Две половинки одной сладенькой булочки

Они снова ругались. Они вечно ругались, стоило им только оказаться в пределах досягаемости друг друга. Точнее, Лань Юань что-то говорил, выражая своё мнение по какому-либо вопросу, а Цзинь Лин, которого уже все юные адепты Гу Су Лань в отсутствии взрослых не называли иначе, чем «Юная Госпожа Цзинь», вспыхивал, начинал цепляться к словам и закатывал долгий скандал, который обычно прекращался под гнётом уважения к подоспевшим на шум взрослым заклинателям. Прямо сейчас они были один на один, в домике на окраине деревни, куда их направили на совместное задание; взрослых, способных унять запал юного Цзиня поблизости не наблюдалось и скандал грозил затянуться на полночи, если не на всю ночь. Лань Юань уже больше часа пытался своими скромными силами утихомирить разбушевавшегося сверстника. Возмущенные колкости сыпались из уст юного Цзиня, как снежные хлопья в сильнейшую снежную бурю. Лань Юань, в полной мере ощущая себя проигравшим по части попыток образумить Цзиня, уже был очень близок к тому, чтобы нарушить одно из правил, а именно: не дослушивая, развенуться и уйти в другую комнату, а может и вовсе - из дома. Лань Юань уже даже не помнил, с чего всё началось на этот раз. Нрав Цзинь Лина был воистину... испорчен. Кажется, Лань Юань что-то сказал про конфликт между кланами семнадцатилетней давности, Цзинь Лин с ним бурно не согласился и началось... Лань Юань уже шесть раз принёс извинения, дважды признал правоту собеседника и даже вежливо поклонился, а тот даже не собирался умолкать. Как жаль, что Юань был слишком юн, чтобы использовать заклятие молчания. Сейчас оно бы очень пригодилось. Цзинь Лин внезапно умолк на полуслове сам, не закончив очередной возмущенной и бессмысленной реплики, и вскрикнул от боли, прижимая ладонь к низу живота. Он тут же рухнул на колени, болезненно простонал, держась за живот. Его сильно трясло. Скулы порозовели. Золотая ткань в паху натянулась, но Цзинь Лин не обратил на эту деталь внимания, держась за живот, по-детски беспомощно глядя на Сычжуя и шепча: - Больно-больно-больно.... как же больно! Лань Юань сразу же понял, что происходит. Он сам пережил подобное больше года назад. Тогда рядом был один из его отцов. Ханьгуан-цзюнь его успокоил, подхватил на руки, отнёс в цзинши, позвал брата и несколько дней подряд самые лучшие люди на свете, отложив все обязаности, непрерывно играли для Лань Юаня, погрузив его в целебный сон. С тех пор каждые «эти дни» проходили для Лань Юаня во сне, без каких-либо неприятных ощущений, но сразу после первого же случая Лань Сичэнь отвёл племянника в запретную секцию библиотеки и выдал несколько книг, из которых Лань Юань знал, что, если ничего не предпринять, боль А-Лина будет пыточной. - Больно-о... - тихо-тихо скулил Цзинь Лин, согнувшись, держась за живот и хватая воздух ртом. Лань Юаню требовалось принять незамедлительное решение. Взрослых здесь не было. До Гу Су - двое суток на мечах, Лин столько не выдержит. Сам Юань не был столь превосходным мастером игры на цине и выдающимся заклинателем, чтобы единолично помочь Лину игрой. Для этого требовалось, по меньшей мере, двое мастеров уровня отца. Оставалось только одно... Лань Юань решительно приблизился, опустился на колени рядом с Цзинь Лином, снял с себя ленту, ловко связал лентой ручки Цзинь Лина и повалил скандалиста на пол, заткнув поцелуем готовый разразиться новым потоком ругани рот. * * * * [Прошла неделя] Добиравшиеся на место разгула неспокойного кладбища пешком, а потому прибывшие позднее, юные адепты Гу Су Лань и Ланьлин Цзинь застали на месте назначения картину более странную, чем полчище разгуливающих по городку средь бела дня неспокойных мертвецов: Цзинь Лин не только не ругался с Лань Юанем, но вился вокруг Ланя, как влюбленный жених вокруг невесты.