Diabolus et puer

      В отдалённой деревне, что окружёна густым лесом со всех сторон, есть легенда, будоражащая умы юных рискованных мальчишек и девчонок — легенда о демоне, заточённом в книгу.       Согласно той легенде, страшный могущественный демон много веков назад был заперт священником в старой тетради-дневнике, что спрятана где-то в библиотеке. Но заточить демона навеки не получилось — слишком был силён, и сумел создать лазейку для освобождения. Найти тот дневник сможет либо тот, кто чист сердцем и телом, либо тот, чья душа настолько черна, что даже ночное небо кажется ярчайшим светом, и выпустить демона, чьё имя запрещено называть, если не хочешь накликать беду — а он в благодарность исполнит одно желание, каким бы оно ни было.       Гарри никогда не интересовался этим — какой бы трудной ни была жизнь, он знает, что связываться с тёмными силами опасно, и ничем хорошим это не кончится. Ни когда кузен Дадли со своими припевалами зажимают его и избивают, ни когда другие мальчишки гоняют его по деревне, называя проклятым уродцем за необычные зелёные глаза, ни когда мама и папа ругаются в соседней комнате.       Да и, кроме того, не считает он себя настолько порочным или невинным, чтобы таинственное проклятье пропустило его, позволив отыскать дневник.       Так он думал, пока кучка задир не загоняет его в ту самую библиотеку, где он слышит голос — голос, что тихо зовёт его из глубин стеллажей, моля о спасении и обещая подарить счастливую жизнь.       И Гарри идёт, вслушиваясь в тихое шипение, не замечая, как света становится всё меньше, а пыли и паутины — больше. Не замечая сотни блестящих паучьих глаз, наблюдающих за ним, не замечая, как шевелятся тени по углам, протягивая к нему дымчатые щупальца.       Гарри не видит ничего из этого — он лишь слышит голос, что так нежно шепчет его имя.

***

      Гарри кажется, что змеи повсюду — они извиваются у него под кожей, обвивают внутренности и сковывают руки, плотным кольцом обхватывают шею, перекрывая кислород.       Гарри коряво выводит буквы дрожащей рукой, мутным взглядом уставившись на желтоватые листы — слова, написанные его кривым почерком, исчезают, сменяясь аккуратными строчками ровно посередине страницы. Шипящий голос читает их ему на ухо, отдавая дрожью глубоко внутрь, и Гарри кусает потрескавшиеся губы, со страхом оглядываясь на дверь — не войдут ли родители?       «их нет, Гарри, они не придут»       Гарри дрожит, взлохмачивая грязные волосы, и нерешительно смотрит на тетрадь, ощущая, как бьётся сердце, разгоняя по телу вместе с кровью что-то чужое и холодное. Ему хочется вытащить это что-то из себя, вылить вместе с кровью, но нельзя — он совсем не хочет умирать.       «ты знаешь, что делать, Гарри»       Гарри знает, но ему страшно. Ему так сильно страшно, но он так сильно устал. Голос уверяет, что всё будет хорошо, что всё закончится и он будет счастлив, стоит только послушаться, но Гарри чувствует, что что-то не так, что-то неправильно. Но как только он пытается понять, что именно — туман обволакивает сознание, веки слипаются и думать становится тяжело и почти больно.       Гарри кажется, что он уже старик, что он сидит на стуле в своей комнате целый век и покрылся пылью, и когда он оглядывает пространство вокруг, всё же сумев оторвать глаза от тетради — он видит пауков и трупы птиц, изъеденные временем и насекомыми деревянные стены и жуткие тени по углам. Он моргает, и солнечный свет заливает чистую комнату, лишь редкие пылинки танцуют в воздухе, а из соседней комнаты слышится разговор родителей.       Как давно он сидит здесь? Что из этого настоящее, а что — игра воображения?       «то, что ты пожелаешь, Гарри»       Гарри устал, он хочет спрятаться в объятиях мамы и папы, хочет поесть своего любимого пирога, который отец готовит лучше всех, хочет послушать сказку на ночь от матери, хочет увидеть их улыбки. Гарри хочет домой.       Но у него в лёгких оседает пыль, а мерзкие пауки ползают по телу, оплетая тоненькими нитями, скелеты птиц и животных устилают пол как ковёр, и тени становятся больше, разрастаясь как болезнь, подползая всё ближе.       Гарри не знает, где он, Гарри слышит шипящий голос, обволакивающий со всех сторон, и видит красиво написанные строчки на старых листах дневника. Он чувствует тонкие пальцы на груди и бёдрах, чувствует губы, что будто лёд скользят по плечам, чувствует мокрый язык, вылизывающий шею — и не смеет обернуться и посмотреть на того, кто прикасается к нему, присваивает его тело и пачкает кожу пороком.       А есть ли там кто-то?       «отдай мне свою душу — я отдам тебе весь мир»       Гарри размывает слова слезами, захлёбываясь паутиной и слыша перезвон посуды с кухни.       У Гарри пальцы в чернилах, змеи в венах и Дьявол в голове.