The Last Eros.

Следующий день. Полдвенадцатого. Никифоров суетливо бегал по номеру, проверяя вещи. Не хватало им ещё забыть что-нибудь, а Виктор в этом плане был тем ещё параноиком. И вот в очередной раз перебирая свой чемодан, он заметил небольшую пропажу. Парень судорожно начинает думать, ну куда же он мог деть свои коньки? Усевшись на корточки, Виктор вспоминает, а с кем он сидел в последний раз, когда возвращался с тренировки? Точно, он же заходил переговорить с Фельцманом. Наверное оставил номере. Никифоров вскакивает на ноги и что-то произносит Кацуки на распев, исчезая за входной дверью. Коридоры отеля пустовали, скорее всего все ещё спали, хотя возможно отдыхали в номере, но на удивление фигуриста сотрудников тоже не наблюдалось. За весь свой путь до Якова, Виктор не встретил ни души. Парень постучал в дверь. Тишина. Постучал громче, но не услышав ответа, решает докричаться до бывшего тренера. Виктор: — Я-яков! Хей! Я коньки у тебя забыл! Почему ты молчишь? Гробовая тишина. Нет. Спать он точно не может, хотя бы потому, что крики Виктора мёртвого из могилы поднимут. Тогда, где же носит Якова? Немного простояв у номера, парень вздыхает и убирает с глаз платиновые волосы, которые мешали ему. Виктор: «Странно, обычно он всегда здесь. Может спросить на ресепшене? Они точно должны знать.» Направляется к лифту, минуя повороты и чужие номера.

***

Юри устало сидел на кровати, Никифоров куда-то сорвался, почти ничего толком не объяснив. Ну что за человек? Просто взял и пробубнил что-то на своём русском, хотя прекрасно знает, что Юри его не поймет.И всё же, сейчас главное не опоздать в аэропорт. Кацуки падает на спину и тянется к своему мобильнику. Слишком скучно. Может стоит написать кому-нибудь? Вот только кому? Кроме Пхичита парень особо ни с кем не общался, а за то, что тот вчера вытворил, разговаривать с ним не особо хотелось. Поэтому устроившись как можно удобнее, он прикрывает глаза и мало помалу начинает засыпать. * * * Юри стоял на берегу моря. Тёплый ветер приятно дул в лицо. Япония. Просто тихий вечер. Спокойно море и Вик сидящий рядом со своим хозяином, чёрные волосы которого в хаотичном беспорядке покачивались на ветру из стороны в сторону. Пудель преданно смотрел в глаза Кацуки, радостно махая своим хвостом. Было такое ощущение, что пёс хотел ему что-то сказать, но не мог. Животные ведь совсем не умеют говорить. Вик-чан положил свою мохнатую морду на колени парня и жалобно заскулил, словно хотел что-то попросить. Но не мог. Юри ему ласково улыбнулся и начал аккуратно поглаживать по голове, приговаривая, что Вик-чан — хороший и очень умный мальчик. Чёрный мокрый нос начал деловито обнюхивать свитер Кацуки, после чего обиженно пёс встал и отошёл в сторону, опуская свою морду вниз. Юри променял его на кого-то ещё. Забыл. Почти не навещал. Даже не попрощался с ним. Юри: — Вик-чан, что такое? подходит к нему и присаживается на корточки. — Что случилось? Почему такая грустная мордаха? Ну же веселей. Ты же у меня самый лучший. улыбается и прижимает мохнатое создание к себе. Постепенно небо темнело, затягиваясь тучами. Плохой знак. Было бы неплохо сейчас вернуться на источники, подальше от наступающей грозы. Японец встаёт на ноги и весело произносит: — Ну же Вик- чан пошли домой, погода совсем испортилась. Вик-чан? оборачивается назад и видит, что пёс словно в воздухе растворился. Пусто. Кацуки отшатывается назад, а потом резко отскакивает, почувствовав, как нога наткнулась на что-то холодное и твёрдое. Могильная плита и имя пса, что украшало надгробие. Любимая игрушка и цветы. Юри невольно падает на колени закрывая глаза. Слёзы предательски обжигая, потекли по щекам. Парень всхлипывает и что-то бредит. Не хотя вспоминать произошедшее. Он никогда не хотел верить в то, что его пёс мёртв. Юри придумал тысячу и одну отговорку для себя о том, что Вик-чан просто спит, или что он не виноват. Но так ли