Mad love.

Томас с самого утра был злым, ведь утро с самого начала не задалось и смотрел на своих одноклассников, что смеялись и о чем-то разговаривали, наверное о том, как провести этот день, но в своей душе псих чувствовал ненависть к всему миру и желание убить всех, представляя мертвые тела одноклассников. Он вздохнул, переводя свой взгляд на книгу и мотнул головой, как неожиданно ее скинули и юноша посмотрел на своих врагов, как он уже окрестил в своей голове парней, наклонив голову и с безразличием осмотрел юношей, что были хулиганами и имели не самую лучшую репутацию в школе. -Эй, серая мышка, пойдем выйдем! Ведь у тебя же есть деньги сегодня? Томас вздохнул и встал, понимая, что если он останется здесь, то тут начнется драка, а это нельзя допустить, покидая свою любимую парту и посмотрел на парней, которые смеялись и думали, что их жертва боится, что ее могут избить, а псих молча шел за ним, а в его голове билась мысль, что ему нельзя слетать с катушек, но вот в душе он понимал, что не сдержится, и это было правдой, которая вскоре аукнется ему. Юноша тяжело дышал, не обращая внимание на свои незначительные раны и ссадины, что было довольно мало, они даже не болели и безумно улыбался, а в его глазах появлялась тьма, которая поглощала весь разум юноши и в его голове шептали голоса, что он должен убить их, не оставить их в живых. -Еще раз ко мне подойдете, то в следующий раз вас вынесут со школы вперед ногами. А ваши тела будут изуродованы так, что родная мама не узнает. Я понятно сказал? Псих вытер с губ кровь и развернулся, слыша за своей спиной стоны от боли, сдерживая свою безграничную ярость, которую ему хотелось вылить на беззащитных людей и подумал, что лучше уйти из школы, мало ли что он сделает в таком состоянии. На следующее утро в класс, где учился Томас пришел директор и начал узнавать, кто же вчера устроил драку и избил учеников чуть ли не до смерти, хоть они и сами от части виноваты. Псих слегка наклонил голову, не горя желанием признаваться и думая, как солгать, ведь если его тетю вызовут в школу, то она снова переведет его в другой город и ему снова придется придерживаться своего образа «серой мышки», как неожиданно из его мыслей вывел голос Михэля, что поднял свою руку и смотрел на директора, который удивился, как и Томас, что принялся с интересом наблюдать за ним. -Это сделал я. -Михэль? Не ожидал от тебя такого, быстро в мой кабинет. Вроде умный ребенок, а сделал такую глупость. Звони своему отцу и скажи, что его вызывает директор за то, что ты устроил драку. Ангел кивнул головой и улыбнулся Агат, что смотрела на него с волнением и мотнул головой, говоря, что все хорошо и он обязательно вернется, выходя из класса, оставляя Томаса удивленным таким поступком и в непонимании, думая, почему юноша так поступил. Бен вздрогнул и томно выдохнул, закусывая свою губу. Он не понимал почему Михэль взял вину за себя, не легче было манипулировать директором? Солгать? Сказать, что родители в другом городе? Псих не понимал юношу, его мысли и логику, а после того, как его жертва вернулась, он принялся внимательно наблюдать за ней, замечая каждую деталь, с особым интересом осматривал его. Мучитель через неделю начал ловить себя на мысли, что слишком часто следит за юношей, задерживает на нем внимание, что он его заинтересовал и прислушивался к разговорам Михэля и его друзей, иногда посмеиваясь над шутками своего возлюбленного, еще даже не понимая своего помешательство на нем и уже прекрасно знал все его расписание, да и привычки. -Ангел, как спалось? Юноша поднял свою голову, а его лицо было расплывчато, зато серые глаза с некоторым страхом и возбуждением смотрели на Томаса. Их хозяин осторожно встал, а темнота поглощала лицо ангела, заставляя присмотреться, чтобы хорошо разглядеть лицо, но были видны