Забираю тебя домой

      — Ты больше не вернёшься?       Куда? Куда мне, блять, возвращаться, Уокер? Жить на небесах? В вечном слащавом свете? Просыпаться по утрам, надевать белое и тратить время перед завтраком на то, чтобы воззвать к Шепфе?! Предаться чистоте и благодати, веками прислуживать белым ублюдкам и ждать продвижения по небесной службе?       Я наследник ада, Уокер! И когда отец двинет коньки, то трон займу я, а вместе с этим холодным каменным стулом — поменяю его, в первый же день поменяю его на что-то более удобное — весь, сука, ад! Все подданные отца перейдут в мою власть, все блядские гниющие души, каждый круг наказания и их стражники. Все тёмные создания будут слушаться меня!       И ты предлагаешь мне вернуться на небеса? Не неси только эту чушь, что школа — это нейтральная территория. Так тебе поют в уши твои ангелочки.       Ты хоть знаешь, Уокер, каково рожденным демонам жить на небесах? Мы каждый день спускаемся хотя бы на факультет. Окунуться в эту тьму, вдохнуть запах прожжённой земли. О, Уокер, ты даже представить не можешь, как пахнет ад. А как он звучит. М-м-м. Благодать. Я хочу тебе его показать. Показать все закрома, каждый уголок.       Факультет — ни есть ад, Вики. Временное тюремное пристанище для душ, ожидающих приговора? Уокер, не смеши. Да, я помню твой страх. Помню, как запер тебя в одной из камер, только бы защитить твою неугомонную задницу, только бы не подставить тебя под наказание отца. Я хочу показать тебе настоящий ад.       — А ты останешься, верно?       Скажи, что нет. Пожалуйста, Уокер. Скажи, что ты собрала все свои тёмные наряды и спустишься со мной в преисподнюю. Что демоны для тебя стали родными. Скажи, что это твоя суть. Скажи, что ты не сможешь жить, упиваясь ангельской благодетелью.       — Да.       Сука!       Лучше бы ты молчала. Лучше бы вообще не приходила, не сносила мою крышу только своим присутствием, и мы не увиделись с тобой больше никогда.       — Ангелы и демоны всегда были по разную сторону баррикад. Я не вернусь.       Ох. Неисправимый лжец. Вернусь, Вики, ещё как вернусь. Как только закончится всё это дерьмо, я вернусь. За тобой, Уокер. За твоим вниманием, за нашими передрягами, за твоей смелостью и язвительностью. За тем, как ты злишься на меня и в порывах произносишь «какой же ты»… Какой, Уокер? Скажи мне, какой я, каким ты меня видишь? Мне так нравится тебя злить. Твои сведённые на переносице брови, тонкие, еле заметные складочки на лбу. А как дрожат твои губы, словно ветер пробирается в крону темно-зелёной листвы, и плоды вишни трепещут под лёгким напором воздуха. Я вернусь, Вики, и покажу тебе, что ты потеряла, оставшись с ангелочками.       — Я буду скучать.       Пожалуйста, Уокер, заткнись. Не надо. Не надо скучать. Не надо что-либо сейчас говорить. Я теряю контроль. Я хочу нырнуть в эту пропасть под ногами, забрать тебя с собой и не раскрывать крылья, только бы не пришлось призывать водоворот и отпускать тебя.       — Вот и всё? Теперь мы не увидимся?       Замолчи! Что ты от меня хочешь, Уокер? Что тебе нужно? Что ты хочешь услышать?       Что я буду скучать? Буду, чёрт возьми, ещё как буду!       Что я не могу тебя отпустить? Не могу, блять.       Что не могу остаться и прожить долгую беззаботную жизнь на небесах? Не могу!       — Я не знаю, Вики, увидимся мы или нет. Я не знаю. Тебе хочется быть хорошей. Так оставайся на небесах. Я не такой. Смотри только не стань такой же, как все ангелы. Оставайся собой.       Чёрт возьми, что я несу? Шепфа, Люцифер, ты последний идиот. Засунь свою гордость хоть раз подальше! Отправь её к подножью Эвереста, пусть она карабкается по ледяным скалам, пусть проваливается в бездонные расщелины, вопит благим матом от страха и ужаса, но у тебя будет время. Время притянуть к себе самое желанное во всех трёх мирах. Зарыться носом в её шелковистые волосы, вдохнуть сладкий свежий аромат лесной зелени, в котором тонкие нотки полевых цветов дурманят твой разум, утонуть в запахе её кожи, растворившись без остатка. Ни один наркотик мира не принесет тебе столько блаженства. Кокаин? Не смеши себя, Люцифер. Вспомни то время, когда ты ужирался им до зелёных соплей. Разве то, что ты чувствуешь рядом с ней, способно соперничать с теми ощущениями? Нет. И ты это прекрасно знаешь. Ни кокс, ни героин не способны и на мгновение приблизить тебя к тому, что ты чувствуешь когда она касается тебя. А как бьётся сердце, готовое вырваться в любую секунду только от её взгляда. Коснись её, Люцифер, вот она, рядом. В полуметре от тебя, совсем близко, протяни руку и прикоснись. Притяни её к себе и не отпускай. Ты же этого хочешь?       