Вкус твоих губ

      — Пап, я только что с рейса и, честно говоря, мечтаю глотнуть чего-нибудь покрепче, перекусить, а потом проспать как минимум до завтрашнего вечера… Ну, хорошо, хорошо, я буду… Буду, даже постараюсь не очень опоздать… И тебе успехов. Пока!       Дазай Осаму нажал на иконку завершения звонка на экране смартфона. Черт, и почему его предку именно в этот раз вздумалось привлечь сына к своим делам? Не мог, что ли, отложить поездку и присутствовать на этом гребаном заседании инвесторов сам?       Будучи «золотым» ребенком во всех смыслах, Осаму никогда особо не вникал в бизнес отца, хоть и весьма успешно получил экономическое образование в престижном вузе, предпочитая проводить всё свое время максимально праздно. Мог, например, сорваться и оказаться на другом конце страны, даже улететь за океан, чтобы вволю оттянуться в каком-нибудь экзотическом месте. Какое ему дело до очередных финансовых вложений родителя, тем более в никому не известную японскую компанию, открывающую свой филиал в Штатах?       Стоп. Японскую? Заседание завтра? Выступит предполагаемый руководитель? Нет-нет, так не бывает! Или это просто совпадение, или… Ну-ну.       Улыбаясь собственным, более чем радужным, мыслям, Дазай закинул дорожную сумку на плечо и бодрым шагом пошел к стоянке аэропорта, где его уже ожидал личный автомобиль с водителем. Что же, грядущий денек обещал быть столь же интересным, как и прошедшая ночь. Весьма интересным!

***

      Когда Накахара Чуя получил чемодан и пошел искать свободное такси, чтобы добраться до гостиницы, где для него был забронирован номер, попутчика уже и след простыл. Заседание назначено на двенадцать завтрашнего дня, и в его распоряжении целая ночь и утро, чтобы отдохнуть, привести себя после перелета в порядок, собраться с мыслями и еще раз обдумать все детали своего доклада. В идеале, конечно, поужинать или хотя бы позавтракать, чтобы не упасть в голодный обморок перед собравшимися.       Только есть почему-то совсем не хотелось, а вот от крепкого кофе он бы не отказался несмотря на поздний час. Купив стаканчик с обжигающе горячим напитком на выходе из здания аэропорта, Чуя сделал несколько осторожных глотков, невольно возвращаясь мыслями к произошедшему с ним в самолете. Как ни крути, а настроение было отличным, дикое напряжение дней, прошедших с начала его подготовки к выступлению, сняло как рукой. Чуя подумал, что неплохо бы сохранить это состояние как можно дольше. Теперь он действительно не сомневался в том, что выступит хорошо, каким бы ни был конечный результат, ведь не каждый день происходит что-то, способное по-настоящему изменить твою жизнь, будь то новый виток карьеры или неожиданная встреча с человеком, который тебя, как минимум, заинтересовал. И, как максимум, заставил думать о себе.       Завидев освободившуюся машину такси, Чуя пошел к ней, прихлебывая на ходу ароматный кофе из бумажного стаканчика.        Он быстро прошел регистрацию на ресепшене и вскоре оказался в своем номере. Разложив кое-какие вещи и как следует приняв душ после ночного приключения, Чуя завалился в постель и мгновенно заснул, даже несмотря на то, что успел немного подремать в самолете. А проснувшись следующим утром чуть позже запланированного времени, с удовольствием отметил, что необычайная лёгкость и воодушевление его не покинули. Даже желание снова открыть ноут и в очередной раз все проверить почему-то не возникло. Поистине, Осаму сотворил с ним какое-то чудо. Хах, с каких пор ты стал считать обычный секс чудом, Чуя, подумал он. Хотя, надо признать, секс с абсолютно незнакомым тебе человеком, да еще и в условиях, близких к экстремальным, трудно назвать обычным. Пожалуй, все-таки надо иногда позволять себе расслабляться, чтобы не доводить себя до таких крайностей по причине явного недотраха.       