это? Конечно нет. Просто сказка, в которую парень хочет верить всем своим сердцем. Ведь так легче, просто взять исказить воспоминание, представляя другой финал истории. Более счастливый и не такой трагичный. А ещё проще просто забыть, закинуть в самый дальний угол своего разума, закрывая его на замок. Как и сейчас пытался забыть это как страшный сон, но не мог. Слишком поздно. А потом кто-то насильно принялся оттаскивать его от могилы пуделя. Кацуки сопротивлялся, за что получил довольно увесистую оплеуху. Машинально хватаясь за больное место, он поднял свои карие глаза наверх. Никифоров возвышался над ним, слишком подозрительно улыбаясь. Этот жест уже не сулил ничего хорошего. — Юри~ слишком приторно это прозвучало из его уст. Фигурист вплотную подходит к японцу, а потом тянется к нему. Юри подумав о том, что его просто хотят успокоить, не сопротивлялся потянулся вперёд. Но почти в ту же секунду что-то сдавило его горло. Так тесно. Неприятно. Виктор стоял, паскудно улыбаясь. В руках он держал поводок, похожий на тот с каким обычно выгуливал Маккачина. Юри не понимал происходящего, пока не услышал: — Юри, ну чего ты так съёжился. Будь хорошим мальчиком и иди за мной. Тянет поводок на себя. Кацуки с жалким видом припадает к его ногам, с большим непониманием смотря на фигуриста, которого явно забавлял столь никчёмный вид Юри. Виктор ногой прижимает японца к земле, не давая даже надежды на побег. Виктор: — Юри, лапочка куда же ты собрался? Нахально усмехается над ним, подхватывая парня на руки. Словно по волшебному щелчку они оказываются в комнате Юри. Никифоров толкает его на кровать, нависая сверху. Сбежать было невозможно, он вжимает бедного подопечного в матрас, явно не собираясь отпускать его ещё добрые пару часов. Виктор плотоядно облизывается, а потом впивается в чужие губы грубым настойчивым поцелуем, попутно стаскивая с Кацуки бежевый свитер. После многочисленных тренировок Юри подтянул свою фигуру и был сложен почти что идеально по меркам Никифорова, хотя голубоглазый пару раз проговаривался о том, что хотел бы вернуть небольшие припухлости японца.Тискать было бы в разы приятнее, да и Кацуки и так был похож на сдобную булочку. Виктор даже пару раз говорил, что Юри похож на булочку с корицей, правда сам Юри значение этой фразы так и понял, потому что Виктор произнёс её на русском. Юри что-то невнятно промычал и тут же оказался лицом в подушке. Обнажённый Никифоров поставил парня раком и уже хотел приступать к осуществлению мечты. * * * Настойчивый стук в дверь заставил Кацуки вернуться назад из царства Морфея и открыть свои глаза. Никакого Никифорова и в помине не было, только пустой номер и Юри. В дверь продолжали ломиться. У Виктора была ключ карта, поэтому это точно не он. Тогда кто? Не хотя парню приходиться подниматься на ноги и идти к двери. Какого же было его удивление, когда на пороге он увидел Пхичита. Юри удивлённо вскидывает бровь, облокачиваясь о стену. Пхичит: — Привет… Юри: — Ох, вы только посмотрите, какие люди. Чем вам обязаны, о ваше тайское величество? Пхичит: — Юри, да ладно тебе Я извиниться пришёл, а ещё я встретил твоего русского чёрта в золотых коньках. Юри: — Виктора? Пхичит: — Да. Юри: — Ну и для чего мне это нужно знать? Скептически смотрит на тайца. Пхичит: — *Вздох* можешь ехать в аэропорт, не жди его. У нашей мировой звезды появились другие. Кацуки с большим непониманием смотрит на друга, не веря, прищурив глаз: — Да что ты говоришь, Пхичит, неужели ты серьёзно думаешь, что я тебе поверю, да ещё и после твоей идиотской выходки? Прекрати издеваться. Пхичит: — Я серьёзно! Вечно ты так. Вот смотри. Незамедлительно достаёт из кармана телефон и показывает фотографию билета. Виктор Никифоров, рейс в Москву, вылет послезавтра. Юри недоверчиво продолжает смотреть на Чуланонта, понимая, что так жёстко его ни один человек в этом дурацком мире не обманывал. Может и та непонятная фраза