Часть 10. Любовь короля
28 сентября 2022 г., 14:47
В темноте вспыхнул огненный шарик. Он повис в воздухе на высоте появившегося в комнате человека, старого горбуна в облачении нищего. Старик щёлкнул пальцами — загорелись золотые светильники в нишах, осветив просторное помещение. Даже во времена расцвета Рима отделка этой комнаты считалась бы роскошной. Её стены и пол украшали плиты белоснежного и редкого насыщенно-голубого мрамора, даже ванна была вырезана из этого камня, белого с золотистыми прожилками. Лента фриза под высоким потолком и колонны лазуритовые, цвета вечернего неба. На скамье с ножками в виде львиных лап приготовлена стопка чистых полотенец, лежали ворох яркой одежды, пояс и кинжал в разукрашенных серебром ножнах. Рядом ожидали хозяина крепкие кожаные башмаки.
Старик снял с себя и положил на скамью ремень с висящим на нём белым жезлом с рукоятью в виде головы сокола, а на пол бросил снятые с себя отрепья. Только вот едва ли теперь его можно было назвать старцем — с его лица исчезли морщины, а со спины горб. Бывший седой калека превратился в белокожего стройного юношу. Таким совершенным телом мог бы обладать Аполлон, вышедший из-под резца древнего греческого ваятеля. Красавец зябко передёрнул плечами: в комнате было прохладно. Влез в ванну, выпрямился, поднял вверх руки, и прямо из воздуха на человека пролился поток тёплой воды, смывающий грязь нищенского обличья. С вонью помогло справиться благоухающее лавандой мыло.
Вымывшись, юноша вышел из ванны, воспользовался полотенцами, Подобрал с пола нищенские лохмотья, засунул в мешок. Потом этот мешок был брошен в сундук в углу, дожидаться, когда отрепья понадобятся вновь. Здесь, в личных покоях в подземном городе магов, в сундук не заглянут посторонние.
Свои золотистые волосы до плеч юноша высушил, наколдовав тёплый ветерок, и расчесал. Он проделывал всё это привычно, с отрешённым видом, явно думая о чём-то другом. Разложенную на скамье одежду мог бы носить знатный человек. На поясе блестели золотые бляшки со сложным узором. Юноша оделся, повесил на пояс жезл, который тут же стал невидимым. Подошёл к прямоугольному бронзовому зеркалу, закреплённому на стене, пристально посмотрел в него. Облик его слегка изменился — юноша стал выглядеть старше, лет на двадцать пять. Закончив накладывать на себя иллюзию, молодой маг взмахом руки погасил светильники, топнул ногой и исчез из ванной комнаты.
Появился он в тесной тёмной кладовой, заставленной сундуками. Это помещение было ему хорошо знакомо, так что юноша пробрался к двери, прислушался, нет ли в соседней комнате чужих, и вошёл туда. В этом просторном покое за столом, задумчиво глядя в разложенные перед собой таблички, сидел король Диниас Красивый. Он и появившийся в дверях маг, оба в зелёных туниках, выглядели как отражения друг друга. Король даже не поднял взгляда. Вошедший щёлкнул пальцами, и его двойник за столом исчез, растворился в воздухе.
Настоящий Диниас сел за стол, невидящим взглядом упёрся в таблички с числами. Сейчас его тёмные глаза, казалось, принадлежали глубокому старцу, странно выделяясь на молодом лице с правильными и тонкими чертами. Опустив голову, король закрыл лицо руками. Хорошо, что в эту минуту слабости здесь не было любопытных чужих взоров.
В дверь постучали. Вздрогнув, король выпрямился. В открытую пажом дверь вошла красивая молодая женщина в синем с золотом наряде. Её увенчанное золотым обручем белое покрывало полностью прятало волосы, но Диниас знал, что они огненно-рыжие. Наедине с женой он сравнивал распущенные косы Гвендолен с потоком живого пламени. Ласковые глаза женщины отливали зеленью летней листвы.
Король встал и, улыбаясь, приветствовал свою королеву. Теперь его голос не походил на хриплый старческий. Бросив взгляд на таблички, Гвендолин спросила:
— Расчёты?