Довольно улыбаясь, он умылся, достал костюм и привел в порядок волосы, оставив их распущенными, просто уложил на левую сторону, как делал обычно. Потом позвонил администратору и попросил вызвать такси к назначенному времени. Решив, что вполне обойдется стаканчиком кофе вместо полноценного завтрака, благо есть совсем не хотелось, Чуя тщательно оделся, разглаживая и расправляя каждую складочку, чтобы и без того сидящий на нем как влитой костюм смотрелся просто идеально. Часов у Чуи действительно не было, он предпочитал вырабатывать внутреннее чувство времени, да и на престижную модель пока не накопил. Последний штрих — парфюм Yves Saint Laurent La Nuit De L'homme Le Parfum, полюбившийся ему однажды и навсегда и выбранный им со смыслом, чтобы у окружающих складывалось впечатление о нем, как об уверенном в себе и успешном человеке. Захватив сумку с ноутбуком, любимый блокнот с заметками и распечатки в пластиковой папке, он ещё раз придирчиво оглядел себя в зеркало и вышел из номера навстречу своей судьбе.       Такси уже ждало его около входа, и буквально через полчаса Накахара уже был на месте. Высоченный небоскреб в деловой части города, где располагалось множество зданий и офисов крупных компаний, сиял сталью и стеклом и просто кричал о том, что внутри этого современного замка правят исключительно деньги, точнее говоря, большие деньги. Чуя сам дистанционно выбрал это здание и договорился об аренде помещений под будущий филиал, пока только нескольких, включающих просторный кабинет руководителя, комнату переговоров и еще пару маленьких вспомогательных помещений. Если все пройдет успешно, придется расширяться и набирать еще сотрудников к тем немногим, что уже работали там. Но это в будущем, а на сегодня его главная задача — склонить к сотрудничеству тех, кто мог вложить свои финансы в продвижение бизнеса его компании на американском континенте. И Чуя был готов убеждать, уговаривать, соблазнять, в общем, делать все для вожделенного успеха, в том числе и собственного.       Только он совсем не был готов к тому, что, поздоровавшись с несколькими, уже прибывшими представителями инвесторов, разложив бумаги и проверив оборудование для презентации, он вдруг увидит… Своего недавнего попутчика, входящего в комнату переговоров, сменившего костюм и рубашку, но всё такого же небрежно-элегантного, лёгкими кивками головы приветствующего собравшихся людей и с обворожительной улыбкой поворачивающегося к нему, чтобы поздороваться. Нет, этого просто не могло быть!       Видимо, могло, потому что сотрудник, который отвечал за организацию встречи, действительно представил его присутствующим как Дазая Осаму, сына владельца крупного инвестиционного фонда, любезно согласившегося рассмотреть предложение компании из Японии о вложении капитала. Богатый отпрыск, широко улыбаясь, изучающе оглядел Чую, подметив лёгкую тень удивления в его голубых глазах и чуть порозовевшие на мгновение щеки, сел, вальяжно откинувшись на спинку кресла, и, нисколько не тушуясь, предложил гостю из-за океана начать.       Чуя не заставил себя долго ждать и приступил к докладу, периодически бросая взгляд на Дазая. Но держался он, конечно, безупречно. Уверенно, легко и непринужденно, с милой улыбкой и тем неуловимым кокетством делового человека, который, будто между прочим, говорит: доверьте мне свои деньги, и я доставлю вам неземное удовольствие. Хорошо поставленные интонации в голосе, заворожившие слушателей, тем не менее не мешали воспринимать информацию адекватно. И Дазай подумал, как же сильно он ошибся, посчитав, что деловой костюм мог скрыть достоинства фигуры его нового знакомого. Скорее наоборот, идеальный покрой и выгодно подобранный оттенок синего цвета только подчеркнули великолепное телосложение Накахары. А его рыжие кудри… С собранными в пучок волосами он был таким милым и соблазнительным, но с распущенными и уложенными так выглядел просто крышесносно! Захотелось тут же подойти к их обладателю, запустить в них руку, накрутить на палец медовую прядь и… Осаму напрочь забыл, зачем вообще сюда пришел, любуясь плавными движениями тела, которое еще несколько часов назад самозабвенно трахал в туалете самолета.       