на русском уже была предупредительной, может Виктор так попрощался с ним. Тогда ради чего были те слова? Неужели Пхичит был прав, Виктор им пользовался, а его слова не более, чем пустой трёп. Юри всхлипывает и идёт назад к своей кровати, падает на неё, не хотя верить в происходящее. По щекам вновь предательски заструились слёзы, голова падает на плечо тайца. Пхичит пытается его успокоить, прижимая к себе как можно крепче, приговаривая, что Виктор тот ещё мудак. Кацуки рыдал, ещё вчера ему признавались в любви, а сейчас просто бросили одного на произвол судьбы. А доехал бы Юри в таком состоянии или нет, уже не волновало. Пхичит вытирая крупные капли слёзы с карих глаз японца, сдавленно улыбнулся, а потом немного неловко предложил другу свою помощь, в чём последний сейчас действительно нуждался больше всего на свете. Уже вскоре два друга ехали со всем своим багажом в такси, лучше приехать в аэропорт пораньше, чем потом опоздать на самолёте.

***

Спустя некоторое время Виктор берёт телефон в руки. На часах было два часа. Но не мог же он так долго здесь копаться, ища хоть кого-нибудь. Никифоров решает позвонить Плисецкому, но тот видимо отключил телефон. Подозрительным оказалось то, что кому бы он не пытался дозвониться все находились либо вне доступа сети, либо отключен телефон. Тогда вырисовывался вопрос, а куда подевались абсолютно все? Не могли же они просто испарить по щелчку пальца. Это же просто смешно и нелепо. Виктор идёт назад в номер. По-хорошему они с Кацуки уже должны быть в аэропорту, есть шанс опоздать. Зайдя в номер, он немного неловко открывает дверь и проходит в комнату: — Юри, все куда-то испарились. Давай поднимайся и… Ю-юр-ри? парень лихорадочно оглядывается. Это уже не в какие ворота не лезет, как это понимать? Над ним решили подшутить? Что ж тогда они выбрали не самый лучший день и обстоятельства. Голубоглазый опирается о стену, а потом медленно скатывается по ней вниз на довольно холодный пол, зарываясь руками в платиновые волосы. Это какое-то издевательство? Может у него просто поехала крыша? А может это всё просто идиотский сон и сейчас он проснётся, а Юри сидит рядом? Дав себе смачного леща, парень убедился, что сейчас он точно не спал. Это не сон, а жестокая и противная реальность. Ни сотрудников, ни фигуристов, а самое главное Кацуки тоже нету. Дурдом. Дыхание участилось, у Виктора было такое ощущение, что стены давят на него, мешая нормально дышать. Нервно сглотнув, он поднимается на ноги и пошатнувшись не удерживает равновесие, после чего падает на пол, больно ударяясь челюстью. Что-то невнятно промычав, он встаёт на колени. Что здесь происходит?

***

Аэропорт. Без двадцати три. Юри сидел в зале ожидания. Ну не мог же Никифоров оказаться такой сволочью? Мало того, что собрался ехать назад в Россию, так ещё и обманул его, оставив одного. У Кацуки складывалось такое впечатление, что большинство русских те ещё козлы. Но может ли он судить исходя из Виктора и Юры? Яков и Мила же вроде ничего, а эти двое явно лицемеры ещё те. Н-да особенно это касается Плисецкого. Юри можно было легко обидеть, как и сейчас ему было слишком грустно лицезреть такое предательство.Всё так, как и говорил сам Пхичит, который собственно и привёз его в аэропорт. Чуланонт долго возмущался таким отвратительным поступком Никифорова. Таец взял себе билет до Японии и сейчас возвращался назад к Юри. Кацуки до сих пор сидел никакой. Пхичит: — Ну Юри, не грусти ты так. Ну да, он козлина ещё та. А вот и нам пора на посадку. Ну-ка, давай пошли. настойчиво поднимает парня за руку. Юри лениво плетётся за ним и заранее начинает доставать билет, чтобы потом уже не искать его. А дальше для него всё было как в тумане, он уже даже не помнит, как медленно волочился до самолёта и сел на своё место. Он не помнит, как Пхичит вещал ему что-то, скорее всего просто пытался пытался успокоить японца, но тот уже ничего не слушал.

