don't tell

Блин. Чёрт. Дважды, нет, трижды "какого хрена?" и одно сплошное "АААААААА". Если бы Хару знал, что Дайске так сильно развозит от нескольких баночек пива, он ни за что не позвал бы его выпить после работы. Не, ну может, и позвал бы, зная, что Дайске совершенно точно откажется от этого его нищебродского пойла, "которое ты почему-то с удовольствием потребляешь", и закажет самое дорогое в мире вино, которое им тут же доставят из вертолёта, например (Хару думал, что это не предел возможностей доставки, но на большее воображения ему определённо не хватало). Однако Дайске отнёсся к приглашению с куда большим любопытством: выгнул бровь и задумчиво посмотрел в сторону своей шикарной тачки, всерьёз прикидывая, насколько сильно она ему понадобиться. Раздумал, наверное, только по своим собственным причинам - НИКОГДА ещё скривившееся лицо Хару не было достаточным аргументом, а они оба уже были в курсе того, как лихачит Камбэ трезвым. Проходили, с моста падали... Нет, спасло банальное то, что до места назначения просто было не так далеко от работы. Возможно, Дайске считал возможным преодолеть это расстояние на своих двоих и без пафоса (ну или соизволил это сделать один конкретный раз "прикола ради" согласно внутреннему компасу ценностей). Чёрт его знает, о чём и в какой момент думает Камбэ. Не то чтобы Като так много пил с кем-то на спор или напивался прежде вообще и оставался с трезвым сознанием дольше остальных, но в данный момент факт оставался фактом: это не он с трёх банок покраснел до кончиков ушей, не он собирался купить ресторан (хотя Хару не то чтобы мог себе это позволить когда-либо в жизни в принципе) и точно не он с непривычки к "нищебродскому пойлу" выбалтывал какие-то малопонятные в отрыве от рабочей жизни факты. Дайске совершенно точно надо было остановить в любом случае. Заставить, наконец, снова замолчать, хотя в их общей повседневности тот говорил крайне мало и скорее "редко, да метко". Возможно ли, что не пил он с коллегами именно по этой причине? Потому что это ему язык развязывало? Хотя, почему-то слабо верилось, что человек вроде него никогда и нигде не пьёт, учитывая все вероятные и не слишком возможности безлимитного счёта. Хару пытался придумать хоть что-то, но в голову всё равно не поступало более удачных идей, чем споить напарника до момента, когда он уснёт и... чуть менее порядочного в их случае варианта. Като просто крайне резко дёрнул Камбэ к себе за рукав и, пока он не успел адекватно среагировать, внаглую того поцеловал. Наверное, Дайске был достаточно опытен в этом, или, как вариант, сам Хару не проделывал такого слишком давно, а может роль сыграла вся та выпитая партия банок, но условную крышу ему определённо сорвало. От горячего и влажного рта Дайске, от прикрытых подрагивающих длинных ресниц Дайске, от того, что изящные пальчики свободной руки Дайске ухватились за другую руку Хару и теперь проводили по его собственным пальцам. Като действительно мог быть жаден до прикосновений любым возможным путём, когда это касалось рук, но тут он уже просто ничего не мог поделать: вместе с поцелуем напарника это было неповторимое ощущение. К моменту, когда они уже отстранились друг от друга, сознание Камбэ или рациональная его часть, видимо, окончательно покинули своего хозяина. - Хм, а ведь было весьма неплохо... Можно было бы повторить как-нибудь, но у нас с Хару только-только начали складываться отношения. Мне так кажется, - заявил Дайске, пытаясь найти у себя в карманах не то сигары, не то обожаемый смартфон. Когда он не услышал в ответ абсолютно ничего, но, видимо что-то, что до того искал, у него всё же нашлось, Камбэ доверительно наклонился к уху напарника и сказал это: - Только не говори Като, что я в него влюблён. Блин. Чёрт. Дважды, нет, трижды "какого хрена?" и одно сплошное "АААААААА". Вот откуда они взялись. И только после них гулкое "приехали" где-то в сознании Хару и занавес.