Чуя закончил доклад и ответил на все последующие вопросы так же исчерпывающе полно и предельно ясно. На все это ушло чуть больше часа, и когда у присутствующих больше не осталось к нему вопросов и комментариев, он коротко и тепло со всеми попрощался, покинул комнату переговоров, забрав ноутбук и распечатки, и перешел в соседний кабинет, пока участники заседания со стороны инвесторов будут обсуждать услышанное. Что же, на сегодня самое страшное осталось позади, он неплохо выступил, следовательно, финансовые вливания его компании обеспечены. Теперь оставалось только дождаться решения, которое руководство компании должно было принять по поводу его повышения.       — Не думал, что наша следующая встреча состоится так скоро, — вошедший в кабинет без стука Дазай широко улыбался.       — Признаться, я тоже не рассчитывал увидеть тебя снова, ещё и в качестве того, от кого будет зависеть мое будущее. — Чуя пристально посмотрел в насмешливые карие глаза своего недавнего попутчика.       — Брось, ты отлично справился, Чуя. Скажу отцу, что вложение стоящее. — Чуя сделал вид, что не уловил двусмысленности, прозвучавшей в тираде Дазая. — Если хочешь, он и на остальных повлияет, если вдруг кто-то из них сомневается.       — Нет, Осаму, или по-честному, или никак. — Показалось, или в тоне Чуи действительно послышалась та нервозность, с которой Дазай, вроде бы, помог ему справиться этой ночью?       — Вот как, значит. Тогда позволь мне пригласить тебя…       — Куда? В кабинку служебного туалета? — Накахара не дал ему договорить. Нет, Осаму не показалось, он действительно завелся.       — Чу-у-я, ты слишком плохого обо мне мнения, — Дазай от души расхохотался, глядя на сведенные к переносице тонкие брови и поблескивающие гневом голубые глаза. Таким милым гневом, что ему захотелось немедленно сграбастать этого маленького буку в объятия, чтобы немного сбить с него спесь. Он подошел к Чуе вплотную, но волю рукам давать не стал.       — Для начала пообедать в каком-нибудь тихом местечке. После наших ночных приключений я остался сегодня без завтрака, и думаю, ты тоже не успел позавтракать. Что скажешь?       — Тц… Скажу, что я голоден, как стая волков и готов съесть, что угодно, даже в твоей непредсказуемой компании, — к удивлению Дазая, Чуя перестал хмуриться и улыбнулся, в его глазах больше не было гнева. Они загорелись таким милым озорством, что Осаму вдруг страстно захотелось послать планы с обедом, куда подальше, и заняться чем-нибудь обоюдно более приятным прямо тут, в кабинете.       Мысленно приказав себе немного охладить пыл, он подмигнул и сказал:       — Отлично! Тогда жду тебя внизу, я отпущу водителя и возьму нам такси.       — К шести мне нужно будет вернуться в гостиницу, Осаму.       — Чуя, при всем моем… кхм… желании, торжественно клянусь, что замышляю обед и только обед! — С этими словами он развернулся и вышел.        Оставшись один и погрузившись в свои мысли, Чуя медленно прошелся по просторному безликому помещению, которому, возможно, уже сегодня вечером предстояло стать его личным кабинетом. Мебели пока было мало, да и всевозможные аксессуары и мелочи, раскрывающие личность его владельца, отсутствовали. Он тут же представил, с каким воодушевлением будет обставлять все здесь по своему вкусу. И обязательно закажет удобный диван. Так, на всякий случай.       Когда Накахара спустился вниз и вышел из здания, то заметил ждущего его Дазая не сразу. Тот стоял чуть поодаль от входа и с серьезным видом писал что-то в смартфоне, но, подняв взгляд от экрана и увидев приближавшегося Чую, улыбнулся ему, положил устройство в карман пиджака и снова невольно залюбовался своим ночным попутчиком. Тот был без галстука и пиджака, который держал в руках, воротник его рубашки был расстегнут на несколько пуговиц и открывал взору изящную шею и красивую ямку между ключиц… Черт побери, Осаму, держи себя в руках!       