Летний лагерь

«уже скучаю», — вертелось в голове Фрэнка, пока он валялся на своей кровати, бездумно глядя в потолок. прямо сейчас весь его разум находился где-то очень далеко, где-то не здесь, определено за пределами небольшой комнаты, а тело продолжало пробивать мелкой дрожью, когда слабый ветерок просачивался из приоткрытого окна и облизывал пятки. мальчик чувствовал себя примерно так же, как и в первые дни прибывания в этом место — потерянным и беззащитным. казалось, Джерард уже так долго находился рядом с ним (чуть ли ни всю жизнь), и вдруг он исчез. в самый неподходящий момент. именно в этот момент Фрэнку так безумно сильно хотелось, чтобы Уэй оказался рядом, обнял и поцеловал его. хотелось побыть маленьким эгоистом и забрать то, что «принадлежит» ему, где бы не находился парень, наплевав на чужие дела и чувства, просто чтобы одарить себя таким желанным ощущением безопасности и тепла., но Джерард был далеко. наверное, далеко. Айеро и сам не до конца был уверен, где находился этот парень. единственное, что его беспокоило, так это минутная стрелка на часах, до одури медленно пересекающая циферблат. время будто хотело выступить самым худшим врагом маленького Фрэнка. его глаза на пару со временем постоянно подводили: они то сами собой закрывались, позволяя прочувствовать мгновение сладкой полудрёмы, то резко открывались, натягивая ниточку оголённых нервов.

***

ожидание не прошло бесследно. окончательно уставший после так называемого ничего не делания, Фрэнк уже был на пути к назначенному месту встречу. бережно сложенное вдвое письмо Джи покоилось в заднем кармане джинсов, одним лишь своим присутствием оно придавало своему адресату силы ждать столько, сколько потребуется. сначала он просто следил за временем на экране телефона, затем отсчитывал про себя минуты, ходил из стороны в сторону, посидел в каждом уголке лесного домика, даже заглянул в некоторые шкафчики от нечего делать. скорее всего восемь часов стукнуло ещё минут двадцать назад, а Фрэнк всё продолжал уныло вздыхать, пытаясь расслабиться на крохотном жёстком диванчике. несколько раз Айеро перечитывал наспех выведенные слова на бумаге, чтобы убедиться в том, что он не перепутал время. в какой-то момент он перестал включать экран телефона каждые пять минут. вера в то, что Джерард вот вот появится не отступала, а наоборот крепла с каждой отсчитанной минутой. только, кажется, даже она не могла жить вечно. длинный летний день подходил к концу, августовское солнце постепенно садилось среди высоких деревьев. не нужно быть гением или иметь под рукой часы, чтобы понять — время уже давно перевалило за восемь вечера. только сейчас какая-то невидимая пелена страха вдруг окутала Айеро. «возможно, он просто забыл», — судорожно перебирал идеи парень, пока пробирался сквозь высокую траву назад к лагерю. «или ему не разрешили уходить из лагеря», — цифры на телефоне подтверждали прошлые догадки. уже было без пятнадцати десять. «скорее всего он ждёт меня в комнате. да, точно, я приду, увижу его, крепко обниму и не буду отпускать ещё ближайшие минут десять». колени Фрэнка тряслись от вечерней прохлады и страха. он так облажался, когда вдруг потерял счёт времени. наверняка, его отсутствие уже заметили, и по-хорошему вожатый должен донести об этом родителям. правда, когда мальчик цеплялся пальцами за пошарпанный подоконник и перелезал через окно, он совсем не боялся того, что сейчас над ним может возвышаться грозная фигура вожатого, который обязательно прочтёт ему лекцию о правилах поведения, и, конечно же, Фрэнк больше никогда не сможет убегать с территории лагеря, когда вздумается. глаза медленно привыкли к полумраку в комнате. мысль о том, что вот вот Джи бросится к нему с объятиями сама по себе отступила. Айеро напряжённо выдохнул. его взгляд зацепился за дальнюю кровать, на которой определенно кто-то лежал. — Джерард? — несмело прошептал он, подходя ближе, — Джи, — мальчик начал тормошить спящего. — мм, какого черта, — раздался заспанный приглушённый голос, — Фрэнк, что ты делаешь? — Рэй? я просто, я думал, что… — он резко замолчал, набирая в лёгкие побольше воздуха. оглянулся, понимая, что кроме его собственной кровати пустуют ещё две. — ты не знаешь, где Джерард? — низким голосом спросил он. — Джерард? его и Майки забрали родители сегодня утром. я думал ты знаешь. — но они должны были уже вернуться… — вернуться? нет, Фрэнк, ты не понял. они уже не вернутся сюда. — п-почему? — у Майки началась какая-то пищевая аллергия. до конца смены осталось всего пару дней, так что их родители решили забрать их пораньше. Айеро сильно сжимал плечи тонкими пальцами, оставляя на коже покраснения. его всё ещё жутко трясло, но уже не от холода. в глазах всё будто поплыло, превращаясь в одно большое тёмное пятно, а к горлу подкатил комок из смешанных чувств. его будто обманули, подставили, прокатили лицом по земле. вместо такого необходимого сейчас тепла он получил холодную пощёчину откуда-то из темноты. он даже не понимал за что… — Фрэнк? — где-то далеко прозвучал голос Торо, — всё нормально? ты выглядишь уставшим. на полусогнутых ногах мальчик дошёл до ближайшей кровати и зарылся в одеяло. — всё хорошо, — прошептал он в ответ, — спокойной ночи. Рэй недоверчиво покосился на друга, пожал плечами и продолжил спать. выполнить такой же трюк сейчас для Айеро было чем-то немыслимым. он свернулся в клубок, поджимая ноги и совсем забывая о том, что собрался спать прямо в уличной одежде. руками он прижимал к груди совсем разряженный телефон и потрёпанное письмо. по щеке скатилась слеза, так тихо и беззвучно. Фрэнк, может, и предпочёл бы выплеснуть всю свою злость и обиду в полной мере, но прямо сейчас на это просто не было сил.