***

Виктор сидел, покачиваясь из стороны в сторону, уже не зная, сколько времени прошло с того момента. И вот собравшись, он поднимается берёт свой чемодан и идёт прочь, не веря в происходящее. Еле заметный шорох привлёк его внимание, парень срывается с места и бежит за силуэтом, мелькнувшим на лестничный пролёт. Адреналин захватывает тело, Никифоров начинает заметно ускоряться, он не знал кто это может, но если этот кто-то объяснит, что здесь происходит, значит нужно поймать его любой ценой. Не видя ничего перед собой он добегает до предпоследнего этажа, после тёмная фигура забегает в зал. Со лба Виктора стекал пот. Он с ноги открывает дверь, уже готовясь завалить это нечто. Но потом его обескураживает звук хлопушек и все фигуристы, которые собрались в зале. Его с чем-то поздравляли. Даже Плисецкий был очень доволен, так же выражал Никифорову свою признательность. Сам же Виктор в непонятках хлопал своими голубыми глазами, в недоумении смотря на собравшихся. Дыхание всё никак не хотело приходить в норму. Яков: — Витя, ну чего ты молчишь. Давай проходи, будем праздновать. Кое-как опомнившись от шока, Никифоров серьезно выпрямился: — Праздновать что? Яков: — Витя, не скромничай. Виктор: — Что тут происходит, мне кто-нибудь объяснит или нет? Всё также недоумевал он. Плисецкий: — Ты нас так перепугал за эти дни, я думал уже не одумаешься. Хах, здорово, что ты всё обдумал. Я рад что теперь у меня будет серьёзный соперник на льду, а вообще круто что ты всё же решил вернуться в Москву. Виктор: — Я? Впадает в ступор немного отшатываясь от радостной толпы. — Это какой-то новый метод? Массовая промывка мозгов? Мила: — Мы тебе просто решили устроить сюрприз и так были обрадованы новостью, что ты возвращаешься на лёд. Виктор: — Что вы…это шутка? Яков: — Ты в порядке? Виктор: — Нет! Я не понимаю о чём идёт речь! Плисецкий: — Ну как же, этот кацудон тебе все мозги сожрал что-ли? усмехается, скрещивая руки. Виктор: — Где Юри? Куда вы дели Юри? Мила: — Никто его никуда не девал. Он уже летит в Японию. А ещё объявил об официальном уходе из катания. пожимает плечами. Виктор: — Как улетел…но… Яков: — Ну да, был довольно расстроенным. Плисецкий: — Эта свинья даже не попрощалась! Я к нему подошёл, а он? Виктор: — Расстроен? Отабек: — Ну да, с ним ещё был таец. Утешал его. Вроде он его сопровождал до аэропорта. немного задумчиво смотрит куда-то в сторону, словно пытаясь вспомнить что-то ещё. — Там вроде ещё было что-то про предательство, но я так и не понял в чём дело. Зрачки Никифорова сузились, он сжимает кулаки до такой степени, что костяшки начинают хрустеть. Таец. Пхичит. Этот гаденыш решил ему с концами испортить всю жизнь и подложить такую свинью. Да, Юри ему тоже нравился, но это не значит, что теперь Чуланонту дозволено творить всё что только вздумается. Так нагло наврать Юри, который ему не принадлежал и провернуть всё это, только для того что оставить своего соперника ни с чем? Умно. Но учёл ли таец тот факт, что Никифоров это всё так просто не оставит. Виктор пойдёт на что угодно, лишь бы показать этой псине его место. Никто не смеет отбирать у него Кацуки, никто. Для начала ему нужно было успокоиться, если опять сорвётся на кого-нибудь, ничем хорошим это не закончится. Сделав глубокий вдох, он медленно прикрывает свои глаза, считая до десяти. Фельцман вопросительно смотрит на мировую звезду, искренне не понимая, что сейчас опять происходит? Никифоров открывает глаза и спокойно выдаёт: — Что ж, пожалуй расскажу ту часть истории, которую знаю я, а потом вы все мне рассказываете остальное. И так, утром я с Юри должен был собираться в аэропорт. У нас был рейс на три часа в Японию. Но я заметил пропажу коньков, ну и пошёл