Хэзер любит зеленое

      Оставшись одна в комнате, Хэзер кое-как заставила себя встать с кровати и одеться. Если честно, делать этого совершенно не хотелось. Тем более когда первым уроком была Травология. Даже спустя столько времени она до сих пор не могла заставить себя думать об этом предмете, как о чем-то важном. Первые пять лет это было еще сносно, но сейчас… В общем-то после СОВ надобность в Травологии отпала совсем… И может быть Хэзер не хотела туда идти, потому что Чендлер все еще злилась, а чертова Травология в этом году проходила вместе со Слизерином.       При мысли о последствиях решения Хэзер последовать дурацкому советы Марты «выбрать ту профессию, которую хочешь ты», по телу пробежал холодок. Прошло целое лето, но вспоминать об этом все равно было тяжело. Да и сейчас дела обстояли не лучше — Чендлер наотрез отказалась принимать Хэзер обратно после ее предательства.       И каждый раз, когда она извинялась, и ее отвергали, где-то внутри было так тяжело и гадко, будто бы Хэзер находилась не на своем месте. Потому что мое место рядом с Хэзер Чендлер, пыталась она успокаивать себя в такие моменты, но почему-то это никогда не работало. Тогда она подходила к зеркалу и долго разглядывала свое отражение в надежде на то, что что-то изменится. Потому что это наверняка бы позволило почувствовать себя лучше. Может быть ее волосы стали светлее с последнего раза? Может быть галстук наконец поменял цвет? Этот синий-синий галстук, который с каждым днем все сильнее хотелось сжечь к чертям собачьим. Или разорвать. Или выкинуть и больше никогда не надевать. Синий был ей отвратителен. Может быть не всегда, но последние два года Хэзер ненавидела его. Точнее, она ненавидела его рядом с собой. Хотелось заменить его другим, более правильным цветом. Например, зеленым. Да, зеленый был бы просто отличным. Но ничего не менялось, и день ото дня Хэзер надевала синее, чтобы все те идиоты, которые ее не знали, могли понять, к какому факультету она принадлежит. Тупость.       Тяжело вздохнув и скрывая этим вздохом несколько ругательств, Хэзер устало легла обратно на кровать набок и прижала колени к груди. Хотелось спрятаться от всего и больше никогда не выходить из своего убежища. Может не идти сегодня на Травологию? Может быть она просто скажет, что плохо себя чувствовала, и профессор Спраут не назначит ей отработки? В конце концов, Хэзер и правда чувствовала себя не слишком хорошо — все внутри скручивалось от ужаса при мысли о совместном занятии со Слизерином. Конечно хотелось верить, что гнев Чендлер пройдет, и она все же позволит Хэзер вернуться в компанию, но с каждым днем надежда все угасала и угасала…       Как Хэзер оказалась в библиотеке с энциклопедией по Травологии в руках, она не знала. Во всем теле была прежняя усталость, а настроение все еще было ни к черту. Но… судя по времени, отключилась Хэзер не больше десяти минут назад. Может даже и не совсем «отключилась»… Стоило как следует напрячься, в голове начали всплывать рваные воспоминания о том, как она ответственно решила изучить тему занятия самостоятельно; о том, как бродила между стеллажей в поисках нужной книги… Наверное, даже неплохо, что ей удалось не думать ни о чем хоть немного. С начала этого года наибольшее количество проблем приносили исключительно собственные мысли. Хэзер почти готова была заявить, что они убивали ее. Пришлось даже изобрести хитрый способ по избавлению от них, но он был… временным. Да и не всегда хотелось им воспользоваться. Сейчас, например, нет.       Неожиданно кто-то сел напротив и чуть ли не бросил на стол свою книгу. Хэзер тут же вздрогнула от громкого звука, разнесшегося эхом в тишине библиотеки, и осторожно взглянула на человека, нарушившего ее одиночество. Джей-Ди. Внутри все на мгновение сжалось, и Хэзер, ощущая, что начинает глупо краснеть, вернула взгляд в книгу.       У них с Джей-Ди… не сказать, что что-то было, но… вроде бы все-таки было. Скажем так, иногда им нравилось проводить вместе время. За… разными занятиями. Было сложно объяснить, почему они выбрали для этих целей именно друг друга. Потому что Джей-Ди точно нравилась Вероника, а не Хэзер. Да и ей, как человек, Джей-Ди тоже не симпатизировал. Он был странный. Слишком тихий, слишком довольный, слишком высокомерный со своим насмешливым взглядом. Кажется, он был таким человеком, которому кроме Слизерина не подошел бы ни один факультет. И в отличие от Чендлер, о нем Хэзер говорила так в самом плохом смысле.       