Где-то в Москве, надеюсь, не с нами

      — Ребят, а где Леха? Его уже полчаса нет.

***

      Свежий воздух был весьма кстати после столь душного помещения, в котором запах курева смешался с диким перегаром друзей, воюющих за рюмашку. Хесус, по-честному, даже пожалел, что согласился пойти — но останется, раз уж пообещал Сане.       На улице уже давно стемнело, а этот уголок не особо освещался, поэтому парню в нем было комфортно: сюда никто не зайдет. Однако все же какая-то парочка пьянчуг решила здесь перекурить, стоя возле мусорных баков.       — Слышь, пидарок, че такой недовольный? Что-то не нравится? — подходя ближе, сказал тучный мужчина, держащий меж зубов тлеющую сигарету. Он не особо видит что-либо в такой темени, оторвавшись от телефона, и хотел уже ускользнуть от него, но…       Падает на асфальт, сбитый с толку, хватается за пульсирующий нос, из которого тут же полилась кровь, стремительно пачкающая вещи. Перед глазами все размыто, стало вдруг тревожно от настигающего грозного силуэта. Машинально он отполз к стене здания, закрывая тонкими руками лицо и ребра, не замечая, как совсем тихо хнычет, готовясь к ужасному.       Его костлявые запястья хватает широкая ладонь и тут же ему прилетает справа. Компания смеется, что-то бурно обсуждает, а мужчина вставляет язвительные слова — но Хесус слышит лишь звон в ушах.       Одной рукой его хватают за щеки, поднимая окрававленное лицо с дрожащими ресницами, с которых опадают жгучие слезы. Его тонкие пальцы хватают руку, что начала сжимать горло. Распахнутые широко глаза и открытый рот в немом крике, кажется, лишь забавляли обидчика. Резкая боль прошибает его тело, когда с нескольких сторон его ударяют ботинками о ребра. Что-то утыкается в эпигастральную область и жмет с силой, заставляя парня согнуться. Голова раскалывается…       Лежит бездушным телом. Смотрит за мигающими перед ним силуэтами и слышит неразборчивые крики, даже женский плач и свое собственное хрипение.       — Леш!       Вова поднял за подбородок ровное лицо Хесуса, обезображенное кровавыми разводами и полосами, небольшими ранками, оставленными грубым асфальтом.       — У него нос сломан?       — Нет, просто переволновался, наверное. Вызывайте скорую.       — Может поднять?       — Алло, Макс, долбоеб, вдруг у него сломано что-то…       — Ребра сломаны, — хрипло и совсем тихо говорит Леша. На него тут же оборачивается Вова, смотря с небольшим удивлением, — и я ничего не вижу.