Мой. Ветка Джорно.

***

      Джорно прошёлся тыльной стороной ладони по загорелой, смуглой щеке Мисты, стирая дорожку слез и попутно пытаясь сдержать злорадную ухмылку, что так и просилась на губы. Нельзя спугнуть, нельзя испугать. Он и так уже перестарался. Джованна оставил целомудренный поцелуй на напряжённом лбу. Пусть спит.       То, что написал ему Джотаро было… Интересным. В какой-то степени. «Помешательство на одном единственном человеке», звучит странно, но нельзя не согласиться. Джорно не ощущал чего-то подобного до этого, хотя, без сомнений, были тревожные звоночки, которые он списывал на природу своего отца. Оказывается, все намного глубже, чем кажется на первый взгляд. То чувство собственничества, что он испытывал к Мисте, было жадностью, любовью и чем-то ещё, чему он не мог дать точного определения, но был близок к этому.       Джованна снова рассеянно посмотрел на Гвидо, прошёлся ладонью по короткому ёжику волос. Шапку с него Дон стянул ещё в самом начале. Джорно не мог понять, как тот, кого он знал всего ничего, мог так повлиять на него, заставляя здравый смысл стрелять себе в висок, а сообразительность, которая не покидала его даже в самый острый прилив адреналина, просто испариться без следа, оставляя после себя только первичные инстинкты.       По телу Джорно пробежались мурашки, а взгляд приобрел странные нотки, будто он был зверем, который догнал свою жертву.

***

— Остановись, Джорно! Я!.. Я не хочу… — Миста мнет пальцами шёлковое одеяло, отбивается, безостановочно машет ослабшими ногами, пьяно всхлипывает, — Не хочу… Не надо! — Успокойся, Гвидо. — Джованна непреклонно хватает запястья и как-то до ужаса неприлично шепчет — Это был очень сильный афродизиак, а ты им надышался так, что целое стадо можно спарить. Я только помогу.

***

      Ложь во благо, думает Джорно. Да, у стенда противника был сильный афродизиак, но и тот продержался бы от силы часа четыре. Юноша обворожительно улыбнулся своим мыслям, сладко спящему Мисте об этом знать необязательно. Он проследит чтобы Фуго — единственный, кто знал правду, промолчал.

***

— Ах, нет!.. Мхм!       Миста не может столкнуть с себя юное, жилистое тело, а Джованна сильнее толкается внутри Гвидо, кусает щеки, шею, плечи и лопатки, слизывая солёный пот. Псих, сумасшедший, думает Миста, когда ловит взгляд Джорно, хочет сопротивляться, но внутри что-то липкое, противное и не родное радуется этому первобытному сплетению тел, тому что в него, чёрт возьми, вколачивается длинный, аккуратный член Джованны.       Он не позволит Мисте сбежать, даже если будет злиться, отбиваться, отрицать. Джорно даст ему формальную свободу, но не более.

***

      Рука, увитая венами, проходится по голым ключицам, по плиткам грудных мышц и наконец останавливается на затвердевших от холода, бордовых сосках, слегка сжимая левый, между указательным и большим пальцами. Джорно передумал, он хочет разбудить своего подчинённого.

***

— Внутри… Тугой, — рычит на выдохе Джованна, что есть силы шлёпая по выпяченной заднице. Миста хнычет, место удара горит, словно раскаленным тавром печать поставили, — Каково это? Теперь тебе не сбежать, ты мой…       Гвидо уже не сопротивляется, только стонет на каждом толчке, раз за разом проезжаясь коленями по белым простыням. На место глупого страха и отвращения пришла всепоглощающая страсть.

***

      Миста сонно трясется, смотрит как его босс делает ему лучший минет в его жизни, и сквозь сдавленные стоны просит остановиться, сгибает ноги в коленях, когда длинные пальцы шаловливо проникают внутрь и чувствует, как из него течет сперма. — Нам лучше пойти в душ. Если всё не вытащить, будет болеть живот, — И будто в подтверждение своих слов давит пальцами свободной руки прямо под пупком.