Но, несмотря на это, ее тянуло к нему. По-странному, извращенно так, абсолютно неправильно. И Хэзер совершенно это не нравилось. До той самой секунды, пока они не оставались с ним вдвоем в каком-то тихом неприметном месте. Тогда все, что казалось ей омерзительным, почему-то становилось привлекательным. Да и он, кажется, чувствовал что-то похожее. Они наслаждались друг другом время от времени, но в другие моменты вряд ли кто-то мог бы сказать, что они хотя бы знакомы.       Сейчас Хэзер совершенно не хотела его, не собиралась даже думать о нем, однако что-то на уровне инстинкта все-таки возвращало мысли к Джей-Ди, находящемуся на расстоянии вытянутой руки. Рядом. В библиотеке, в которой, кажется, были только они вдвоем. Не больше, чем привычка. Но ей стоит быть сильнее привычек. Именно поэтому Хэзер будет делать вид, что не знает его, будет вести себя так же, словно рядом много толпящихся напуганных первокурсников. Но ведь никто не запрещает ей иногда смотреть в его сторону, да?       Старательно делая вид, что энциклопедия по Травологии была центром ее внимания, Хэзер наблюдала за Джей-Ди. За тем, как он лениво перелистывал страницы книги; за тем, как он то и дело с иронией приподнимал бровь; за тем, как иногда бросал на Хэзер взгляд в ответ… Тихо сглотнув, она опустила глаза, сосредотачиваясь на чтении. Может он не заметил, что она на него смотрит? А сам зачем смотрел? Будет хорошо, если ей просто показалось. — Эй, — лениво, с некой насмешкой, позвал ее Джей-Ди. Вот дерьмо.       Хэзер его проигнорировала, еще ниже склоняясь над книжкой. В критических случаях разрешается даже использовать заклинание Диффиндо, чтобы избавиться от ядовитой тентакулы, кое-как сумев сфокусироваться на тексте, прочитала про себя Хэзер. Сразу после этого Джей-Ди громко хмыкнул, заставляя ее вздрогнуть. — Не хочешь со мной поздороваться? — спросил он. И Хэзер готова была поклясться, что он прямо сейчас смотрел на нее со своим этим прищуром, который казался ей одновременно просто ужасным и мерзким, но таким… привлекательным.       Пытаясь отогнать эту мысль от себя, Хэзер крепко сжала зубы. Употребление сока ядовитой тентакулы не смертельно, однако очень вероятно жжение в горле. Также кожа волшебника может приобрести фиолетовый оттенок. — Я могу использовать Империо, но будет мило с твоей стороны поздороваться без принуждения, — внезапно оказавшись рядом, прошептал Джей-Ди ей на ухо. Она тут же вздрогнула, ощущая, как предательские мурашки пробежали по спине, а низ живота начало сладко тянуть от одной только мысли о том, для чего Джей-Ди может применить Империо. — Ты этого не сделаешь, — облизнувшись, почти спокойно отозвалась Хэзер, и Джей-Ди снова хмыкнул, как бы спрашивая у нее, уверена ли она в этом. Проблема заключалась в том, что она не была, — Империо — непростительное заклинание, — стараясь убедить хотя бы кого-то из них, резонно заметила Хэзер.       Джей-Ди казался идеальным отражением символа своего факультета — хитрый змей. И невозможно понять, укусит он, впрыскивая внутрь смертельный яд, или будет обвиваться вокруг тебя кольцами, пока не задохнешься в его холодных склизких объятиях. Именно эта неизвестность так раздражала и привлекала одновременно. Джейсон Дин был чертовой головоломкой, во время решения которой каралась каждая ошибка. Он был тайной, от которой хотелось держаться подальше. Он был тайной, которую Хэзер хотелось раскрыть. Он отвлекал ее от мира, и отвращение к его личности и себе было справедливой ценой за покой, даже беспамятство. Но сегодня все было иначе. Правда ведь?..       