Они сели в ожидавшее их такси, и поехали по залитым полуденным солнцем улицам Города Ангелов в обещанное Дазаем тихое местечко, коим оказался небольшой ресторан итальянской кухни. Был конец апреля, а здесь уже стояла довольно ощутимая жара, и, если все сложится удачно, придется Чуе как-то привыкать к климату нового места жительства. Кондиционера в такси не было, даже открытые настежь окна нисколько не давали прохлады. Он успел вспотеть и, глядя на одетого в пиджак и застегнутого на все пуговицы Осаму, который к тому же был в бинтах по шею и запястья, удивлялся, как тому не жарко. Сам он с трудом боролся с желанием расстегнуть рубашку еще на несколько пуговиц. Волосы на лбу и затылке слегка намокли и прилипли к коже, вызывая жгучее желание прочесать их пальцами и собрать в любимый пучок. А еще, казалось бы, совершенно невинные взгляды, которые украдкой бросал на него Дазай, думая, что Чуя их не замечал, нехило так добавили градуса его разгоряченному телу. И мозгу.       Слава богу, в помещении ресторанчика было прохладно, и Чуя почувствовал себя гораздо лучше, сидя напротив Осаму за маленьким столиком, пока они с аппетитом уплетали вкуснейшую пасту с разными соусами и запивали свои блюда легким вином. В такси они почти все время молчали, зато тут наконец-то разговорились, выспрашивая друг у друга подробности жизни, и почти сразу обменялись номерами телефонов. Накахара, слегка захмелевший после бокала вина, набрался смелости и спросил Дазая, почему тот носит бинты. В ответ Осаму состроил до неприличия серьезную мину и изрёк, что расскажет Чуе эту историю в более интимной обстановке, когда тот увидит его без них и не испугается того, что под ними скрывается. Чуя был заинтригован ещё сильнее. И тут же спросил Дазая, почему тот всё-таки летел рейсом лоукостера, будучи весьма обеспеченным человеком.       — Только не смейся, ладно? — ответил Осаму, но сам тут же заразительно рассмеялся. — Я поспорил с одним своим токийским знакомым, который утверждал, что я и на пушечный выстрел не подойду к салону эконом класса. А если подойду, моим соседом обязательно окажется старикан с недержанием или мамаша с орущим младенцем. И я все равно не полечу. Мы сидели в каком-то баре за пару часов до рейса и тут же онлайн поменяли мой билет с первого класса на эконом, причем самый дешевый из всех, что были.       — Но ты все-таки полетел и выиграл. — Чуя тоже рассмеялся, вспомнив слова Дазая, с которых и началось их общение в салоне самолета. — И какова цена вопроса?       — Десять тысяч.       — Ого, поздравляю!       — Знаешь, я готов простить ему этот спор и ещё столько же сверху дать за то, что в итоге познакомился с тобой. Кстати, теперь моя очередь спрашивать. Зачем тебе возвращаться в гостиницу к шести?       — К этому времени мне должны сообщить, получу я место руководителя филиала или нет.       — И?       — Если да, я остаюсь тут ещё на две недели.       — А если нет?       — То сегодня же вечером вылетаю назад в Токио.       — Понятно. Как насчёт десерта за мой счет?       — Не откажусь. Но заплачу за все сам, Осаму, без возражений.       Дазай хмыкнул, но спорить не стал. Чуя заказал кусок шоколадного торта и зелёный чай, Осаму — только эспрессо. Он перестал есть сладкое лет в пятнадцать или шестнадцать, и когда Чуя предложил ему попробовать торт, отказался. Но тот и слушать ничего не хотел и попросил официанта принести ещё одну вилку. Дазай съел несколько кусочков лакомства, оказавшегося на удивление вкусным, оставившим на нёбе приятную и тягучую горьковатую сладость, пробудив в нем какое-то давно забытое и теплое чувство. Осаму подумал, что и сам Чуя, с которым он общался вот уже почти сутки, оставил ему после себя какое-то незабываемое, сладкое и терпкое, послевкусие в виде странного желания снова оказаться с ним рядом и ощущения чего-то родного и домашнего.       