***

смена ещё не закончилось, а Фрэнку казалось что закончился весь кислород на грёбаной Земле, потому что его лёгкие уже не могли расправиться. казалось, будто прошло не три недели, а целая жизнь или даже несколько, несколько жизней в одно маленькое мгновение. так много чувств и эмоций он испытал за 20 дней, проведённых в этом месте, столько, сколько не испытывал, наверное, за все свои пятнадцать лет жизни. смена закончилась, а вместе с ней закончился и маленький, но очень важный для Фрэнка отрезок его жизни. а, по правде говоря, казалось, что закончился и сам Фрэнк. все последние дни он был сам не свой. глупое осознание того, что у него нет абсолютно никаких контактов Джерарда пришло только после всего этого. Айеро понятия не имел, где живёт этот парень, и смогут ли они вообще увидеться снова. мыли так нагнетали. прощание с Рэем оказалось более, чем сухим. всё сказанное на прощальном выступлении тоже пролетело мимо ушей. только тихая мелодия старой песни, играющей в маминой машине, смутно всплывала на задворках памяти. ужасно неправильно было надеяться на что-то хорошее. чем это могло закончиться? на что он вообще мог рассчитывать? статичная грусть поглотила его не меньше, чем на неделю., а ведь Фрэнк с самого детства ненавидел лагеря… что ж, кажется, теперь он ненавидит лагеря в миллион, если не в миллиард, раз сильнее.

***

август. среда. спустя два дня после приезда. Фрэнк убивал время за просмотром однообразных сериалов и поеданием вредной еды. его понурый взгляд говорил о том, что парню было до безумия тоскливо и динамо в своей небольшой городской квартире. неожиданный звонок телефона. неизвестный номер. Айеро не стал отвечать. всё тот же неизвестный номер звонит спустя ещё две минуты. Фрэнк решается ответить. — да? — монотонно проговаривает он. — привет, — слышится тихий голос, смешанный с телефонным помехами, на том конце провода, — это я… повисает минутная пауза, а затем голос с другого конца снова начинает говорить: — эм, я просто… я хотел поговорить с тобой. и извиниться. да, я хотел извиниться. я совсем забыл узнать твой номер, но мне удалось выпросить его у кое-кого. в общем, ээээ. я, прости, я хочу объяснить всё. надеюсь ты не подумал ничего плохого, Фрэнк, я, правда, виноват. ещё я узнал, где ты живёшь, и подумал… может, мы сможем встретиться до конца каникул и всё обсудить… надломленный, судорожный голос всё продолжал и продолжал говорить, постоянно сбиваясь и заикаясь от волнения, но Фрэнк уже давно не слушал… он просто глупо улыбался, держа телефон возле уха. единственное, что вертелось в его голове, от чего его бросало в жар, и хотелось завизжать от радости было: «Джи… мой… Джи. это, правда, ты…»