болезнь в виде твоего образа в голове.

— ома-кун, почему ты не заходил в сеть весь вчерашний вечер? — сайхара явно пытается сделать свой голос как можно мягче, но он никак не может скрыть ясную твердую требовательность в четком ответе, звучавшую в вопросе. — я-я... — дрожащим голосом проговаривает кокичи, неловко встречаясь своими широко раскрытыми испуганными глазами с чужими, такими другими — спокойными, заботливыми и полными теплоты. — ты? — резко. — я был занят, — соврал ома, громко нервно сглотнув и стремительно отводя взгляд в сторону. — ты лжешь, — тут же последовал уверенный быстрый ответ. — и выходит у тебя это весьма плохо. шуичи кладет свою руку на чужое плечо, и кокичи, слегка наклоняясь, сжимается, как будто на него замахнулись. его ноги все еще подкашиваются, на лице отображён страх. — ома-кун, — качая головой, тяжело выдыхает сайхара. — ты постоянно что-то таишь, и это... весьма огорчает меня. черт возьми, я не знаю, что такого у тебя произошло за тот вечер, в последствии чего ты весь аж трясешься, — теперь голос звучит уже искренне успокаивающе и даже располагающе; то, как шуичи умел иногда быстро менять свои эмоции и обстановку вокруг иногда напрягало,— но... я был бы очень рад, если бы ты мне доверился. поверь, я не причиню тебе вред. как моему другу, я желаю тебе только лучшего. «сайхара-чан не врет». от него не исходило опасности, как ото всех других людей. и, кажется, кокичи начинает это постепенно понимать. «довериться». сначала, не в силах произнести ни слова, ома начинает плакать. проходит минута, две, три. он никак не успокаивается — лишь наконец раскрывает рот в попытках что-то выдать. внезапно шуичи обнимает одноклассника — крепко и... любяще? — ома-кун, тебе не нужно заставлять себя. в ответ кокичи лишь шмыгает носом, руками обхватывает парня и плачущим лицом утыкается в чужой пиджак. одну руку шуичи аккуратно кладет на чужую голову, нежно поглаживая одноклассника, порой перебирая непослушные пряди фиолетовых волос. в таких комфортных, молчаливых и одновременно чувственных объятиях ни у одного, ни у другого не было сил смущаться или краснеть. в тот день ома рассказал сайхаре обо всем, ни о чем не жалея. — ома-кун, неужели снова?... «он заметил?». сердцебиение омы тут же учащается, а к горлу подкатывает тяжесть. неприятно. — д-да, — мрачно кивает кокичи, тут же прикрывая шею рукой. но скрыть синяк от довольно навязчивого и прилипчивого одноклассника не удается — сайхара тут же перехватывает чужую руку и отводит ее в сторону, бессовестно опуская ворот чужой водолазки и хмуро рассматривая место повреждения. пусть шуичи ещё не злится, но воздух вокруг него стремительно тяжелеет. — нам нужно обработать тво... — я сам, — тут же отрезает кокичи, сжимая зубы. — не нужно притворяться сильным передо мной, ома-кун. — сайхара щурит светящиеся золотом глаза и тихо усмехается. — я вижу тебя насквозь. ома поднимает нерешительный взгляд — и снова ему хочется полностью доверить свою жизнь единственному человеку — шуичи сайхаре. — я схожу в медпункт. жди меня. «черт, черт, черт», — голова раскалывается, из глаз бесперерывно текут слезы, а всю область груди будто пронзили острые шипы. ома ненавидел, когда шуичи уходил мыться, уходил есть, уходил делать уроки, уходил спать. ома ненавидел, когда шуичи уходил из онлайна. ома ненавидел все те, кажется, тянущиеся целую вечность моменты, когда сайхара не присутствовал с ним хотя бы в интернете. и когда он оставался один, то его сердце разрывала адская боль даже при том, что не случилось ничего ужасного. просто сайхара-чан вернется всего через несколько часов. просто сайхара-чан некоторое время не будет болтать с кокичи. просто сайхара-чан спит. просто оме снова не спится. в его мыслях — сплошная одержимость. он был зависим от своего единственного спасителя, единственного