Искры

      Тема: свидетель/подглядывающий       Предупреждения: слэш, бдсм, условное отношение к «Аритмии»       «…В результате локальной стычки территория бывшей деревни Новоселки перешла под контроль группировки «Долг». Погиб сталкер…»       Дописав последнюю кличку, Журналист отправил отчет в общую сталкерскую сеть и сунул планшет за пазуху. В сторону обустраивающих временный лагерь долговцев даже не взглянул. Работа в этом районе на сегодня была закончена.       Его пока никуда не тянуло: внутри Периметра не происходило ничего, что стоило бы внимания Зоны, и Журналист решил поужинать. Еще в начале перестрелки он учуял затаившуюся в соседней рощице плоть с выводком. Та слышала стрельбу и решила не рисковать - переждать, пока самые страшные хищники Зоны не закончат разборки и не уберутся подальше.       Плоть лежала под корнями поваленного дуба, настороженно прислушиваясь и принюхиваясь. Под брюхом у нее повизгивали и причмокивали уродливые пятнистые поросята. Излом подобрался к ним поверху - мягко, неслышно перешагивая торчащие ветки - и, остановившись прямо над семейкой мутантов, постучал каблуком по стволу.       С душераздирающим визгом тварь сорвалась с места, теряя по дороге висящих на сосках детенышей. Несколько поросят, не сообразив, что случилось, остались лежать под корнями. Журналист откинул полу плаща. Огромная, даже отдаленно не напоминающая человечью руку клешня развернулась, прицеливаясь. Одно неуловимое движение, и вот уже на острых выростах-шипах дергаются два крошечных мутанта, тонко, на грани слышимости подвывая от боли и ужаса.       Он не стал дожидаться, пока добыча остынет - вгрызся в бок ближайшему поросенку. Острая кромка резцов легко вспорола тонкую шкурку, срезала пласт нежного трепещущего мяса.       Плоти весьма живучи. В этом их спасение. И в этом же их беда: даже обглоданный почти до костей детеныш все еще трепыхался. Поэтому перед тем, как смахнуть его с шипа, Журналист сжал челюсти на хрупком черепе - в качестве благодарности за ужин облегчая добыче смерть. Вторую жертву он убил следом - ему уже надоела эта игра.       Покончив с едой, Журналист двинулся сквозь кусты вслед за плотью. Не с целью догнать, просто ему было не важно, куда идти.       К вечеру он стоял на лесистом холме и смотрел в желто-серые заросли мертвого камыша и осоки - в русло пересохшей речки. На пятачке припорошенного песком окаменевшего ила темнели силуэты - жертвы давно исчезнувшей Воронки. Трупы были старые и такие же сухие, как дно реки.       Журналист помнил, как их звали. Наверно, только он и помнил.       Осенью в Зоне темнело быстро. Нужно было найти место для ночлега. Ночью в этом районе охотилась химера, сталкиваться с ней не хотелось - в прошлый раз они разошлись не очень хорошо.       Мертвая, но еще крепкая сосна вполне подошла. Оказавшись в четырех метрах над землей, Журналист устроился на толстой ветке, обернул клешню вокруг ствола, вогнав для надежности длинные шипы в древесину, и вытащил планшет.       Зыбкую звериную дрему его нарушило эхо знакомых, родственных сил.       Журналист не удивился: давно уже не удивлялся, лишь констатировал факты. Ему даже не нужно было смотреть вниз, чтобы узнать, кто решил остановиться на опушке, прямо под облюбованной им сосной.       Но Шухов в компании Семецкого - это всегда интересно. Не ему - Зоне.       Журналист предпочел бы выспаться, но Ей нравилось за ними наблюдать, и ему пришлось свеситься с ветки: обзор отличный, а клешня в качестве якоря позволит провести в таком положении весь остаток ночи.       Обе Легенды сидели у костра. Отсветы пламени плясали на стволах сосен. Шухов молчал, смотрел в огонь и ни на что не реагировал. Семецкий приобнимал его за плечи и что-то тихо шептал на ухо. Так тихо, что даже Журналист со своим сверх-слухом не улавливал.       Дружеская поддержка. Ничего необычного.       