— Прикидываю, можем ли мы закупить лошадей в Бретани. Выносливые и сильные кони нам необходимы.
— Мы можем себе их позволить?
— Ну да, на первый раз около двух десятков. Потом мы скрестим их с местными и получим достаточно надёжных верховых лошадей для войска.
— Ты пригласил к столу бретонских купцов для этой сделки?
— Совершенно верно, дорогая, — подтвердил король, целуя тонкую руку жены.
Она улыбнулась, провела ладонью по щеке мужа и сказала:
— Нас ждут. Идём.
Супруги вышли из покоев и в сопровождении слуг двинулись по коридору в большой зал. К этому времени там накрыли столы для трапезы. Из боковой двери выскользнул и присоединился к свите невысокого роста шут в пёстром лоскутном облачении. Пока он был сосредоточенно серьёзен — начать работать ему предстояло в зале.
Королева окликнула шута:
— Оуэн! Не трогай бретонских торговцев, они нам нужны.
— Да, моя госпожа, я понял, — поклонился шут, блеснув умными серыми глазами.
На его лице появилось беспечное выражение, и он с дурашливым возгласом выскочил в зал раньше правителей. Королева с королём переглянулись, улыбнулись друг другу. Слуги открыли перед ними двери. Повелителей ждали подданные, им предстояло есть, пить и веселиться. Вечер для развлечений, переговоры начнутся завтра утром.
***
Настала весна. Пастухи возились с народившимися ягнятами, земледельцы возделывали и засевали поля. Королевская чета покинула столицу и направилась в храм Великой Матери. Болтали, что в древнем святилище царственные супруги станут молить богиню даровать им наследника. Четыре года прошло со дня свадьбы Диниаса и Гвендолен, а королева ни разу не понесла. Молва разносила по королевству слова древнего мудреца о том, что бесплодие правителей повлечёт неурожаи и бедствия для страны. Те, кто не верил в старые байки, тоже хмурились — война за престолонаследие кончилась совсем недавно. Если королева не родит дитя, её кузен Карадок, владыка соседнего королевства, вновь придёт сюда с войском. Говорили, что обозлённый поражением Карадок при любом удобном случае твердит, что Гвендолен проклята богами. В языческих и христианских храмах верующие возносили молитвы за своих повелителей. Женщины жалели несчастную королеву, а мужчины вечерами за кружкой пива язвили насчет мужской несостоятельности короля, тем более, что по слухам, тот даже не забавлялся со служанками, и бастардов у него не имелось. Королевская процессия добралась до храма Великой Матери за несколько дней. Мадок находился в свите и целыми днями любовался прекрасной королевой, гарцующей на подаренной супругом изящной белой арабской лошадке. «Я тоже мог бы одаривать Гвендолен, будь у меня столько золота, как у короля», — думал оруженосец. Но, увы, от него государыня не примет и букет первоцветов. На людях она по-прежнему смотрит на мужа влюблённым взором, словно и не она подсылала к Мадоку того горбуна. «Ей, бедняжке, приходится скрывать свои чувства в страхе перед мужем», — думал оруженосец. «Ничего, настанет и мой черед», — утешал себя Мадок. Сам он старался избегать смотреть в глаза своему господину, но служил усердно. Король Диниас относился к нему как обычно, не замечая неловкости юноши. На каждом большом привале правители выслушивали многочисленных просителей из соседних селений. Так что, когда впереди показались сначала дома городка Олений Брод, а потом храмовые строения, Мадок вздохнул с облегчением, предвкушая отдых. Он много слышал о храме Богини, с любопытством осмотрел дворы, парадные покои и даже вошёл в зал святилища, чтобы взглянуть на старинную статую. Изваяние и впрямь оказалось красивым, да и на роспись стен стоило посмотреть. Как христианину, Мадоку не подобало поклоняться языческому идолу, но оскорблять Богиню здесь себе дороже. Ничего, когда-нибудь в Британии возведут христианские храмы гораздо роскошнее, чем это капище язычников. Правителей со свитой