тепла в неудавшейся жизни. единственного, кто заставлял его искренне улыбаться когда-то раз сайхара предложил проводить ому, сравнительно близко живущего со школой до дома. тогда кокичи возразил, что шуичи идти в абсолютно другую сторону, на что тот попросту ответил: «и что?». с тех пор одноклассник каждый раз до последнего остается рядом с омой. казалось, будто сайхара боялся даже оставить кокичи в одиночестве и поэтому приходил в школу всегда заранее. впрочем, оме это нравилось, ведь он не представлял свою жизнь без постоянного присутствия в ней шуичи. это стало казаться таким нормальным, что даже жутко. — какой ублюдок на этот раз посмел снова изучевить тебя? — в голосе шуичи кипела практически не сдерживая жгучая ярость, готовая сжечь всё вокруг, совершенно не думая и не волнуясь о последствиях. — одноклассники. — кто именно это был? — требовательный, прищуренный взгляд, под которым ома всегда начинал чувствовать себя загнанной в угол мышкой. — отвечай. — я н-не пом.. — лжешь. — сайхара попросту перебивает кокичи, не давая тому даже договорить. — я тебе уже давно говорил, что это выходит у тебя откровенно отвратно... не выходит, если быть точнее. — н-но в прошлый раз после того, как я тебе сказал про амами, ты избил его и твоего дядю вызвали в школу... я не хочу, чтобы ты получил неприятности из-за меня. — а кто сказал, что на этот раз я применю грубую силу? — вопросительно склоняет голову сайхара с задорной усмешкой. — может быть я просто хочу провести серьезную... да, воспитательную беседу с этим человеком. да и вообще, эту неженку амами я лишь пару раз кулачком стукнул, а он уже побежал жаловаться своему папаше. — х-хорошо, если будет так... — кто это был? — ...акамацу. — прелестно. как раз я нахожусь с ней в дружеских отношениях. я думаю, что мы найдем общий язык. шуичи берет ому за подбородок и большим пальцем мягко проводит по месту, где находился синяк — около губы. на это кокичи вздрагивает, его щеки мгновенно розовеют, и парень отводит взгляд. — что-то не так? тебе больно, когда я касаюсь этого места? — обеспокоенно спрашивает сайхара. — в-вовсе нет! — поспешно восклицает ома. — просто... это... немного смущает. палец останавливается. минута молчания. напряженного, томного и ожидающего. — ...вот значит как, — с какой-то светлой грустью улыбается шуичи. — ома-кун, почему я смущаю тебя? какова причина? — любой бы постеснялся на моем месте, — тихо буркнул кокичи, поднимая глаза на сайхару и снова теряясь в бескрайнем золоте чужих. — а я уж понадеялся, что я особенный! — приторно-драматично выдыхает сайхара. — вдруг мои руки несут какую-то неведомую силу, которая смущает тебя? а оказалось, что ты просто как девчонка! — особенный. ома сам не понимал, почему, как и в каком смысле он это выпалил. он также не понимал, в какой момент его губы мягко накрыли чужие. желанный поцелуй вышел очень неловким, неглубоким, но зато безумно приятным и нежным. именно его, наверное, так долго не хватало этим двоим, которые обычно выражали свои взаимные чувства лишь словами наподобие «я тебе доверяю». — я тоже люблю тебя, ома-кун. каждое мгновение, проведенное без сайхары, наносило ужасный болезненный урон сердцу кокичи. но теперь простого постоянного общения с парнем ему не хватало. порой ома даже ночевал у одноклассника — его родители были такому, естественно, вовсе не рады, и сначала каждый раз избивали своего сына, и это служило причиной уже почти совсем совсем не появляться дома. а вот дяде шуичи было, похоже, еще с самого начала абсолютно наплевать на, как тот сам выразился, «бомжатского дружка», частенько ночующего его племянника. это было и к лучшему. сайхара для кокичи — как глоток воздуха. а как известно, если задержать дыхание даже на краткое время, то ты попросту умрешь. и кажется, у омы все было ровно точь в точь. отныне