Для себя он давно классифицировал Семецкого, как местного блаженного - каждому миру требуется своя великая жертва. За Периметром это мифические дети богов. Здесь, в Зоне - самостоятельной, обособленной реальности - Вечный Сталкер. В каком-то смысле тоже сын Божий - дитя страшной, жестокой Богини, не обещавшей любить и прощать человечество, а потому не любящей и не прощающей.       Журналист прикрыл глаза, вслушиваясь в ночь - внизу, под холмом ветер шевелил мертвые стебли осоки, на той стороне русла лаяли собаки, где-то в лесу похрюкивали, шурша палой листвой кабаны. По кромке леса пробирался к обитаемым местам раненый одиночка. Километрах в двух южнее раздался низкий рычащий вой - химера вышла на охоту. Одиночка не дойдет.       От своеобразной медитации его отвлек голос.       - Как пожелаешь, - будто бы сдался Семецкий.       И следом, почти без паузы - звук удара.       Журналист открыл глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как он снова впечатал кулак Шухову под ребра. Тот не пытался ответить или защититься, просто завалился вперед. Семецкий увернулся, позволив ему упасть. Прижал коленом к земле, заломил руки. Поднялся, вздернул его за шкирку - запястья Рэда были крепко связаны.       Бесполезно. Он в два счета освободится от веревки.       Шухов, меж тем, не спешил возвращать себе свободу. Он стоял на коленях, опустив голову. Семецкий крутанул в пальцах его здоровенный нож - и когда только успел отобрать - на черном лезвии не отразился ни единый блик. Пальцами приподнял Рэду верхнюю губу - так собакам зубы осматривают - и осторожно раздвинул лезвием челюсти.       Журналист учуял тонкую ноту страшного запаха. Кровь Шухова пахла - и была - не человеческой: густая, мертвая, ядовитая, она будто зажигала в мозгах яркую неоновую вывеску «опасность!», вызывая желание бежать без оглядки. Но Зона заставила его остаться на месте.       В ночном лесу оглушительно вжикнула молния, и Рэд задушено всхлипнул. Широкое лезвие, зажатое меж зубов, не позволяло ему сомкнуть челюсти. Второй рукой Семецкий вцепился ему в волосы, направляя и не давая отстраниться. Он особо не церемонился, не обращая внимания, что невольный партнер давится и задыхается.       Журналист склонил голову к плечу, слегка меняя точку обзора. Происходящее его не то чтобы смутило: в любом замкнутом сообществе, особенно при столь неравном соотношении полов, гомосексуальные контакты - закономерное явление. И чаще всего они происходят против воли одного из участников. Так что в насилии тоже не было ничего удивительного. Интересно другое - почему Шухов это терпит? Он же легко может избавиться и от веревки, и от Семецкого.       Объективно, Черный Сталкер - сильнейший мутант Зоны. И единственный, кто превосходит в силе самого Журналиста.       Ему вдруг вспомнилась их старый, двухлетней давности дружеский спарринг. Тогда Рэду для победы даже напрягаться не пришлось: пространственные аномалии - страшное оружие в умелых руках. Под угрозой потери мутировавшей конечности Журналист сдался очень быстро. С тех пор у него появилась, в своем роде, тайная идея-фикс - поймать Шухова, победить его, не важно, физически или психологически - украсить его образом воображаемую стену охотничьих трофеев.       И вот сейчас Рэд стоит на коленях перед слабейшим из них, молча снося унижение. Как?! Как Семецкому это удалось?       Слюна вперемежку со смазкой тягучей каплей сорвалась с подбородка Шухова. Он поднял голову, наконец-то воспротивившись давлению чужой руки. Глянул вверх и вдруг сам подался вперед. Взял глубоко - благо в совершенстве владел телом, а потому не страдал рвотными позывами - и медленно отклонился, по-прежнему глядя Семецкому в лицо. Они замерли так на секунду, после чего Рэд продолжил.       Журналист с удивлением понял, что ему стало жарко.       