war of hearts

Бомгю замахнулся и со всей силы ударил Кая по лицу. Ладонь обожгло болью. Младший, не ожидавший такого, дернулся и полетел на землю, но успел мертвой хваткой вцепиться в руку Чхве и потянул его за собой. Также удивленный действием Кая, Бомгю упал на него, сразу отстранился и перекатился на спину в кучу листьев, тяжело дыша. Он так устал. Просто до смерти устал любить. Как до этого дошло? Почему это сейчас происходит? Почему Кай шипит, растирая саднящую щеку, а он, Бомгю, лежит рядом и не испытывает ни капли укора за то, что ударил любимого? Почему блять? — Приди в себя, — глухо сказал Хюнин. Бомгю развязно улыбнулся. — А я разве выходил? Кай зло посмотрел на него, раскинувшегося в груде желто-красных листьев, поддернутых пыльным налетом. Черный пиджак Бомгю весь станет серый, а глаза у него горят, жгут также бешено. Почему они дерутся? Они же… кто? Лучшие друзья? Бывшие друзья? Заклятые друзья? Как назвать то дерьмо, которое происходит между ними сейчас? — Бомгю… — Завали хлебало, — выплюнул Чхве, кое-как встал на ноги, отсалютовал и шатающимся шагом побрел куда подальше. Кай устало уронил голову на подгнивающие листья. До последнего смотрел вслед Бомгю, думал, остановится, обернется. Но он сам даже рта не открыл, чтоб остановить его. Это что же, конец?