он не мог представить свою жизнь без одноклассника. и это по-настоящему пугало. холодные губы проводят по месту синяка. ома пугливо и неуютно вздрагивает. — мечтаю вернуть каждый ушиб твоим родителям... вру. хочу, чтобы они получили двойную, а то и тройную дозу. — сайхара злобно сжимает зубы, исподтишка глядя на испуганного смущающегося, испуганного ому и издает тихий смешок. — никто не имеет права причинять вред моему оме-куну. однажды я обязательно закопаю всех этих ублюдков. — шуичи, не надо... — почему это сразу не надо? разве ты не хочешь отомстить всем этим тварям? — месть — это плохо. — я так не считаю. ты слишком мягок с ними. чужие губы проводят вдоль вдоль его ребра, и кокичи в очередной раз съеживается. шуичи томно выдыхает, опаляя теплом холодную кожу кокичи. — и иногда мне кажется, что я слишком мягок с тобой. — ома-кун, отдай мне свой телефон. — требовательный тон голоса сайхары явно призывал к повиновению. — н-нет, — растерянно мямлит кокичи, испуганно пятясь назад. и что это вдруг нашло на его одноклассника? — ты что-то от меня скрываешь? — ни в коем случае! — тихий голос омы звучит максимально жалобно и отчаянно. — п-просто... это же мое личное пространство, и... может быть я не хочу, чтобы ты читал мои переписки... хотя я и никому кроме тебя не пишу, и мне было бы совершенно всё равно, если бы ты их прочитал, но... может, мне просто будет неприятно... — отдавай телефон, иначе будет по-плохому. хотя, ты заслужил наказания за свое поведение в любом случае... теперь я возьмусь за твое воспитание. оказавшись практически прижатым к стенке, кокичи не находит выхода лучше, чем сползти по ней. но между его ног тут же оказалась чужая коленка, заставляющая стоять на месте. ома абсолютно не понимал, что происходит с его любимым сайхарой-чан. хотя с каждым днем поведение одноклассника было все страннее и страннее — не удивительно, что все привело к ожидаемому исходу. даже как-то смешно, а не страшно. чужие руки, такие родные и теплые, агрессивно сжимают его горло практически до посинения. с каждой секундой взгляд кокичи все больше мутнеет, а остатки сознания расплываются в разные стороны. напоследок ему прилетает жесткая пощечина, а затем чужие губы с силой впиваются в его, зубами нещадно поедая побледневную кожу губ омы. впрочем, кокичи этого уже практически не чувствовал, и через немногое количество времени попросту окончательно потерял сознание. а шуичи уже забрался в его телефон. — а у тебя здесь в галерее, похоже, хранятся самые сокровенные фетиши. вот почему ты не хотел показывать... ну почему же ты мне о них не рассказал? — сайхара неодобрительно качает головой. — мы с тобой испробуем всё. малейшее неповиновение со стороны омы, любая незначительная мелочь — как говорится, «шаг влево — расстрел». и это стало его негласным девизом. кокичи жил так всю жизнь. и он не совсем понимал, почему единственный любящий его человек поступает точно также, как и родители, которым он был абсолютно не нужен, точно также, как и одноклассники, вечно гнобившие парня. но еще большим «наказанием» являлось отсутствие сайхары. бывало, что шуичи отдалялся. не отвечал ему ни на звонки, ни на сообщения, не пускал к себе в дом. это могло длиться день, два, а то и неделю. а затем тот появлялся, словно ничего и не произошло. и тогда ома срывался на истерики, последствия которых однажды вовсе некстати заметил шуичи. ома распластался на мягкой постели своего любимого, который, лежа рядом, мягко приобнимает кокичи. и парень был готов провести рядом с ним вот так хоть вечность — ему бы никогда не наскучило греться в щедрых лучах чужого тепла. — ома-кун, а что у тебя с рукой? — хмурым голосом спрашивает сайхара, на что глаза кокичи мгновенно округляются от накатившего страха, а сердцебиение учащается. — вроде бы мы обычно заклеиваем твои ушибы. неужели