Посреди пустоты

Гарри закашлялся, выплёвывая холодную воду. Он стянул с себя проклятый медальон Слизерина и, наконец, смог вдохнуть кислород полной грудью. Его очки сползли, но Гарри поправил их и увидел своего неожиданного спасителя. Это был Рон. Тот самый его друг, который столько для него сделал, хорошего и плохого… — Ты? — недоверчиво спросил Гарри. Рон кивнул. Он тоже был весь мокрый и заметно дрожал. Молчание между ними всё длилось и длилось, пока один из них всё же не выдержал. — Я… я хотел бы вернуться… к вам, — тихо сказал Рон. Гарри долго и внимательно смотрел на него. Каких только мыслей ни появилось в его голове. Решение казалось таким лёгким, таким близким. Достаточно лишь кивнуть, и всё станет, как прежде… Но он должен сделать так, как считает нужным, даже если это не совсем правильно. — Нет, — хрипло сказал Гарри. — Что? — Рон, казалось, не понял его, или подумал, что ослышался. — Нет, — в этот раз голос Гарри не дрогнул. — Я благодарен тебе за спасение, правда… Но ты ушёл. Нам было очень тяжело… обоим. Особенно Гермионе, конечно. Но теперь… теперь мы привыкли жить без тебя. Рон как-то странно дёрнулся, словно его ударили, и отступил на один шаг. — Ты прогоняешь меня? Хочешь, чтобы я извинился? — Точно не передо мной… Когда всё закончится, если мы будем живы, приди к Гермионе и скажи ей, что обвинил её напрасно. В то время мы не питали друг к другу никаких чувств, кроме дружеских. — Уверен, что можешь решать это за вас двоих?! — повысил голос Рон, но тут же осёкся. — Постой… Ты сказал «В то время не питали». То есть сейчас?.. Гарри и сам не знал, что у них с Гермионой «Сейчас». Это было уже не похоже на всю их предыдущую дружбу, но и в любви они друг другу не признавались. Гарри слегка поколебался. А вдруг сейчас в нём говорит только ревность? Да, может оно и так. Ему плевать. Вокруг война, его могут убить в любой момент. Когда делать то, что говорит сердце, если не сейчас? Да и Рон уже оставил его в трудную минуту целых два раза. Кто мог гарантировать, что не будет третьего? — Уходи, Рон, — тихо сказал Гарри. — Возвращайся домой. Скажи, что я прогнал тебя из-за своего самодурства, если хочешь. Ты — чистокровный волшебник, и тебе ничего не грозит. Я освобождаю тебя от обещания помогать мне. Рон не смог ничего на это сказать. Он так и стоял на берегу лесного озера, когда Гарри оставил его. Лишь через минуту послышался негромкий хлопок, сообщающий о том, что Рон теперь далеко отсюда. Гарри не без труда нашёл дорогу обратно к палатке. Защитные чары пропустили его, и он оказался в безопасности. Вся усталость тут же разом навалилась на него. Не было сил даже на то, чтобы проверить настоящий ли это меч Гриффиндора. Всё завтра. Если удастся, то утром они уничтожат крестраж и станут на шаг ближе к победе. Надо дать Гермионе это сделать. Она заслужила это право, как никто другой. Гарри аккуратно положил меч и медальон у входа и вошёл в палатку. Тут было темно — лишь одна крохотная свеча в углу давала немного света. Гермиона мирно спала на своей кровати. Чувство вины и мысли о собственном эгоизме покинули Гарри. Он тихо прошёл к ней и осторожно прилёг рядом, обняв её за плечи и, вбирая её тепло. Гермиона что-то неразборчиво пробормотала во сне, но, к счастью, не проснулась. Гарри уткнулся лицом в её пышные волосы, и ему впервые за долгое время стало по-настоящему хорошо. Тяжёлые времена будто бы ненадолго отступили. Не было ни войны, ни Волан-де-Морта. Только эта палатка посреди беззвучной пустоты, и они двое, спавшие, обняв друг друга…