***

— Хюнини, за что ты мне такой достался? — ворковал Бомгю, щекоча шею Кая дыханием. Он слабо дернулся, засмеялся, повыше подкинул Бомгю за спиной, упорно не расцепляя затекающие руки. Только Чхве, выпрыгивая из окна, чтобы пропустить физкультуру, мог получить растяжение и выговор. Зато урок и правда пропустил, хоть какая-то радость. И в ближайшие пару недель также заниматься не будет, только ёрзать на скамеечке и вздыхать. Кай смотрел под ноги, чтоб не навернуться с драгоценной ношей, так как шансы навредить и ей, и себе опасно возрастали. Подниматься по лестнице после дождя было плохой идеей, которая вряд ли бы пришла здравомыслящему человеку в голову, но где, кхм, вы увидели тут здравомыслящих людей? Бомгю беззаботно качал здоровой ногой, а поврежденную правую старался лишний раз даже не задевать. В голове у него всегда творилось черте что, и если бы Кай в тот день не отлучился по делам (у старосты класса забот выше крыши), то он, вероятно, уныло бы побрел на физкультуру. И не смог бы сейчас покататься на спине Хюки, не смог бы обнимать его за шею… Лучше бы они вообще никогда не встречались. Бомгю слабо улыбнулся, положил голову на плечо Кая и прикрыл глаза. Он, Бомгю, очень плохой, просто ужасный друг. Друзья не влюбляются в своих друзей. Они не требуют к себе столько внимания. Они не наговаривают на девушек, чтобы он с ними не встречался, лишь бы не бросил его. Он не друг, просто паразит. Когда Кай это поймет, Бомгю даже отрицать не будет, наоборот, облегченно вздохнет и с чистой совестью исчезнет из его жизни. Он уже достаточно отравил его. Только бы это время настало как можно позже… — О чем задумался? Кай, уже привыкший к постоянному жужжанию над ухом, чувствовал себя некомфортно, если этот бесконечный источник сил, энергии и безрассудства смолкал. Когда он так прикипел к Бомгю и его выходкам? В средней школе Кай откровенно недолюбливал Бомгю, считал ветреным, глупым пустобрехом, что, в общем-то, оказалось правдой. Но Хюнин ни на секунду не пожалел (ладно, возможно, всего на одну), когда они оказались в одной старшей школе за соседними партами. Чхве трагично выдал: — Батарейка села. Надо подкрепиться. — У меня денег нет, — мгновенно отозвался Кай. — За кого ты меня принимаешь? — возмутился Бомгю. — Ты меня на руках носишь, потому что родителям некогда меня забрать, с домашкой помогаешь, и вообще ты самый-самый, думаешь я не выделю пару тысяч вон на то, чтобы накормить тебя? Как же ты чертовски прав, — сдерживая смех, закончил старший. Воодушевленный началом речи друга, к концу Кай надулся и резко остановился. Бомгю заподозрил неладное. Нужно было мягче подводить, блин. Отрабатывая актерские способности, чуть не плача, Кай сказал: — Всё, слезай, я не потерплю к себе такого отношения, — немного отклонился и опустил левую ногу Бомгю на землю. Бомгю в панике начал что-то бормотать и крепче обвил шею Кая руками. Хюнин из-за этого откинулся еще сильнее и начал хрипеть от недостатка воздуха. Понимая, что Кай сейчас упадет, Чхве забыл о больной ноге, бездумно поставил ее на землю, в ту же секунду завыв от боли, и расцепил руки. Кай смог выпрямиться и стянуть галстук, вдыхая освежающий запах мокрого асфальта, и вздрогнул, когда в ушах перестало звенеть, а за спиной шипели и ругались сквозь зубы. Хюнин обернулся и увидел Бомгю, зажмурившего глаза, чьи губы непрерывно шевелились, выдавая новые и новые неприличности, так что даже не вслушиваясь, Кай покраснел от количества неприличностей, сказанных Чхве. Хюнин опустился на корточки рядом с другом и немного поднял его штанину. Белая туго забинтованная повязка крепко фиксировала ногу, так что новых повреждений можно было не ожидать, Бомгю лишь стало больно. Кай мягко погладил пульсирующее место поверх бинта, так что Чхве даже ругаться перестал, со свистом выдохнул и откинул голову. Боль отступила, Кай помог старшему подняться и довел до ближайшей скамейки. Бомгю просто рухнул не нее и взъерошил темные волосы. Кай снова присел, уже напротив Чхве, и взял его руки в свои. Со стороны они наверняка выглядели чудно, как будто родитель успокаивает ребенка. Но в каком-то смысле Бомгю был ребенком, вообще все люди в душе дети, но он особенно. Хюнин осторожно провел пальцами по щеке Чхве, откинул пряди со лба и увидел, что щеки блестят от слез. В душе что-то с грохотом оборвалось и рухнуло в бездну. Хотел пошутить. Отличная работа, Кай. Младший вытер слезы, приобнял Бомгю и прошептал куда-то в плечо: — Мне жаль. Я не хотел. Бомгю расслабил сжатую челюсть и прошептал: — Я знаю. А про себя: ничего не могу поделать с тем, что нуждаюсь в тебе. Не представляешь, какая буря зарождается во мне от каждого твоего прикосновения. Ты как цунами, сносишь все на своем пути, оставляя от меня одни развалины. Я сродни свалке, снаружи лишь красивый картон, который ты снова и снова пытаешься сжечь. Но я пока сильнее. Пока что…