принимали как дорогих гостей. Королевской чете отвели удобные и просторные покои, не уступающие дворцовым. Старшая жрица Модвенна была очень любезна. Вопреки ожиданиям Мадока она оказалась не старой каргой, а очень молодой и привлекательной женщиной. Даже в скромном чёрном облачении она не затерялась среди дам королевской свиты. Про Модвенну при дворе ходили нехорошие слухи: болтали, что прежняя старшая жрица лишилась головы при странных обстоятельствах, и, защищая её, погиб какой-то мелкий лорд. Потом в храм якобы явилась сама богиня и поручила возглавить жриц этой Модвенне. Миновала многолюдная, пышная церемония поклонения в святилище, где королева и король преподнесли Богине ценные дары, а Модвенна благословила правителей. Старшая жрица попросила Владычицу одарить супругов потомством. Кончился пир. Прислуга проводила гостей в отведённые им комнаты. Мадоку, как и прочим оруженосцам, предстояло спать в передней покоев короля. Уставший юноша вышел во двор и через галерею в храмовый сад. На небе сияла луна, словно начищенное до блеска серебряное блюдо. На деревьях набухли почки. За садовой оградой текла река, тихо журча на перекатах. Юноша стоял у стены галереи, вдыхая свежий воздух, такой приятный после переполненных людьми коридоров. Позади, во дворе слышались голоса, но в саду было тихо. Вдруг слева кто-то произнёс: — Сын Кинана, приветствую тебя. Знакомый голос. Мадок повернулся — из сумрака галереи показался знакомый сгорбленный силуэт. Старик, таинственный посланец королевы! Сердце Мадока забилось быстрее. Как часто он представлял себе эту встречу и то, что последует за ней. — Здравствуй, — юноша заставил себя держаться степенно. — И я рад видеть тебя. Горбун быстро спросил: — Господин, ты желаешь того же, что и прежде? — Всем сердцем и душой! — выпалил Мадок. Он перенял это выражение у бардов. На хмуром лице горбуна появилась улыбка, точнее тень её. — Тогда слушай. Я провожу тебя к госпоже. В спальне будь нежен с ней и молчи, не открывай рта. — Почему? — удивился Мадок. Он-то надеялся объясниться королеве в любви, так, чтобы она поняла, как предан ей сын Кинана, как возвышенны его чувства. — Вас могут подслушать, — объяснил горбун. — Ради безопасности госпожи и своей жизни, молчи. Откроешь рот, и ты погиб. Понял? — Ага. Но если нас могут подслушать, то как же…? — Те, кто подслушивают, сочтут, что к госпоже явился её супруг, — сказал старик и потребовал: — Поклянись, что станешь молчать и не подвергнешь её опасности! Когда госпожа уснёт, уходи из спальни. Тебя встретят и выведут из покоев. Не раздумывая, Мадок пообещал молчать. С кривой усмешкой горбун выслушал его, взмахнул рукой перед лицом Мадока и юноша ослеп, оглох, лишился чувств. Он пришёл в себя в богато убранной незнакомой комнате, у закрытого ставнями окна. За руку его держал горбун. Хватка у него была как у воина, цепкой и сильной. Голова юноши слегка кружилась. Мадок огляделся и спросил: — Где мы? Горбун наградил его сумрачным взглядом, ответил: — Вот та дверь ведёт в опочивальню. Госпожа там. Прислуга в передней. Иди и исполни свою мечту, сын Кинана. В голосе старика слышалась горечь. Мадок застыл перед дубовой дверью, не решаясь войти. Его толкнули в спину. Тычок заставил Мадока собраться с духом и отворить дверь. У большой кровати на столике горела свеча, рядом блестели два серебряных кубка. У юноши перехватило дыхание, он откашлялся и захлопнул за собой створку. Раздался нежный голос королевы: — Милый, я уже заждалась. Жрица болтала, что эта ночь станет особенной. А вдруг она права? — Гвендолин засмеялась. На подгибающихся ногах Мадок двинулся к ложу, туда, где в полумраке угадывались очертания приподнявшейся на локте женщины, прикрытой лишь длинными золотисто-рыжими волосами.***