За неторопливой беседой они просидели в ресторанчике почти до пяти вечера, потом расплатились, поймали на выходе такси, и Дазай вызвался сначала довезти Накахару до гостиницы, а потом уже двинуть домой. Тому захотелось немного пройтись, чтобы немного развеять тревожность от ожидания решения своего руководства, поэтому они отпустили машину за пару кварталов до гостиницы и пошли пешком.       — Как узнаешь все, позвони мне, ладно? Или напиши, можно только одно слово — «да» или «нет».       — И?       — Если да, заеду за тобой утром и поедем куда-нибудь завтракать.       — А если нет?       — Если нет, я лечу с тобой в Токио.       — Только не это, пожалуйста! — Смеясь, Накахара сложил ладони в молитвенном жесте.       — Чуя, обещаю больше так не делать, ну, только если ты сам не захочешь. — Дазай лукаво улыбнулся и тут же нацепил на лицо маску ангельской невинности. — За кого ты меня принимаешь, за серийного насильника?       — Серийного? Только не говори, что я не первая твоя жертва!       — Первая и единственная, но я уже подумываю запатентовать такой способ избавления симпатичных парней от излишней нервозности.       Чуя вдруг перестал улыбаться и, нахмурившись, спросил:       — А если серьезно, Осаму, зачем тебе все это? Ты, некоторым образом, уже получил всё, что хотел.       — Не всё.       Дазай остановился и шагнул к Чуе, прижавшись к нему всем телом. Тот тоже замер, не в силах отвести взгляда от горящих странным огнем карих глаз спутника, ощущая его тепло, даже несмотря на буквально обволакивающую со всех сторон жару. Он немного помедлил, тем самым давая Чуе время для размышлений и возможность отстраниться, которых и не подумал дать ночью в туалете самолета. Но тот не отстранился, и Дазай, легонько взяв его пальцами за подбородок, наклонился и коснулся его губ своими, сначала осторожно, но вскоре все настойчивее, сминая губы и углубляя поцелуй, пробуя на вкус его мягкие и такие желанные уста. Они были нежными, теплыми и сладкими, совсем как шоколадный десерт, съеденный им недавно, и дарили ему в поцелуе то же непередаваемое ощущение чего-то родного и невыносимо домашнего. Как будто после долгих скитаний по свету он, наконец, вернулся туда, где все это время его любили и ждали. Вернулся домой.       Дазай притянул Чую к себе еще сильнее, обхватив его за талию, не в силах разорвать их первый поцелуй, любуясь из-под полуприкрытых век его дрожащими рыжими ресницами и вдыхая опьяняющий аромат парфюма, смешавшийся с терпким запахом его кожи. Утонув в омуте поцелуя, Накахара, не открывая глаз, коснулся ладонью груди Осаму, сминая пальцами ткань пиджака и даже сквозь одежду чувствуя его бешено стучащее сердце, готовое выпрыгнуть из грудной клетки, совсем как его собственное. Казалось, они могли бы целоваться целую вечность, потеряв счет времени и забыв обо всем на свете, пока ноги не подкосились бы от переизбытка ощущений, а головы не повело бы от охватившего обоих желания. Чего-то большего и прямо сейчас.       — Теперь всё? — Прошептал Чуя, все-таки прерывая поцелуй и немного отстраняясь от Дазая. На его слегка припухших губах играла такая лукавая улыбка, что Осаму страстно захотелось немедленно стереть ее новым поцелуем.       — Нет, Чуя, не всё. — Дазай тоже улыбнулся, чувствуя себя последним идиотом. Идиотом, влюбленным до потери памяти и здравого смысла. — Хочу видеть, как ты разгуливаешь в моей рубашке после секса. Каждое утро хочу просыпаться с тобой в одной постели. Я много чего хочу, но торопить тебя не буду. Если ты еще этого не понял, я влюбился в тебя, Накахара Чуя.       В сообщении, пришедшем Дазаю Осаму примерно через пару часов после того, как он простился с Чуей около гостиницы, было только одно слово — «да».