***

— Не хочу в школу, — ворчал Бомгю, растирая застывшие уши. Кай цыкнул и снял шапку, натянул ее на голову Чхве, прямо поверх таких же замерзших пальцев, согревающих уши. — Тебе голова для красоты? — Хюнин недовольно смотрел на друга. — Ну да. Спорить расхотелось. И бессмысленно это было, потому что ни одного аргумента против он бы не придумал. Бомгю тонкий, изящный, хрупкий, нежный, ранимый, мягкий, черт, Хюнин, о чем ты думаешь?.. Кай занял одно из кресел в автобусе, Бомгю же предпочел стоять, только беспардонно кинул свой портфель на колени младшего. Автобус плавно двинулся, Чхве отпустил поручни и надежнее надел шапку. Пушистые мятные помпоны свисали до груди, и невозможно было сдерживать желание их потискать. Сильнее хотелось прикоснуться разве что к разрумянившимся щекам Кая. Что Бомгю в принципе и сделал, ткнув пальцем в скулу, едва не заехав в глаз. Хюнин давным-давно смирился со своей участью, поэтому никакого внимания не обращал, даже если бы Бомгю выбил ему глаз, младший не заметил бы, скорее всего. Вдруг автобус с визгом затормозил, дернулся так, что Чхве бы точно улетел на пол, расквасив лицо, если бы Кай вовремя на среагировал, обхватив его за талию. Ну, или что там было, под курткой особо не прощупаешь. Бомгю не сдержался и матюкнулся, но практически никто из других пассажиров не обратил внимания, так как все тоже были недовольны и ворчали на водителя. Он громогласно извинился, сказал, что объезжал что-то на дороге, и продолжил движение. Кай требовательно потянул Бомгю за рукав. — Сядь лучше, а то мало ли. — Да я весь день в школе жопу от стула не оторву, хоть сейчас постою, — отмахнулся старший. — Если упадешь, твое лицо ни один хирург не восстановит, — надавил Кай. И, о чудо, подействовало: Бомгю протиснулся к окну и удобно устроился рядом, забрав свой портфель с коленей Кая. Чхве вздохнул и приложился виском об мутное стекло. Хюнин покачал головой, порылся в кармане и достал насмерть запутанный узел из черных наушников. Бомгю рассматривал неясные серые здания, мелькавшие иногда вывески поярче. В голове сверкнула мысль. Если его и посещали иногда умные, то Чхве Бомгю все равно был быстрее. Он дыхнул на стекло и пальцем коряво вывел «fuck». Намучившийся с наушниками Кай обратил наконец внимание на друга и поперхнулся воздухом. Бомгю ухмыльнулся и, извернувшись насколько позволяло пространство, похлопал младшего по спине. Хюнин недовольно посмотрел на него, дотянулся до окна и стер надпись. Бомгю прошептал: — Мне лучше со скуки и тоски сдохнуть, чем хоть как-то себя развлечь. — Это не развлечение, а вандализм, — фыркнул Кай. Чхве недовольно надул губы и повернулся боком, чтобы много чего высказать Хюнину, но тот тепло улыбнулся и сунул один из наушников в ухо Бомгю. Заиграла мягкая мелодия: Я ищу дорогу домой Снова к тебе* Задор испарился, как не бывало, Бомгю как-то даже погрустнел. Кай хотел спросить, что не так, но Чхве отвернулся и… положил голову на плечо младшего. Что же, это не самое плохое начало дня?

***

— Да она же блядь, — протянул Бомгю. Кай устало вздохнул, болтая ногами в воздухе. Со школьной крыши открывался отличный вид на парк. Весна обещала быть теплой, хотя уже сейчас довольно прохладный ветер не останавливал их от того, чтобы расстелить куртки на земле, а не надеть на себя. Хюнин без энтузиазма спросил: — Почему ты так решил? — Я верчусь немного в других кругах, Хюка, так что больше тебя знаю. — Она выглядит хорошей… — Этим и цепляет. Но в таких чертей больше водится, — хмыкнул и разом выпил полупаковки яблочного сока. Сморщился от кислинки и протянул коробочку Каю. — Не хочу сразу верить словам других, для начала сам разберусь, а дальше как пойдет. — Не забывай моих слов и не жалей потом, Хюка. Кай засмеялся: — Звучит довольно угрожающе. Бомгю деланно удивился. — Ты что, какие угрозы? Лишь дружеский совет. Прозвенел звонок, оповещая о начале урока. Кай не сделал ни глотка, и отдал коробку обратно Бомгю. Тот также несколькими глотками все выпил и, не глядя, кинул упаковку за ограждающие бортики. Кай уставился на друга. Бомгю скрестил руки на груди и дерзко поинтересовался: — Что, староста, заставишь искать ее? Тогда точно урок прогуляю. — Иди уже, — шутливо толкнул Бомгю в плечо и захлопнул за собой дверь. Я докажу, Хюнин Кай, обязательно докажу.

