все ответы, — улыбается яшигури. они прощаются, снова желают друг другу хорошо провести новогоднюю ночь. яшигури даже машет рукой, когда видит, как матои садится в машину. ученица машет в ответ. да, матои, конечно, права, и умных людей яши не любила не из-за схожести с роботами, но просто из зависти. не к уму, нет, сама-то она тоже умна, просто эти люди знали, как нужно жить. и если они и задавались вопросом, что же со своей жизнью делать, то сразу находили на него ответ. яшигури к своим годам так и не нашла. она закрывает окно и заглядывает в пакет. матои очаровательна и в выборе подарков: как-то яшигури делилась тем, что ей дарили аромалампу, а вот масел к ней нет. матои положила в подарок несколько флакончиков с аромамаслами. яши пробегается взглядом по названиям: в основном там что-то успокаивающее. даже есть ветиверия — яши её очень ценит, она очень умиротворяюще действует. яшигури позволяет себе роскошь перед праздником и вызывает такси. новогоднее пролетает незаметно — конфетти на асфальте отмечает место, куда нужно прыгать с крыши, зима цветёт фейерверками и пальцами тушит бенгальские огоньки, люди связывают руки гирляндами, а божки горько плачут в плечи друг друга от человеческих желаний, которые им следует исполнить. зимние каникулы заканчиваются, и яшигури обнаруживает себя в школе, и это странное чувство, потому что она не помнит, как сюда пришла. видимо, не отошла от простуды, которая послушно разделила с ней новогоднюю ночь. она вглядывается в учеников — к счастью, сегодня выпадает только последний урок — и почти никого не узнаёт. но матои на своём месте, а значит, всё в порядке. урок проходит быстрее, чем яши привыкла, видимо, так хорошо легла тема в юные головы. со звонком она лишь на секунду оборачивается на доску, чтобы посмотреть, много ли нужно стирать, а ученики уже пропадают. кроме ма-чан. напротив, она уверенно подходит к учительскому столу. яшигури тяжело вздыхает. — что ж, опять ошибка? — не совсем, — матои качает головой. — даже не знаю, как бы вам сказать, чтобы не шокировать… с другой стороны, нет ничего вернее простых слов. яши кивает, мол, согласна, а теперь говори — прямо и просто. — я вижу призраков, — спокойно сообщает матои. яшигури несколько раз моргает. в голове вертится что-то знобящее. — именно поэтому я смогла прийти на ваш урок сегодня. со стороны могло бы показаться, что я просто весь урок просидела в пустом кабинете. к счастью, сейчас все торопятся, на меня никто не обращает внимания. и я с остальными духами школы смогла спокойно послушать ваш урок. яшигури смотрит пристально, а потом расслабляется и даже улыбается. — а я-то гадала, почему я не узнаю их лиц. а они, значит, школьные призраки, ха. — яшигури-сенсей, — строго прерывает её матои. — вы мертвы. яши улыбается шире. — знаю. вспомнила теперь. — вы помните, как?.. ещё шире. — ох, хорошо помню. я по-ве-си-лась, — напевает яшигури и подмигивает. матои опускает взгляд. — да, вы повесились. в первый день нового года. говорят, в вашей квартире очень приятно пахло лавандой. — о да, это из твоих успокаивающих масел. — не очень сработало, да? — вдруг горько усмехается матои. — напротив, я была очень спокойна, когда делала петлю. матои теперь смотрит прямо. — если спросишь, почему я это сделала, — я не отвечу, — ворчит яшигури. — я не спрошу. яши благодарно кивает. она любовно гладит доску. теперь сюда не вернётся. вдвоём выходят из кабинета. к счастью, в коридоре никого, и они могут ещё поговорить. — ты не боишься призраков? — не-а. всю жизнь рядом с ними, уже научилась с ними общаться, — пожимает плечами матои. — а вы не боялись умереть? — всю жизнь об этом мечтала, уже научилась быть мёртвой, — яшигури усмехается. они выходят на улицу. — людей боюсь больше, — честно говорит матои и кивает на двоих, стоящих поодаль. это два демона их старшей — второй преподаватель математики кавакура-сенсей и преподавательница химии кобу-сенсей. сегодня они оба носят траур. кем должен быть тот, по кому скорбят демоны? — ну-ка спрячься, давай послушаем, — хищно прищуривается яши. — зачем?.. — пытается возмутиться матои, но послушно прячется за мусорный бак, недалеко от которого и стоят учителя. яшигури залезает на крышку мусорного бака. — я и не знал, что у неё были подобные мысли, — выдыхает кавакура. — мне кажется, никто не знал, — вздыхает кобу. у неё заплаканные глаза. кавакура сквозь зубы рычит-ругается. — я собирался признаться ей в любви, когда у учеников будет выпускной, — добавляет он. — я тоже, — шепчет кобу, — под сакурой, чтобы всё романтично. они смотрят друг на друга — демоны, влюблённые в одного человека — и понимают всё, что друг в друге творится. эта смерть странным образом связывает их, но не приведёт ни к какому союзу. просто теперь, пересекаясь у одной могилы, они будут друг другу понимающе кивать. — такие смешные, признаются мне, мёртвой, в любви, стоя у мусорных баков, — веселится яшигури. — а вы догадывались? — шепчет матои, которую никак не задевает, что о любви приходится говорить у свалки. — не-а. я сейчас, конечно, в ужасе. но ничего уже не исправить. да и если бы кто-то из них признался, я бы… — она махнула рукой. — меня бы это не спасло. матои слышит, как учителя уходят, и выпрямляется. — больше с вами по помойкам лазить не буду, — чуть обиженно говорит она. яши фыркает. — да не то чтобы я так планировала теперь жить… — она осекается и вдруг мечтательно тянет. — я хочу умереть. снова. почему я продолжаю существовать? — потому что ваша смерть была бы ошибкой, — предполагает матои. — а я стараюсь привести мир в порядок. — так это твоих рук дело? матои пожимает плечами. — кто знает? вы первый призрак, с кем я вот так долго общаюсь. они стараются избегать людей так же, как мы их. — ну, мне никакого списка правил не выдали. возьми на себя ответственность за то, что я всё ещё здесь, и поскорее найди способ закончить моё существование. — я постараюсь, — матои слегка кланяется. яшигури спрыгивает с бака и хлопает себя по карманам. там обнаруживаются сигареты и зажигалка, которые работают в её призрачном мире. — ну хоть это мне оставили, и то славно, — она закуривает, потому что теперь может не бояться, что её поругает директор или что она причинит вред ученикам. — знаешь, ты ведь очень внимательна, а ещё разгадываешь мир вокруг — тебе надо открыть потусторонне-детективное агентство, на вывеске написать, что ты современная ведьма, сочетающая в себе математика и демоницу. матои улыбается уголками губ: — я подумаю. — я даже напрошусь тебе в помощницы, чтобы ты не забывала, что твоя цель — обеспечить мне настоящую смерть. матои шутливо отдаёт честь. январский ветер мимо проносит то ли первые снежинки, то ли кусочки рассыпавшегося загробного мира, в который никому уже не получится попасть. в середине весны в их городе появляется то ли детективное, то ли ведьмовское бюро. её хозяйка прямолинейна и как будто даже не верит в магию, но иногда говорит сама с собой и повторяет свои обещания найти способ умереть снова. у неё всегда пахнет ветиверией и зимой.