только глаза, в которых плескалось отвращение. Цепь издала свой звук, говоря о себе и жертва обняла своего мучителя, крепко прижимаясь к нему и улыбнулась ему, тихо сказав на ухо, прогнувшись в спине и заставляя Томаса думать, что вся эта ситуация выглядит эротичной. -Ты и правда хочешь узнать, как мне спалось? Довольно глупый вопрос, Томас. Очень глупый. Тебе ведь нравится, что я принадлежу только тебе? Что на моей ноге цепь? Нравится обладать моим телом, когда пожелаешь? Заниматься со мной любовью и ждать, когда появится маленькое чудо в «нашей семье»? Убивать близких мне людей и не чувствовать раскаяние за то, что совершил? Ломать меня и заставлять чувствовать к тебе привязанность, что перемешивается с виной, которую я не смогу излечить? Заставлять чувствовать меня эту извращенную любовь по отношению к тебе? Томас смотрел в серые глаза, чувствуя в своей душе удовольствие и кивая на все вопросы, что задавал ему хозяин этих прекрасных глаз, а желание обладать этим человеком росло с быстротой. Неожиданно его поцеловали в губы, медленно проводя руками по спине, оглаживая каждую мышцу и заставляя покрыться мучителя мурашками от нетерпения, да и возбуждаться от таких ласк. Псих зарычал, чувствуя, что он может себя не сдерживать себя и повалил юношу на кровать, осматривая школьную одежду, хоть ее школьной одеждой даже назвать было нельзя, ведь на его возлюбленном была только школьная рубашка, что была расстегнута, и Томас перевел свой взгляд на цепь, которая была атрибутом всего это и оскалившись, облизнулся, чувствуя возбуждение от всей ситуации. -Ты прав, ангел. Мне нравится этот вид, особенно твои слезы, которые вижу только я. Ведь каждый раз я буду доводить тебя до них и буду ждать, когда с твоих губ сорвется желание. Силуэт наклонил голову и положил руки Томаса на свою талию, хитро улыбаясь, понимая, что соблазняет юношу, но сейчас он желал его и псих посмотрел на этот возбуждающий вид, начиная оглаживать талию и понял, что можно не сдерживаться, показать своего внутреннего зверя, заставить свою жертву плакать. Стоны, что эхом отскакивали от стен. Горячий воздух и тела для которых вся эта атмосфера была слишком разгоряченной, заставляя снять с себя одежду, чтобы хоть как-то спастись от этой жары. Одно тело упиралось в плечи другому, а из серых глаз бежали слезы, и на простыне была кровь от ран, которые нанес псих, когда был в возбуждении и по комнате разносились стоны, что переходили в крики. Юноша пытался отстраниться от Томаса, пытался спастись от парня, но его притягивали с помощью цепи, которая вскоре оплелась возле ноги и заставляла чувствовать контраст. Холод и горячее тело. Мучитель осмотрел этот прекрасный вид, который он хотел видеть все время, но встретился с серыми глазами, что покраснели от слез, да щеки, что алели от возбуждения и оскалился, чувствуя, что он больше не отпустит своего ангела…. Томас неожиданно проснулся от будильника, который говорил, что юноше пора в школу, псих сел на кровать и чувствовал, как его сердце быстро бьется, а в голове стояло лицо своего ангела, что никак не уходила и вызывала сильное возбуждение. Юноша сжал футболку на своей груди, слыша стоны в своей голове, и посмотрел на зеркало, где было его отражение. В глазах отражения танцевало безумие, которое разливалось по всему телу мучителя и в его груди медленно расцветала тьма, что перемешивалась с желанием обладать своим ангелом и никому не отдавать его, быть у него первым и последним. Конечно, ему придется избавляться от тех, кто захочет помешать их счастью и юноша оскалился, сдерживая в себе сумасшедший смех. Скоро ангел, скоро они воплотят этот сон в реальность, но пока он должен хорошо продумать, как погрузить Михэля в свою реальность и заставить его полюбить себя, плевать, что для этого надо разрушить весь мир.