Спустя десяток мучительных, дразнящих движений, Семецкий осторожно вытащил из его рта нож. Отбросил в сторону. В качестве благодарности Шухов провел языком по всей длине его члена - от основания к головке. Отвернулся, сплюнул скопившуюся слюну, но тут же снова вернулся к прерванному занятию. Завороженный такой покорностью Семецкий позволил ему вести.       Честно признаться, Журналист слегка ему завидовал. Хотя и ждал, что Рэд вот-вот сомкнет челюсти. Ждал криков, крови и такого знакомого хруста рвущихся тканей. Но все оставалось по-прежнему.       Что все-таки здесь происходит?       Спустя минуту Семецкий скрипнул зубами, оттолкнув Рэда. Без лишних слов пнул его в колено, подсекая.       Тот не пытался дернуться. Вздохнул, прижался щекой к земле - сдался без боя.       Семецкий церемониться снова не стал - задрал на нем плащ, рывком стащил штаны, навалился сверху. В следующий момент Шухов задохнулся от боли.       Семецкий двинулся раз-другой, снова вцепился ему в волосы, заставляя запрокинуть голову.       - Да понял я, - сквозь зубы прошипел тот.       Видимо, Семецкий обратился к нему мысленно. Вот только Журналист наверняка знал, что телепатическими способностями он, в отличие от Рэда, не обладает. Зачем же тот прислушивается к его мыслям? Да еще и отвечает?       Внезапно до него дошел смысл происходящего: показательное не сопротивление Шухова могло служить своеобразным извинением. Так же, как намеренная грубость Семецкого - наказанием. Это также доказывало наличие между ними длительных устоявшихся отношений. Подтверждением теории можно было считать и слаженность их движений. Будь это разовый случай, мелкие нестыковки дали бы о себе знать, эти же двое друг другу совершенно не мешали. Так бывает, когда партнеры уже достаточно изучили взаимные предпочтения и обозначили границы дозволенного.       Интересно. Кто бы мог подумать, что между Легендами установятся столь неестественные, болезненные отношения.       Журналист вернулся к наблюдению. Собственное возбуждение ему не мешало: секс как таковой его не интересовал - что он там не видел? - а вот выражения лиц, мельчайшие жесты могли рассказать о многом.       - Прости, - прохрипел вдруг Семецкий. Замер на долгую минуту, так и не покинув чужого тела.       Шухов лишь вздрогнул и ничего не ответил.       Семецкий поднялся, подтащил замученного Рэда ближе к костру. Развязал ему руки, лег рядом, уставившись в черное небо.       Шухов, недовольно кривясь, принялся растирать запястья.       - Полегчало? - тихо спросил Семецкий. Приподнялся на локте, коснулся его лица, осторожно провел пальцем от скулы до переносицы.       - А тебе? - Рэд едва заметно усмехнулся.       - Я уже говорил, мне это не нужно, - Семецкий придвинулся ближе, улегся, наблюдая сквозь полуприкрытые веки, как играют блики костра на жутких шрамах. Вскоре дыхание его выровнялось, стало глубоким, спокойным.       Шухов открыл глаза. И в упор глянул на Журналиста. Зрачки его отразили свет невидимых звезд - загорелись, словно у дикого зверя.       «Саш, слезай» - услышал он в своей голове.       И почувствовал, как сердце легонько кольнуло слабое эхо эмоции. Страх?       Сейчас к нему обращался именно Черный Сталкер - сильнейшее и практически непобедимое порождение Зоны.       - Зачем это? - Журналист спустился с сосны и обвел нормальной рукой поляну, имея в виду только что произошедшее.       - Профессиональный интерес?       Он кивнул.       - Скучно, - Шухов бросил взгляд на Семецкого. Улыбнулся тепло - как живой. Вытащил пачку, вытряхнул сигарету, прикурил. - Ну и чтобы не осталось недосказанностей. И да…       - Это не имеет практической ценности, - заверил его Журналист.       - Хорошо, - легко согласился Шухов. - Юрке проблем и так хватает, сам знаешь…       Он сказал это без злобы, без ненависти, но Журналист понял, что ради Семецкого он легко нарушит волю Зоны и убьет даже его.