искать. Насколько я помню, оставил их у тебя *кивает в сторону Якова* именно поэтому пошёл к тебе в номер, тебя там не оказалось, пришлось идти на ресепшен. Там тоже никого не было, потом я почесал весь отель и просто ни души. А когда вернулся назад, Юри тоже не было! И как всё это понимать, я не знаю… Плисецкий: — Ты хотел бросить всё и свалить с этим в Японию?! возмущённо идёт на Никифорова. Отабек: — Юра. отдёргивает разбушевавшегося. Плисецкий: — А что Юра?! Как это понимать?! Мила: — Брось Юрио, ну подумаешь. Тебе то какое дело? И всё же, тогда почему мы получили другую информацию? Виктор: — Чуланонт. Вам же он это рассказал, верно? спокойно окидывает собравшихся ледяным взглядом. Мила: — Ну да, мы наткнулись на него в коридоре. Отабек: — Зачем ему обманывать всех? Виктор: — Юри…он хотел отобрать Юри. Решил пойти самым мерзким путём. Плисецкий: — Да какая разница, это же нечестно! Ты просто бросаешь достижение всей своей жизни, ради какого идиотского японца похожего на свинью?! Виктор тяжело вздыхает, Юрио его не поймет. Не поймет, пока сам не полюбит кого-то также, как он Кацуки. Возможно когда это произойдет, до парня дойдет, что карьера это не самое важное в жизни. Не всегда такой престиж приносит счастье. Да у Никифорова есть слава, деньги и что? Разве он счастлив? Все эти годы парень как машина отрабатывал до посинения все свои движения, и что? Получил только надоедливых фанатов, боль и сильную усталость. А с Юри он может быть самим собой, настоящим Виктором, а не звездой фигурного катания. Никифоров сдавленно улыбнулся, а потом с неким сожалением посмотрел на Плисецкого: — Юрио, ты всё равно не поймёшь, возможно когда-нибудь потом, но не сейчас. Юра злобно топает ногой и отворачивается. Вот опять его считают слишком мелкими для коллектива. Мелким и глупым. И так всегда. Блондину из-за этого часто было обидно, но раз Виктор так хочет, да на здоровье. Плисецкий: — Ну и какой у тебя план по розыску свиньи? Отабек ухмыльнулся и похлопал Блондина по плечу, он был доволен переменой в поведении Юры. Виктор: — Для начала купить новые билеты и собрать вещи. А там посмотрим. * * * Спустя три часа. Ближайший рейс в Японию только через два дня, поэтому поиски Юри Никифорову пришлось временно отложить. Но это не означало, что он оставит в покое Пхичита. Виктор даже уже успел узнать его номер и сейчас, лёжа в постели, гневно смотрел в свой телефон. Фотография Чуланонта полностью заняла весь экран. Звонить? Или не звонить? Устроить ему сюрприз? Приехать и хорошенько надавать тайцу по самое не хочу. С этим гадом он точно разберётся, но что Виктор будет делать с Юри? Неизвестно что Пхичит там про него вообще наговорил, а Кацуки слишком хрупкий и ранимый. Так просто придти и поговорить с ним не получится. Просто не станет слушать, забьется куда-нибудь и всё, пиши пропало. Никифоров решил сделать своему сопернику примитивный сюрприз и так очевидно, что в любом случае прилетит в Японию. Виктор: " Ну что за жизнь? Юри нет, настроения тоже нет. Эх, ну почему ближайший рейс так не скоро? Ощущение, что все просто сговорились…» Отключает телефон и безразлично откидывает его на свои вещи. Слишком тоскливо. Был уже вечер, поэтому не долго думая, Виктор решает лечь спать. Всё равно ничего интересного сегодня ему уже не светит. Парень прикрывает голубые глаза и мало помалу начинает проваливаться в царство Морфея. * * * Москва. Как всегда хмурые тучи затянули всё небо. На улице довольно прохладно и временами лил дождь. В такие дни обычно Виктор сидел дома и старался отмазаться от различных тренировок. Не в том он сейчас настроении. В такую погоду он как самый обычный человек любил побыть один. Маккачин аккуратно спал у него в ногах, утыкаясь