***

Её рот скользкий, теплый, мерзкий. Бомгю не слишком любит целоваться, особенно с девушками, вроде Ким Саны, но ради такого случая он потерпит. Слюна потекла уже по подбородку, оставляя влажный прохладный след, и по спине пробежали мурашки отвращения, а она коротко стонала от нетерпения. Короткая, на грани приличия, юбка давно задрана, ее нижнее белье намокло. Бомгю нервно расстегивает ширинку, достает заранее приготовленный презерватив и молится, чтобы дверь в класс скорее распахнулась, и его актерскую игру оценили по достоинству. Возможно, бог и правда есть, потому что петли тихо скрипнули, и в проеме появился человек, ради которого Бомгю так заморочился над представлением. Кай шокировано смотрел на него, стоящего между широко разведенных ног Ким Саны, нахмурился и скорее ушел из кабинета. Сана пыталась отстранить Бомгю, лепетала о том, что это какое-то помутнение, Кай, вернись! Бомгю облегченно выдохнул и сам отошел от нее дальше, вытирая рот рукавом рубашки, застегнул ширинку. Блуждающий взгляд зацепился за покрасневшую девушку. Она правда может еще смущаться? — Восхищаюсь тобой, — вдруг выдал Чхве. Сана кинула на него гневный взгляд и чуть не закричала: — Почему ты это сделал? Зачем? Чтобы опозорить меня? Он правда мне нравится!- Бомгю проигнорировал все ее вопросы, просто продолжил свой монолог: — Мне бы хоть часть твоей силы. Я бы, наверное, точно добился его. Сана резко смолкла. Растерянно оглянула Бомгю. Про таких как она говорят «блядь». Про таких как Чхве Бомгю говорят «псих». Либо совсем ничего. Девушка расправила юбку, схватила школьную сумку и на негнущихся ногах вышла из кабинета. Пусть делает что хочет. В чужую душу она не полезет. Видимо, не просто так порой шепчут, что Хюнин Кая бесполезно добиваться. На привязи у него пес, злой, способный загрызть кого угодно. Но самое страшное — сам Кай об этом ничего не знает.

***

Кай на него не смотрел. Вообще как будто никуда не смотрел, пилил взглядом пустоту. Безжизненным голосом спросил: — И? Чего ты хотел добиться? Чего добился? Бомгю, в отличии от него, неотрывно наблюдал за каждым действием, каждым вздохом. — Я хотел доказать, что она не стоит того, чтобы ты с ней встречался. Как ты мог заметить, у меня это получилось. — Почему ты вообще лезешь? — не выдержал Кай. Он ценит Бомгю, правда ценит. Чхве замечательный друг, с ним можно говорить обо всем на свете, ему можно рассказать все и не стоит после переживать, что кто-то еще узнает об этом. Но то, как он контролирует личную жизнь Кая, начинает нервировать. Бомгю знает все о каждой девушке, чье имя хоть как-то упоминал Хюнин. Знает, чем занимаются ее родители, как она учится, что ей нравится и что она потенциально скрывает. И он мог бы пошутить про его феноменальную память, но это до смерти пугает. Если бы Бомгю просто давал совет, делать или повременить, то Кай бы был благодарен. По началу так и было. Если бы не одна особенность. Все эти девушки были недостойны его, Кая, в чем Бомгю настойчиво убеждал Хюнина снова и снова, а он верил. Снова и снова… И почему-то был не против. Когда-то хотелось отношений, с милой красивой девушкой. Хотелось секса, ему все-таки восемнадцать. Но он верил Бомгю и осознанно закрывал на все глаза, потому что рядом с Чхве хорошо. Так почему он так взбесился? Ким Сана не нравилась ему, он говорил это просто по привычке. Чтобы услышать от Бомгю, по какой причине она ему не подходит и успокоиться. Чтобы ночами напролет переписываться с Бомгю, делясь пьяными от ночи мыслями. Легко было бы обвинить Ким Сану в том, что она разрушила их отношения. Вот только это они два лицемера, которые втянули в свою игру в кошки-мышки ни в чем не виноватую девушку. Бомгю хотел показать, почему она его не стоит, Кай хотел это услышать, и даже больше. Он это увидел. Так От чего Сука До блевоты Паршиво? — Не хочу, чтобы в итоге ты остался с разбитым сердцем, — переборов себя, признался Бомгю. — Почему тебя это так волнует? Это нормально — влюбляться, расставаться, чувствовать боль. Особенно в нашем возрасте, Бомгю, это нормально. Поэтому… прекрати, пожалуйста. Я сам выберу, с кем буду строить отношения, а с кем нет. В глазах Бомгю не были ни капли тепла, с которым он обычно смотрел на него. Это замораживало от горла до самого сердца. — Хорошо, Хюка. Но когда останешься ни с чем, не смей и слова мне говорить о том, как тебе плохо и тяжело. Я делал все для того, чтобы ты не испытывал-, — осекся на полуслове. … чтобы не испытывал то же, что и я. Ты не представляешь, какого это. Безумно больно любить. — Ты не дождешься моего нытья, не надейся, — попытался смягчить атмосферу Кай и криво улыбнулся. Бомгю будто бы улыбнулся в ответ.