Мрачный, как грозовая туча, Горгий стоял у закрытого ставнями окна и ждал. Он старался не вслушиваться в то, что происходило в соседней спальне. Хотелось, чтобы это побыстрее закончилось, можно было выполнить просьбу Дирка и забыть об этом. «Я здесь только ради брата», — напомнил он себе, когда в спальне раздался стон удовольствия. Час назад Дирк, король Диниас, попросил Горгия помочь ему в очень щекотливом деле. Замысел нельзя было назвать благородным. Младший брат сказал: — От тебя требуется немного. Встреть щенка, сними с него иллюзию и выведи во двор. На это меня не хватит. Горгий кивнул и не удержался, вновь спросил: — Может, стоило поинтересоваться у самой Гвендолен, согласится ли она на такое? Брат повернулся к нему, ответил резко: — Нет! Гвен ясно дала понять, что изменять мне не станет, ни с кем. Вопреки всему она ещё надеется на то, что у нас с ней будет ребёнок. Не верит, что я бесплоден. Горгий вздохнул. Да уж, нельзя объяснить обычной женщине, почему бывающие в подземном мире слуги повелителя мёртвых утрачивают способность давать жизнь. Королева не знает о том, что её муж — маг-оборотень, и никогда не должна догадаться об этом. Брат продолжал. Он побледнел так, что походил на мраморную статую. — Гвен нужен ребёнок, а королевству — наследник. Без него страну ждёт новая война с соседями. Взять приёмное дитя не выход. Тайна его усыновления выплывет наружу, и такого ребёнка могут убить. К тому же Гвен сказала, что не сможет полюбить приемыша всем сердцем. Понимаешь, она-то может родить, стать прекрасной матерью. Я всему помеха. Но я не могу её бросить. Дирк —Диниас отвернулся и глухо произнёс: — Я хочу, чтобы Гвен была счастлива. И если ей для счастья нужен младенец, он у неё появится, пусть и не моими усилиями. Я стану любить это дитя как своё. Гвен будет считать, что это наш с ней ребёнок. Она ничего, ничего не должна знать о том, что переспала с другим мужчиной, не должна мучиться сознанием того, что изменила мне! Ты же не проболтаешься ей? — Конечно, нет. — Хорошо, брат. А теперь помоги мне закончить дело. Оставался только один вопрос, и Горгий его задал: — Что ты сделаешь с мальчишкой? Дирк поморщился, откинул с лица золотистые волосы. — Долго я его при себе не вытерплю. У Леира, которого ты убил в храме, не осталось наследников. Его бывшее владение я отдам Мадоку. Тот будет счастлив назваться лордом. Пусть живёт, заводит семью и благоденствует. Про себя Горгий подумал потом, что за одну ночь может и не получиться зачать ребёнка, а значит, разумно оставить мальчишку в живых. Дирк перенёс брата в комнату рядом со спальней королевы и исчез. Горгий остался ждать. Он убедился, что в прихожей мирно спят зачарованные Дирком паж и служанки, и, пытаясь отвлечься, стал вспоминать былое. Припомнилось, как он впервые увидел самого младшего из своих братьев — спящий белокурый ребёнок лет четырёх-пяти лежал на руках у внезапно появившегося отца, Гора Старшего. Увидев это, Горгий не смог сдержаться и спросил с упрёком: — Зачем нужно было отбирать у матери такого малыша? Его самого и остальных братьев отец унёс к себе в возрасте от восьми до двенадцати лет. Отец наградил его мрачным взглядом и ответил: — Моего сына хотели принести в жертву. Неужели я должен был допустить это? Его мать теперь останется в живых. Она же бросилась бы защищать ребёнка, и её тоже убили бы. Отец протянул руки, и Горгий принял у него дитя. Закутанный в грязную шкуру, тёплый, мягкий, чумазый мальчуган, дышал ровно и выглядел таким беззащитным. — Позаботься о нём, — приказал отец и исчез, чтобы появиться в жилище Горгия только через несколько месяцев. Великий воитель Гор Солнечный Сокол и раньше так поступал, отдавая отпрысков на воспитание старшему брату. В первые дни пребывания в новом жилище малыш много плакал, звал мать, и утихал только в объятиях Горгия, которому по возрасту годился во внуки или даже правнуки. Дядя, Великий Пёс, и старший брат заменили маленькому Дирку