Искушение

Кончики пальцев отводят ткань в сторону, открывая взгляду чужое тело. Оглаживают шероховатую поверхность бинтов, скрывающих полученную рану, скользят выше по бледной коже. Вэй Ин смотрит на него растерянно, кончики ушей предательски вспыхивают. — А-а, Лань Чжань, что это с тобой? — нервничает, что скрывает за коротким смехом. — Когда ты успел выпить? — Я не пьян, — спокойно звучит в ответ, а ладонь опускается на грудь, нажимая, заставляя Усяня вытянуться на постели во весь рост. — Заклинать непристойные картинки в моей книге тебе было весело, а сейчас что? Во взгляде Ханьгуан-цзюня, казалось, черти плещутся, и это так не вяжется с его образом, белоснежными одеждами и нередко безучастным к происходящему видом. У Вэй Ина аж кровь в жилах стынет, когда Лань Чжань нависает над ним, одной ладонью опираясь о кровать, другой же скользя по телу, изучая и вместе с тем стремительно и незаметно дальше стягивая ненужную ткань. Чужие губы обжигают прикосновением на шее, где-то под кадыком, вырывают прерывистый вдох, вызывают цепочку мурашек на коже. Кончик носа плавно ведёт к изгибу, дыхание Ванцзи опаляет, заводит, как то делает и новый поцелуй в сгиб шеи. Вэй Ин цепляется пальцами за плечи, притягивая к себе ближе, сжимая. Пытается потянуть к себе Ванцзи для поцелуя, но не выходит — тот лишь настойчивее одаривает поцелуями линию плеч, косточки ключиц, оставляя редкие алеющие засосы прямо под ними, спускаясь ниже и обводя кончиком языка ореол соска. — Лань Чжань, — полушёпот-полустон в ответ. Ванцзи чувствует, как ладони Вэй Ина опускаются на талию, тянут настойчиво за пояс, пытаясь освободить его тело из плена ткани, чтобы лицезреть. И перехватывает чужие руки за запястье, удерживая над головой, подаваясь вперёд и целуя парня в губы. Усянь отвечает: несдержанно, пылко, порывисто. Покусывает его губы неторопливо, как бы осуждая за дразнящую пытку, дёргает руками в захвате требовательно, призывая освободить и дать избавиться от одежды, но заставляет лишь сильнее сжать свои запястья. — Ванцзи? — Лань Сичэнь вопросительно-обеспокоенно смотрит на брата, когда тот по пути на ночную охоту оступается, сам того не замечая, продолжая идти вперёд, почти незаметно хромая. Видимо, подвернул лодыжку. — Ванцзи, что-то случилось? Ханьгуан-цзюнь не реагирует, молча следует вперёд, и шаг его постепенно вновь твердеет. Тогда Лань Сичэнь останавливается, надеясь получить реакцию от младшего, но тот продолжает путь. — Ванцзи! — Цзэу-цзюнь догоняет брата, ухватив его за плечо. Что с ним? Пьян? Быть не может, Лань Чжань не пьет и аромат вина не исходит от него. Не выспался? Сущий бред! Он соблюдает режим, ровно в девять уже первый сон видит. Дух вселился? Вэй Ин выгибается под Ванцзи, запрокидывает голову назад, издавая протяжный сладостный стон, подаётся бёдрами навстречу, насаживаясь глубже на член, короткими ногтями царапает спину, оставляя красные тонкие полосы. Дышит тяжело, неровно, прогибается в пояснице, не зная, куда себя деть. Кровать, некогда спасавшая прохладой от жара тела, теперь не помогала: сознание туманило, кончики пальцев покалывало, внизу живота нестерпимо приятно тянуло, жаром горела спина и грудная клетка, сердце отрывисто билось под рёбрами. Лань Чжань, крепче сжав пальцами бёдра Усяня, резко отклонился назад, падая на спину, заставляя усесться на своих бёдрах, тут же толкнувшись внутрь. Вэй Ин сверху — картина поистине потрясающая воображение. Блестящий затуманенный взгляд, выбившиеся из хвоста тёмные пряди волос, растрепавшиеся и прилипшие к виску, лёгкий румянец на бледных щеках, искусанные манящие губы. То, как он приподнимается и старается насадить глубже, приоткрывая губы, срываясь на новый, уже негромкий полустон, отклоняя голову назад, открывая шею, на чувствительной коже которой виднеются ранее оставленные засосы. Невыносимо. Лань Чжань сильнее сжимает пальцами талию Вэй Ина, резче подаётся бёдрами навстречу, теряя самообладание. — Вэй Ин, — хриплый выдох. — Ванцзи! — за плечо ощутимо тряхнули. Ханьгуан-цзюнь моргнул, прогоняя из головы до боли реалистичные картинки, резко оборачиваясь к брату, взволнованно вглядывающемуся в его лицо. Они уже достигли горы, на которой проходила охота, но как глубоко успели забраться? Ладонь Лань Сичэня коснулась мимолетно лба, Лань Чжань проследил за её движением. — Такой горячий… — задумчиво произнёс старший, перехватив чужие руки. Такие же горячие. — Цзэу-цзюнь, Ханьгуан-цзюнь! — послышался звонкий возглас позади, со склона спустился Вэй Ин, улыбаясь, замирая в метре от них, почтительно приветствуя прежде, чем кинуть заинтересованный взгляд в сторону Лань Чжаня. — Что-то случилось? — Сам не понимаю. Когда мы покидали Юньшэнь, Ванцзи был здоров, а сейчас… — Сейчас я тоже здоров, — ровным голосом произнёс Лань Чжань, внимательно глядя на Вэй Ина и отнимая руки. Его стоны всё ещё эхом звучали в голове. — Пойдём.