***

— Чхве Бомгю, после уроков остаешься на уборку в школьном дворе, — чопорно сказала директриса, круто развернулась и зацокала каблуками. Бомгю похуистически уставился в стену и прошептал «ёбаная матеша». Ну, подумаешь, прогулял пару раз. Учебник-то он читает. Ну, не читает, но точно открывает. Вроде бы это бывает учебник по математике… — Ты не бывал ни на одном занятии после каникул, хотя уже месяц прошел. И откуда знаешь, что новая математичка не распечатывает задания контрольной, а пишет их на доске, поэтому снял гребаную доску и спрятал? Бомгю, ты совсем долбанулся? У Кая не было сил удивляться. Это были выматывающие каникулы. Впервые за два года они с Бомгю не общались практически два месяца, и это было охренеть как странно. И тяжело. Он действительно так одинок без него. Трудно было разговаривать как прежде после всего, что произошло, и как бы Кай не шел на контакт, Бомгю в какой-то момент просто отворачивался и молчал. Кай устал тянуть все на себе. Если это нужно только ему, он не будет больше стараться. Лучше плыть по течению. В начале нового полугодия Бомгю пересел чуть не в другой конец класса. На обеде они сидели за разными столами. Чхве начал прогуливать еще больше, чем раньше, и Кай не мог достучаться до него. Произошло явно больше, чем он был в силах понять. И вот Бомгю явился на урок, удачно попав на контрольную. Вот только вся школа гудела о том, что именно в их кабинете пропала меловая доска, и эти два вопиющих события нельзя было не связать друг с другом, с чем быстро справился учительский коллектив. — Тебе еще повезло, что так легко отделался. — Поможешь, Хюка? Я один повешусь сгребать все листья, — заискивающе обратился Бомгю. Сердце радостно стучало. Неужели все нормализуется? — Конечно, Бомгю-я.