родителей. Перед мысленным взором Горгия пробежали воспоминания о том, как мальчуган рос, шалил, как принял из рук старшего первый деревянный меч и маленький лук, как учился пользоваться своим магическим даром. Пятнадцатилетний Дирк покинул братьев и вернулся в племя своей матери. Он не хотел становиться Проводником: уж слишком мрачным ему представлялось такое будущее и вечная служба повелителю мёртвых. Потом в памяти Горгия всплыло страшное — на его руках тело Дирка с перебитыми руками и ногами, изувеченным до неузнаваемости окровавленным лицом и вытекшим глазом. У себя на родине юноша пытался остановить наводнение, ведь он владел магией воды. Но сил у Дирка тогда не хватило, он выдохся. Тогда выжившие люди его племени обвинили юного колдуна в том, что это он прогневил водное божество, и забили камнями почти до смерти. Брат смог позвать на помощь, и Горгий едва успел отбить его у остервенелой толпы. В умирающем Дирке оставалась искорка жизни, и дядя, Великий Пёс, смог дать ему второе рождение, сделал оборотнем. Теперь юноша был обречён служить повелителю мёртвых, как и его старшие братья. Когда он провёл в потустороннем мире много лет, и его колдовская сила увеличилась, Дирк смог восстановить глаз и утраченную красоту. Он переродился, когда ему ещё не исполнилось семнадцати, и навсегда останется юным. Облик зрелого мужчины Дирк сможет принять лишь с помощью иллюзий. Обычные люди многое дали бы за вечную молодость и колдовское могущество слуг Пса. А сами маги стремились остаться людьми, тянулись к любви и семейному теплу. Нет для Проводника участи страшнее, чем утратить человечность и стать похожим на злобных тёмных тварей потустороннего мира. Те чудовища могут прикидываться людьми и являться на охоту в мир под солнцем. Долг Проводников уничтожать тварей в царстве мёртвых, спасая души, и убивать тёмных охотников в верхнем мире. Идти в бой легче, зная, что за спиной остались близкие, зная, что ты бьёшься за конкретных, дорогих сердцу людей. Дирк нашёл свою любовь и хочет иметь семью. Нельзя мешать ему. Горгий вновь вспомнил лицо спящего малыша и сказал себе, что ради брата сделает многое и выполнит все его просьбы, даже эту. Скрип двери вырвал мага из раздумий. Из спальни вышел юный оруженосец, всё ещё в иллюзорном обличье короля. Оно обмануло даже Гвендолен. Брат сказал, что потребовал от щенка молчать, и тот себя не выдал. Щёлкнув пальцами, Горгий снял с мальчишки чары Дирка и оруженосец стал выглядеть как обычно. У него привлекательное розовощёкое лицо, стройная фигура и такие же светлые, как у Дирка, волосы. Значит, можно надеяться, что зачатый парнишкой ребёнок будет хотя бы отдалённо походить на короля. Мысленно Горгий попросил Творца даровать королеве дитя, чтобы все нынешние хлопоты, грязный обман, боль и переживания брата не оказались напрасны. Оруженосец ступал осторожно, чтобы не побеспокоить ту, что осталась в спальне. Его голубые глаза были совершенно ошалелыми от восторга. Увидев Горгия, он пришёл в себя и поклонился. Щенок даже побледнел, видимо, решил, что мрачный брат-бастард короля поджидал его, чтобы наказать. Горгий протянул к мальчишке руку, и тот отшатнулся в страхе, промямлил: — Господин… Договорить он не успел — Горгий пристально посмотрел парню в глаза, и тот застыл. Зачарованный, он не вспомнит события сегодняшней ночи, очнётся только в коридоре, словно выходил в отхожее место. Порывшись в памяти оруженосца, Горгий стёр воспоминание о разговорах с таинственным горбуном. Теперь тайну знают только двое. Пора уходить. Горгий мысленно сообщил брату: — Парень вышел. Я увожу его. Он всё забыл. И получил ответ: — Спасибо, брат. Взяв безвольную руку оруженосца, Горгий переместился вместе с ним в сад, где их не могли увидеть, потом провёл его в дверь и оставил в галерее большого двора. Маг снял с юноши чары и исчез никем не замеченный.
