Никому не доверяй/доверься мне

      США посмотрелся в зеркальную дверцу шкафа-купе. Выглядело вроде мило. Он в такое наряжался только в одиночестве. Не доверял старший свои секреты.       Немного нервировало то, что он только смутно помнит, как проходило действо. Как нежно его целовали в щеки, как трогали, где раньше никому не было дозволено прикоснуться.       Американец вдохнул воздуха побольше в грудь, набираясь смелости, и вышел в гостиную. Он сразу заприметил Федерацию. Да и сложно было не увидеть двухметрового амбала, хозяйничавшего на кухне.       Омега оглядел чужую спину и затылок, на котором волосы за ночь превратились в настоящее воронье гнездо. Солнце освещало кухню, с улицы слышались голоса и шум машин. Все казалось таким правильным. Мужчина подошел со спины и прислонился к кухонному фартуку совсем близко к молодой стране.       — Как спалось? — в голосе слышалось заигрывание.      Амирике хотелось бы, конечно, дотянуться до уха младшего для пущего эффекта, да только слишком Федерация был крупный. Хоть стремянку доставай. Впрочем, цель была достигнута. Внимание привлечено. Зеленые глаза с некоторым интересом прошлись по фигуре Америки, хоть и выражение лица России оставалось нечитаемым.     — Нормально, — глухой ответ не заставил себя ждать, а парень сразу отвернулся к плите.       США этого было мало. Он легко запрыгнул на столешницу, садясь к тому поближе. Что за реакция нулевая? Они же ночь провели. Или... или это для России нечто обыденное. Просто переспал и... всё?       — Ты вчера был повнимательнее. Неужели настроение испортилось? — мужчина ухмыльнулся.       Штаты сказал это скорее дразняще, поворачивая пальцем чужую челюсть на себя. В глазах играли хитрющие искорки.       — В смысле? — на этот раз русский как будто даже напрягся немного, прокручивая воспоминания. — О чем речь?       Внутри Федерации и правда возникло недопонимание. Помнил он всё четко и ясно, весь прошлый вечер. Общались они спокойно, потом спать легли.      — Ты будто не знаешь.       Америка залез пальцами в волосы парня. Мягкие кудряшки. Трогай только и трогай. Но альфа схватил старшего за запястье, убирая руку от собственных волос. США даже удивился. К чему эта резкость?       — Не знаю, вот и спрашиваю.       Парень уже явно раздражался. Это чувствовалось по интонации с легким намеком на злость. РФ не понимал, чего к нему с утра пораньше пристать решили?       — Ну, ночь, кровать, луна, ты... я?

***

Прошлая ночь

      Чужие ладони мягко оглаживали кожу, забираясь под одежду. Такие большие, сильные. Дышать становилось тяжелее, а тело будто плавилось под чужими касаниями. Внутри все зудело и горело от нетерпения, а пальцы вцепились в плечи партнера, как в спасательный круг.     Стоны и хлюпаюдие звуки заполнили комнату. Губы все покусаны, сдерживаться не было сил. Чувствовалось, как пространства становилось все больше.      Визги, сопли, слезы, слюни. Слишком сильно, слишком много, слишком хорошо. Тело дрожало, но не переставало наслаждаться неистовым процессом.

***

      По недоуменному взгляду младшего Америке стало понятно, что парень видимо и не в курсе. Штаты еще покопался в своей памяти. Пришло резкое осознание. Это сон, этого не было, просто мокрый сон. Стыдно ли? Очень. Видеть такое в его то возрасте. Но делать втд, что все замечательно, умел он замечательно.       — Ты меня обнимал даже. Не думал, что ты такой нежный мальчик.       США посмеиваясь сполз со столешницы, намереваясь приоготовить кофе, да и тему можно будет сменить. Мужчина включил кофемашину. У него была зерновая версия. Растворимый кофе американец просто не воспринимал, считая это бич-пакетом в мире шикарных блюд.       — Тебе сделать чай или кофе?       Американец достал две стеклянные чашки. Одну он подставил в кофемашину и нажал на нужную кнопку. Шум перемолки зерен и насыщенный терпкий аромат свежемолотого кофе наполнил кухню.       — Чай. Черный и без молока.       Штаты кивнул и улыбнулся тому своей обычной манере. Занимался он напитками не долго и вскоре всё стояло на столе.       Старший занял свое место, приступая к завтраку. Сырники американец ел крайне давно и эти ему нравились.       — Ты хорошо готовишь. Давно ничего подобного не ел.       Штаты улыбнулся, решив снова начать разговор. Он хотел смягчить углы, чтобы не сильно задеть гордость РФ своим следующим предложением.       — Что думаешь о всей ситуации? Я мог бы предложить помощь с продовольствием. Что думаешь?       Россия закинул кусочек сырника себе в рот, давая себе время снизить тревожность и злость. Монотонное движение и приятный вкус успокоили нервы быстро, во всяком случае, достаточно, чтобы ответить без раздражения в голосе.       — Мы могли бы обсудить это на личной встрече. Если у тебя будет время на следующей неделе.       Федерация положил приборы и вытер губы салафеткой, встречаясь взглядом с США. Хоть русскому история сотрудничества с убийцей его отца не прильщала, но по-другому видимо нельзя. Да и для бизнеса такая дружба будет только на руку.       — Я предлагаю уточнить время позже. Мог бы ты дать мне свой номер телефона? Я позвоню тебе, когда будешь уже в Москве.       Америка вежливо улыбался, смотря на РФ. Он поднялся из-за стола, собрал посуду и расставил ее в посудомойке.       Россия всё сидел к чашкой чая, сверля уже пустое место напротив холодным отстраненным взглядом. Его мучала совесть за то, что он так легко соглашается. Но если все страны постсоветского пространства в нищете, что ему остается?       — Мгмм... где я могу написать номер?       США кивнул, мол всё сейчас будет, и скрылся в корридоре. Он взял из кабинета ручку и стикер. Вскоре Федерация уже начеркал цифры на листочке и отдал его хозяину квартиры.

***

      Вечерний Вашингтон был таким же, как и дневной. Яркие огни, машины. Такое ощущение, что он работал круглые сутки.       Россия наблюдал за этим из иллюминатора взлетающего самолета. Мысли ушли в совершенно другое русло, ведь разгребать всё, с чем его оставил СССР надо было ему. Ему одному.       Федерация опустил взгляд в телефон, играя в змейку. Лететь еще 10 часов, а уснуть не получалось.       Влево. Влево. Направо. Влево. Поражение. И еще раз поражение.       — Блять...       Он сунул телефон в карман и потер переносицу. Русский снова взглянул в иллюминатор. Темно. Вид скрывали ночные облака. Знак "пристегните ремни" снова включился. Турбулентность. Федерация сжал перило кресла. Костяшки длинных пальцев побелели от напряжения.