***

— Как провел каникулы? — красиво было любоваться зеленым школьным садом. Нихера не весело было сгребать опавшие листья. Их было чересчур много. — Нихуя не делал, — лаконично ответил Бомгю. — А ты? Кай улыбнулся. Примерно это он и ожидал услышать. — К экзаменам готовился. Чхве фыркнул. — Ботаник. — Ботаник — это ученый, который- — Ой, прекрати пиздеть, ты прекрасно понял, о чем я. Кай тихо засмеялся. Боже, это не сон? Они болтают совершенно как раньше? — Но знаешь… — Что? — А ведь правда пиздишь, — ухмыльнулся Бомгю, сцепив руки под подбородком, опираясь ими на ручку грабель. Хюнин встал в аналогичную позу и вопросительно изогнул бровь. — Аргументируй. — Соц. сети — страшная штука. — Подробнее. — Хватит притворяться, Хюка-а-а, — протянул Бомгю. — Бурно начавшийся и так же быстро закончившийся роман. Ты так избегаешь встреч с той девчонкой, прям смешно. Кай сжал челюсть. — Не начинай, Бомгю. Ты сказал мне молчать, и я молчал, так какого хера сам поднимаешь эту тему. — Я тебе нужен, — хрипло отозвался Бомгю. Отбросил грабли в сторону и вплотную подошел к Каю. — Стало так невыносимо скучно, что согласился встречаться с той девчонкой, но насколько тебя хватило, м? Неделя? Две? Она не смогла заменить меня, и ты- — А ты очень высокого о себе мнения, да? — едко спросил Хюнин. И в ту же секунду пожалел. Бомгю замахнулся и со всей силы ударил Кая по лицу. Ладонь обожгло болью. Младший, не ожидавший такого, дернулся и полетел на землю, но успел мертвой хваткой вцепиться в руку Чхве и потянул его за собой. Также удивленный действием Кая, Бомгю упал на него, сразу отстранился и перекатился на спину в кучу листьев, тяжело дыша. Он так устал. Просто до смерти устал любить. Как до этого дошло? Почему это сейчас происходит? Почему Кай шипит, растирая саднящую щеку, а он, Бомгю, лежит рядом и не испытывает ни капли укора за то, что ударил любимого? Почему блять? — Приди в себя, — глухо сказал Хюнин. Бомгю развязно улыбнулся. — А я разве выходил? Кай зло посмотрел на него, раскинувшегося в груде желто-красных листьев, поддернутых пыльным налетом. Черный пиджак Бомгю весь станет серый, а глаза у него горят, жгут также бешено. Почему они дерутся? Они же… кто? Лучшие друзья? Бывшие друзья? Заклятые друзья? Как назвать то дерьмо, которое происходит между ними сейчас? — Бомгю… — Завали хлебало, — выплюнул Чхве, кое-как встал на ноги, отсалютовал и шатающимся шагом побрел куда подальше. Кай устало уронил голову на подгнивающие листья. До последнего смотрел вслед Бомгю, думал, остановится, обернется. Но он сам даже рта не открыл, чтоб остановить его. Закапал дождь. Кай еле поднялся. Во рту чувствовался металлический привкус. Плюнул на оставленные грабли. Хотелось вломить ими же себе по башке. Кое-как доплелся до школьного крыльца и сел на ледяные ступени. За спиной хлопнула дверь, и чьи-то стремительные шаркающие шаги прекратились аккурат рядом с ним. Кай обернулся через плечо и встретил бездушный взгляд. Так не смотрят на друзей, на врагов, на любимых или бывших любовников. Так смотрят на пустое место. Бомгю поправил лямку портфеля и прошел мимо Кая. Вот каково осознавать, что такое конец. Хюнин не был на это согласен. Что угодно, кроме такого завершения. Выскочил под проливной дождь и догнал уже промокшего Бомгю. Взял за руку. Чхве не сопротивлялся, но выглядел так, будто все происходит уже не с ним. — Ты мне нужен, больше, чем кто-либо. Но я боюсь. Бомгю разлепил замерзшие губы: — … чего боишься? — Тебя. Ты стихия, бушующая, разрушающая, смертельно опасная. Мне страшно, что ты сожрешь меня. И я не знаю, любишь ли ты меня так, как это чувствую я. Бомгю перестал дышать. В голову раскаленной стрелой врезалось «люблю» и растеклось лавой по всем венам, артериям. — Я тоже нужен тебе, слишком сильно нужен. Не уверен, что это совсем нормально. И я хочу помочь тебе с этим, чтобы ты любил и себя. Я хочу… пройти через все это с тобой, Бомгю. Чхве мелко дрожал, вцепившись немеющими пальцами в запястья Хюнина. — Бомгю, ты дашь нам хотя бы один шанс? Бомгю закрыл глаза. — Сколько угодно, Хюка. Если итог — мы рядом, то снова и снова, Хюка.