Ты же хочешь снова почувствовать сладкий вишневый вкус её губ? Хочешь снова провести по шёлку её кожи, наблюдая за тем, как она покрывается мурашками от твоих прикосновений?! Хочешь посмотреть в её голубые, такие прекрасные, бездонные глаза, в которых ты тонешь раз за разом, ныряя ко дну океана?       Чёрт возьми эту дьявольскую кровь. Ни один мороз мира не может с ней справиться, когда ты сидишь рядом, Уокер. Она точно магма в самом сердце земли. Бурлит и шипит, растекаясь по моим венам, когда ты так на меня смотришь.       Не смотри на меня, Уокер. Пожалуйста, блять, не смотри. Я хочу утащить тебя в ад. Запереть в самом тёмном месте, в глубинах лабиринта, за сотней дверей и замков. Нет. Сотни замков будет мало. Миллион. Да, точно, миллионом замков, ключи от которых будут только у меня.       Шепфа, за что ты наделил мой дом всеми грехами? Почему там нет места для неё? Почему я должен сейчас отпустить её?       А что если я покину свой дом? Я смогу выдержать весь этот божий свет бесконечно долго?       Я ненавижу небеса. Ненавижу за их красоту. Эти сладкие ватные облака, которые касаются воронового крыла Непризнанной. Почему у тебя черные крылья, Уокер? Ненавижу эту божью благодать, что сочится из каждого уголка. Всю эту красоту плавающих в воздушном пространстве островов. Ненавижу все цветы, что распускают свои бутоны под лучами солнца. Но чёрт возьми, они так прекрасно путаются в твоих волосах, Уокер. Ненавижу всех ангелов, их чистые невинные души. Дино. Это он, я знаю, это он переманил тебя на сторону добра, забрав тебя у меня. Я убью его. Вырву каждое белое пёрышко, макну в багряные краски его крови. Они нальются алым цветом, а потом я верну их обратно. Не бывает ангелов с красными крыльями, но один точно будет. Я уничтожу всё светлое в этом мире. Сожгу всю зелень, которую ты так любишь рисовать. Поделюсь с озёрами и реками дьявольской кровью, своей кровью, чтобы вместо молочных волн ты нагая купалась в тягучих багровых водах. Прочитаю все заклинания мира, меняя цвет любимой тобой белой, блять, орхидеи — на красный, огненный красный. Сожгу всю землю, оставив пустующее пепелище. А вместо солнца тебе будет светить кровавая луна. О, я уверен, тебе понравится.       Я уничтожу весь свет, лишь бы тебя не тянуло к нему.       Ненавижу. До боли в груди, до вывернутых наружу рёбер, до пульсирующего тока в висках — ненавижу белый цвет, что так манит твою душу, уводя подальше от меня. Добро? Смешно. Нет никакого добра, Уокер. Есть стереотипы и шаблоны. Есть то, чему тебя учат с рождения. Свет и тьма? Правильное и нет? Но кто сказал, что неправильно будет закинуть тебя на плечо и забрать с собой?       Покайся, и все твои грехи будут отпущены.       Шепфа! Я готов покаяться! Выслушай меня хоть раз в вечной жизни. Да, я знаю, у тебя там загружено бесконечными молитвами ангелов и людишек. Но выслушай меня. Услышь меня. Отпусти все мои грехи. Я не хочу домой. Не хочу в ад. Чёрт возьми — я боюсь! Боюсь остаться без неё. Что со мной будет?       Только не говорите, что я справлюсь. Не справлюсь.       Блядский белый свет. Ненавижу. Всём сердцем ненавижу!       Белый снег, что сейчас тает под нашими телами, белую орхидею в твоих волосах ненавижу. Откуда она у тебя, Вики? Дино подарил? Да, я буду всё сводить к нему! Это он тебя окунул с головой в чистоту и невинность. Он прощал тебе все пороки, возбуждаясь каждый раз, когда ты нарушала правила. Сладко шептал, как всё будет хорошо, и тебе нечего бояться. Он окутывал тебя своей безграничной ангельской святостью.       Блять!       Ненавижу белый свет и всё, что с ним связано. Прямо или косвенно — неважно. Ненавижу до покалывания в пальцах всю божью благодать. Только ты и есть этот гребаный белый свет, ты и есть само добро, Вики Уокер.       Блядские ангельские души.       — Люцифер, что ты делаешь?       — Забираю тебя домой.