Словно бы недовольный затянувшимся молчанием, Джей-Ди взял Хэзер за подбородок и заставил посмотреть на себя. Его прикосновения были переполнены фальшивой нежностью. Искусный притворщик, считающий всех вокруг идиотами. Но Хэзер умнее, Хэзер ни за что не поверит в то, что Джей-Ди питает к ней нежность. Чем больше она его узнавала, тем больше убеждалась в том, что нежность — не то чувство, которое было ему свойственно. Вряд ли даже то, что он испытывал к Веронике, можно было обозначить этим словом. Даже если он по-настоящему любил ее, Хэзер не смогла бы представить Джей-Ди искренне мягким и нежным. Тогда это был бы уже не он. Все его движения, то, как он выглядел, то, как говорил — оно было насмешливым и высокомерным. — Ничего не хочешь мне сказать? — с легкой и почти жестокой улыбкой уточнил он. От количества ленивого снисхождения, сквозившего в его голосе, стало тошно. — Здравствуй, — сдалась Хезер, смотря прямо ему в глаза. Она сказала это спокойно. Достаточно, чтобы играть с ним на равных. Джей-Ди будто бы сразу смягчился и отпустил подбородок Хэзер. — Хочешь рискнуть в библиотеке? — своим обычным тоном, почти что будничным, спросил он. Все как всегда — даже не попытался как-то скрыть свое единственное намерение за намеками или наводящими вопросами. Его не волновало, согласится Хэзер или нет, потому что они оба знали, что согласится. Джей-Ди уточнял только место. Да и то стал это делать после того, как Хэзер сказала, что ей нравится не везде. — Нет, — поджала она губы. Потому что в этот раз она настроена решительно, в этот раз она смогла оставить все свои мысли и переживания позади без дополнительного унижения.       Но Джей-Ди, словно не расслышав, уже положил ладонь ей на колено и начал медленно вести вверх по бедру. По телу пробежала хорошо знакомая дрожь, и Хэзер в почти бессознательной попытке заставить его прекратить, одернула юбку. Но этот жест был проигнорирован, не остановив Джей-Ди ни на мгновение. Он невозмутимо подцепил край ткани и быстрым — еле заметным — движением откинул его выше, продолжая при этом поглаживать бедро Хэзер. Ну почему она решила не надевать сегодня колготки?!       И несмотря на то, что она не хотела, чтобы он продолжал, предпринимать ничего тоже не было желания. Не потому что это бы его не остановило. Хэзер была уверена, что если бы она сейчас встала или скинула его руку, Джей-Ди просто хмыкнул бы и вернулся к своей книге. Вряд ли он находил секс с ней чем-то, что стоило настоящих усилий. И это должно было быть оскорбительно и унизительно, но как и много раз до этого, Хэзер было плевать. Даже если не было с самого начала, становилось в тот момент, когда Джей-Ди касался ее вот так, заставляя трепетать от предвкушения. — Нет, — повторила Хэзер, не зная, что хотела этим сказать. Слабая попытка ее гордости отказаться от этого, такая же бессознательная, как и все ее мысли и действия сейчас. И Джей-Ди, будь он проклят, знал это. Он даже не вздрогнул. Лишь продвинул ладонь чуть дальше, щекочущим движением погладив Хэзер по внутренней стороне бедра. — Я так не думаю, — зачем-то произнес Джей-Ди, и будто бы желая подтвердить собственные слова, внезапно убрал руку. Хэзер же, резко выпустив весь воздух из легких, еле удержалась от разочарованного стона. Это несправедливо. Просто несправедливо. — Верни, — коротко приказала она, облизнув пересохшие губы. Все было так же, как и всегда. Он всегда заставлял ее унижаться. — Заставь меня, — усмехнулся Джей-Ди, внимательно наблюдая своим змеиным взглядом за каждым движением, за каждым вздохом Хэзер. И она, в очередной раз за этот семестр послав свою гордость к черту, села к нему на колени. — Верни, — снова в приказном тоне заявила Хэзер, кажется, впервые смотря на Джей-Ди сверху вниз. А он, вновь почему-то самодовольно усмехнувшись, покорно вернул руку на ее бедро.       Дальше последовала только та самая приятная пустота и забытие, ради которого Хэзер каждый раз возвращалась к нему. Каждый раз возвращалась, каждый раз говоря себе, что этот — последний. И сейчас все было так же, как и всегда.       Но когда Хэзер очнулась, вновь позволяя мыслям начать роиться в голове, у нее в руках был крепко зажат зеленый слизеринский галстук. Такой, о котором она грезила уже давно. Был ли то акт милосердия и жалости Хэзер не помнила. Очевидно только, что галстук принадлежит (а что вернее, «принадлежал») Джей-Ди. А еще для Хэзер было очевидно, что при взгляде на него она чувствует, как внутри растекается приятное тепло. Не потому что она любит эту слизеринскую сволочь, нет. Просто Хэзер любит зеленое.