своим чёрным мокрым носом в колени хозяина. А Виктор в свою очередь медленно попивал только что сваренный горячий чай. Увлеченно читая очередную книгу. Благодать. Обычно ему кто-нибудь пытался помешать. То Юра хочет от него не пойми чего, то Яков кричит. Тоска смертная. Парню даже поговорить по душам не с кем, есть только верный до конца жизни Маккачин и больше никого. Родителей уже давно не было на этом на свете, поэтому они больше не могли согревать своей любовью сына, который так нуждался в этом. Но увы. Умерший к жизни не вернёшь и Никифоров понимал это, как никто другой. Как и сейчас он лежал и старался откинуть все свои мысли об этом катании, хотел отвлечься от грядущего гран-при. Надоело. Парню просто нужен был отдых. Дождь тихо стучал в окно, успокаивая хозяина дома. Пёс тихо посапывал, а Виктор лишь устало этому улыбался. Голубоглазый остановился на середине книги, а потом страдальчески вздохнул, устремил свой взгляд на потолок. Ну почему всё так? Почему во всех книгах, которые он читал, у главного героя всегда есть выбор, что ему делать. У него есть человек, который готов с ним идти до конца, прекрасно понимая, что скорее всего идут они на верную погибель. И ведь умеют же люди всё так красочно описать. Особенно любовь, что царила между персонажами. А что в реальной жизни? Всё далеко не так сладко и романтично. Тебя постоянно посылают и заставляют заниматься тем, чем ты даже не хочешь и не захочешь через тысячу лет. Вот такая же история и с самим Никифоровым. Он не понимал, где же ходит его спутник жизни? Где девушка готовая пойти на любой риск? Да нигде. Нету и не будет. Парень уже убедился в том, что от него всем барышням нужна лишь его слава, не более. А потом ходят и хвастаются всем, налево и направо. Вот смотрите, я встречаюсь с самим Никифоровым. Как же ему это надоело. Слишком противно становилось даже об одной этой мысли. Поэтому то он и решил теперь больше никого себе не искать. Будет отдавать все свои силы катанию, всё равно больше ничего ему и не остаётся. И всё же, ведь у некоторых же неплохо складывается личная жизнь, так почему у него всё через одно место? От размышлений парня отвлёк стук в дверь. Кто мог придти в такую противную погоду? Не хотя, Виктор поднимается на ноги, стараясь не потревожить пуделя. В дверь продолжали настойчиво барабанить. Виктор: " Ну и кого нелёгкая принесла?» Лениво плетётся к входной двери. Дверь распахнулась впуская лёгкий порыв ветра. На пороге стоял Плисецкий, как всегда чем-то недоволен. Что на этот раз? Виктор самая настоящая сволочь, раз не берёт трубки? Или просто мешает парню одним своим существованием? Никифоров закатывает глаза и безразлично смотрит на своего нежданного гостя. Юра скрещивает руки и без приглашения заходит в гостиную. Плисецкий: — На катке нет тебя, а Яков отрывает уши мне. Виктор: — Ну и зачем ты сюда пришёл? Плисецкий: — Тащить твою задницу на тренировку. Виктор: — Юра, я никуда не пойду. У меня сегодня выходной. Плисецкий: — Выходной?! Да тебе к гран-при готовиться нужно! Виктор: — Мне всё равно. Я вам не машина, мне нужен отдых, в противном случае я не дотяну даже до гран-при, не говорю уже о самом выступлении. Плисецкий: — Завтра отдохнёшь, а сейчас… Его перебил настойчивый толчок. Никифоров толкал блондина прямо к входной двери. Виктор: — Да ты прав, сегодня отдохну, завтра останусь дома, а тебе если так хочется, сам и иди. У меня уже из-за вас нервный тик. Передай Якову, чтобы бы не беспокоил. Плисецкий открыл рот, в надежде ответить парню парочку ругательств, но дверь у самого носа захлопнулась, чудом не задевая блондина. Виктора всегда было трудно вытащить на тренировку, если тот был не в духе или просто не хотел. В последнее