твои родители настолько сошли с ума, что решили попытаться сломать тебе руку? или... — задумчиво, — почему она вообще забинтована? — н-ну, — невнятно бормочет кокичи в надежде на то, что шуичи не станет докапываться. — в школе... издевались. — врешь. — шуичи приподнимается и мгновенно хватает чужое забинтованное запястье, которое кокичи так отчаянно пытался одернуть. — сейчас посмотрим. холодную бледную кожу омы украшали свежие, глубокие шрамы. кокичи отворачивает голову и жмурится, готовясь к очередному избиению. но в этот раз сайхара почему-то не спешит. — зачем ты это сделал, ома-кун? — голос парня звучит на удивление спокойно и расслабленно, в некоторой степени даже успокаивающе. — м-мне... мне было плохо, — следует неуверенный ответ. — по какой причине? молчание. — по какой причине? — еще раз. более жестко. — по той, что... я... я ненавижу оставаться один. — а конкретнее? — оставаться... без тебя. — вот значит как. — шуичи одобрительно кивает головой и отпускает руку кокичи, мол, «допрос окончен». на лице омы отображается негодование. зная сайхару, тот бы уже получил, как минимум, пару смачных пощечин. — здесь я виноват сам, — шуичи будто читает мысли кокичи. — я постараюсь больше не оставлять тебя одного. обещаю. он врёт. сайхара вновь ложится и как можно крепче прижимает к себе ому, нежно поглаживая того по волосам. кокичи, уткнувшись носом в шею парня, с трепетом вдыхает запах любимого. сначала шуичи неловко целует ому в лоб, а затем подтягивает его к себе и прикасается к губам. постепенно он опускается ниже, к ключице омы, на что тот довольно громко ахнул. шуичи переходит к покусыванию и без этого пылающих огнём чужих ушей. — с-са...сай-хара ч-чан, я д-думаю, что н-нам стоит ос-становиться, — голос омы дрожал от одновременно накативших ощущений, дикого смущения и некой боязни. — а я так не думаю. — шуичи торжественно улыбается. — ты же мне сегодня соврал? соврал. а за такое положено что? кокичи не отвечает, покорно поддаваясь всем действиям парня. «все будет хорошо». только вот хорошо уже никогда не будет. — ш-шуичи... — по щекам омы ручьем стекают слезы, а голос болезненно хрипит. он зажался в пустом углу комнаты любимого, поставив руки по сторонам от себя и прижимая к себе колени. блестящие от влаги глаза, отражающие бесконечную горечь, уставились на вечно спокойного сайхару. — что? кажется, что кокичи сорвался. он отчаянно кричит. — почему ты снова бьешь меня? ты ненавидишь меня? я стал тебе не нужен, да? — нет, — с невозмутимым видом отвечает шуичи. — как раз-таки наоборот. я просто решил ответственно взяться за твое воспитание. ома-кун, — он вплотную подходит к парню и поднимает его, крепко держа за плечи. кокичи растерянно и испуганно смотрит в чужие, сверкающие ярким золотом глаза, вечно такие задумчивые и не выражающие почти никаких эмоций, но каким-то странном образом тянущие к себе. — я не хочу, чтобы ты мне врал. и я тебе тоже не хочу врать. я всего лишь мечтаю о том, чтобы мы с тобой попросту могли раствориться в наших отношениях, стать единым целым. но другого языка ты не понимаешь. кокичи не смотрит на него. — ома-кун, я люблю тебя. «твоя любовь — это жестокое «воспитание» и чаще всего такая же жестокая физическая близость. странная, не находишь?» — ома-кун? «изначально ты дал мне заботу, и в тот момент я зацепился за тебя. ты был моим спасителем» — что с тобой? «ты поселился в моей голове, заменив все мои мысли своим образом. я всегда был лишь глубоко привязан к тебе. все это время я лишь врал сам себе» — почему ты молчишь? «я зависим от тебя. я не могу жить без тебя. но я ненавижу тебя. я никогда не любил тебя. ты — это болезнь, от которой я никогда не излечусь» — игнорируешь, знач... — я тоже люблю тебя, сайхара-чан. ложь. единственная его правдоподобная ложь, в которую так отчаянно верит шуичи.