***

      Руки сжимают смуглые бедра до синяков, приподнимают, немилосердно насаживают глубже. Миста уже ничего не хочет, только дрожит от очередного мощного толчка, резкого и сильного. Вскрикивает и трясет головой, пытается хоть как-то соображать, кусает губы, уже не пытается взмолиться к здравомыслию своего босса. — Мой… Только мой.       Член Джованны сладко проходится по простате, посылая разряды тока по всему телу сразу, судорога от очередного оргазма скручивает так, что из глаз бегут слезы. А Джорно не останавливается, языком ласкает мочки ушей, игриво кусает и рычит словно зверь.

***

— Боишься меня? — С нежной улыбкой спрашивает Джорно, опираясь на дверь душевой. Настолько уверен в себе, что не стыдится своей наготы.       А Миста жмется к холодной кафельной стене и чувствует себя новорожденным оленёнком, который в первый раз встал на ноги. Делает всё, только бы Джованна не трогал его, пытается укрыться от пристального взгляда босса. — Подойди, — Требует Джорно. Миста в ответ настолько сильно трясет головой, что теряет координацию, — Я тебя не обижу, мне правда жаль. Я готов взять ответственность.       Юноша тянет руки в жесте объятий и расслаблено улыбается. Он настолько красив, что Миста забывает как дышать, тут же попадая в тиски крепких рук. Расслабленная улыбка в миг превращается в победную, бабочка теперь в его сетях…       Он чувствовал похоть.

***

      Джованна не перестает проникать в чувствительное, болезненно чувствительное, нутро подчиненного. Раздается ещё один вскрик, безумная нечленораздельная мольба. Ноги на плечах Джорно дёргаются от каждого мощного толчка. — Пожалуйста… — сквозь рыдания, в бреду, бормочет Миста. Ему больно. Больно и хорошо одновременно, — Хватит! Не надо!       Джорно прикрывает глаза, сжимает челюсти и выдыхает сквозь сжатые зубы, напрягаясь на миг и тут же расслабляясь. Гвидо уже все равно, он настолько истощен, что его уже ничего не волнует, только бы всё закончилось.

***

— Босс! Джованна останавливается и оборачивается на окрик: — О, Фуго. Тебя-то я и искал! Насчёт вчерашнего стенда… — Джорно излучает странную, радостную ауру. Она настолько сильна, что Паннакотта теряется, — Перережь горло его обладателю.       Фуго удивлённо застывает, но быстро вернув себе самообладание, кивает и задаёт вопрос, ради которого и окликнул Дона. — Босс, вы не видели Мисту? Со вчерашнего дня потеряли этого засранца! Он точно должен был получить дозу афродизиака, что выпускала та дрянь. Возможно его надо осмотреть… — Нет. — А? — Не нужно, — Ужасающе чётко, чеканя каждое слово, произносит Джорно, — Я уже всё сделал. А тебе лучше и не заикаться о том, что произошло.       Джованна улыбнулся своей фирменной, обезоруживающей улыбкой и зашагал дальше, а Фуго, чувствуя необъяснимый прилив страха, вжался всем телом в стену. Этот взгляд, словно посмотрел дьяволу в глаза. ***       Дио… Мой… Теперь мой… — Исчезни! Ты мертв, чёртов ДжоДжо! Есть только я, Дио!       Это будет наше дитя… Твоя сообразительность, жестокость, моё упрямство и прямолинейность, он станет венцом творения… Твоя и моя кровь…       Рука, занесённая для того, чтобы убить истерзанную им женщину, замирает в воздухе. В который раз, тело идёт против него, по желанию какого-то мертвеца.       Как бы я хотел тебя… Хотел связать тебя… Привязать к кровати, медленно и мучительно проникая под твою кожу… Заставить тебя зависеть от меня… Даже больше чем есть сейчас… — Исчезни! Пропади пропадом, проклятый Джостар!       Теперь ты точно мой… Впереди нас ждёт вечность, общая на двоих… Только ты и я, Дио…       А Дио не слушает. Над ним нависла его смерть. Джотаро настолько похож на своего прадеда, что Брандо тянет блевать. Да только в его состоянии всякие телодвижения несколько затруднительны…