время он уже перегорел и не бредил этой глупой идеей. Наоборот хотелось закрыться ото всех и отдохнуть, но публику всегда нужно чем-то удивлять, однако для того чтобы придумать хороший номер, Виктор катается один, продумывая каждое своё движения. Не может он придумать что-нибудь стоящее, когда рядом пререкаются коллеги. Как и сейчас, парень шёл на второй этаж, прекрасно понимая, что номер придумать нужно, но займётся этим он точно не сегодня и видимо не завтра, ноги слишком сильно болят после последней тренировки и попытки что-нибудь придумать. Фельцман лишь направлял его в нужную сторону и указывал на ошибки, а номер Никифоров почти всегда ставил сам. Однако с каждым годом придумывать что-то становилось всё труднее и труднее, публику было сложно удивить, поэтому Виктор всегда вытворял что-то невероятное, что приводило людей в восторг. Хотя после каждого невероятного выступления на гран-при, парень потом ещё неделю валялся в постели, отсыпаясь. А сейчас он даже не знал что ещё можно придумать, идей не было от слова совсем, такое ощущение что люди уже всё видели и придумывать больше нечего. А если говорить о том, что некоторые говорят «уйти Никифорову на пенсию», то желание что-то придумывать сразу же отпадает. Книга была отложена на лучшие времена. Виктор тяжело вздыхая, поднимается с нагретого места и подходит к своему шкафу. Немного порывшись в своих вещах, он вытаскивает бутылку вина. На завтра он уже назначил себе выходной, поэтому немного выпить, ему не помешает. Одним движением руки парень открывает бутылку и, прильнув к горлу, делает большой глоток. Жидкость приятно согревает тело, но после язык неприятно вяжет. Никифоров расслабленно откидывается на подушку, не выпуская бутылку из рук. За дверью послышался торопливый топот, а потом в проёме появилась мохнатая морда пуделя. Маккачин явно не одобрял действия хозяина, но всё же запрыгнул на постель и улёгся рядом. Виктор сдавленно ухмыляется: — Хей, ну ты чего приуныл, Макка? В ответ пудель лишь заскулил. Парень уделял ему слишком мало внимания. Чаще всего Маккачин оставался дома один, или же за ним присматривал кто-то ещё, пока Виктор готовился к выступлениям, ну и просто был в отъезде. Вот так они и жили из года в год. Однако сейчас Никифоров решил уделять питомцу больше внимания, теперь он таскал пуделя практически везде, даже туда, где с собаками не пускают. Голубоглазый аккуратно обнимает Маккачина, почёсывая ему за ухом. ? — Витя! Витя, открой! * * * Виктор лениво открывает свои глаза, почти сразу же зажмурившись из-за яркого света. Уже утро… хотя может и обед. Это был просто сон. Небольшое воспоминание из прошлого. А ведь давно ему ничего подобного не снилось. ? — Витя! Кто-то не переставал барабанить в дверь, причём слишком громко. Было такое ощущение, что дверь вот-вот слетит с петель. Парень поднимается с кровати и направляется к двери. Яков. А сейчас то что ему нужно? Что опять не так? Тяжело вздохнув он перевёл на незваного гостя свой порядком уставший взгляд. Яков: — Не смотри на меня так. Во-первых, вот держи. Ты так и не забрал их у меня вчера *протягивает сумку с коньками*.А во-вторых, есть хорошая новость. Виктор: — Какая? Яков: — Сегодня вечером появился рейс в Японию. Не упусти свой шанс. Голубые глаза блеснули, на лице расплылась коварная улыбка. Фельцман вопросительно смотрит на фигуриста, ничего не понимая. Виктор: — Яков, ты не представляешь, как сильно обрадовал меня~ Яков: — Что ты задумал? Виктор: — Сравнять счёты, но уже поинтересней. Всё с такой же хитростью в голосе произносит он. — Можешь притащить сюда Юру? Мне нужно с ним кое-что обсудить. «Ну что Пхичит, а ведь мы могли бы разойтись по-хорошему, чтож ты сам виноват в последствиях.»