Дотянуться до солнца

Недостижимый. Воистину образец силы и властности, твердости и великолепия. В то же время самовлюблённый до отвращения, невыносимый, словно горячее пламя, что невозможно держать в руках. Гордый, уверенный в себе. Действительно похожий на солнце и на огонь. Впечатляющий и западающий в самое сердце. Вэнь Жохань прекрасен для Лань Цижэня, словно созданный полностью искусным мастером — красивый. Женщины тоже считают наследника Вэнь красивым, из-за чего Лань злится, тайком представляя, как Жохань целует его, Цижэня, на глазах у этих девушек. Как они все завидуют и готовы плеваться огнем от злости, но в то же время совсем не могут ничего сделать. Наивно, по-детски, но так желанно, а мечтать о таком приятно и тепло. Вот только запретно. Лань Цижэнь удивляется, что же за мысли посещают его голову. Становится ужасно тошно от себя самого, он не раз просил наказать себя ферулами, не объясняя причин. Цижэнь очень много времени проводил в холодном источнике, стараясь привести разум в порядок, но всё было тщетно. Юноша всё ещё был безнадежно влюблен и рисовал сам себе в фантазиях, как нежен его возлюбленный. Только Вэнь Жохань в настоящем всегда обжигает, отталкивает от себя, предпочитая не говорить и не взаимодействовать. Иногда назначает сражения и выигрывает в них. Единственный, кто может победить Цижэня. Тот, кому Лань позволяет это делать. Всех остальных соперников он побеждает за несколько минут, особенно своих ровесников, ибо уровень мастерства Цижэня гораздо выше, чем у других детей его возраста. Впервые он почувствовал это в четырнадцать. Тогда проходили соревнования по стрельбе из лука, и внимание Цижэня привлек сын главы Вэнь. Высокий, красивый. И стреляет метко. Разговаривает спокойно, но голос его обладает какой-то опьяняющей силой. Веришь всему, что говорит этот человек, идешь за ним хвостиком, а потом обнаруживаешь себя неизвестно где и с непотребными мыслями в голове. Вот и Цижэнь повелся, первый и последний раз в жизни. Познакомился. Тогда кланы решили поменяться учениками. Не надолго, лишь на пару месяцев. Старшие назвали это обменом опытом. Сначала Цижэнь очень хотел отправиться со старшим братом, но потом узнал, что если будет один, то поедет в Безночный Город. Радости не было предела, потому младший извинился перед старшим где-то сотню раз, поклонился раз двадцать, а после ушел собирать вещи, представляя, как будет находиться в обществе Вэнь Жоханя. Тогда его это волновало больше всего на свете, влюбленность юноши была очень сильной. Именно тогда Вэнь Жохань позвал юношу с собой. Затея была глупая, хулиганская, но Цижэнь согласился, дабы получить расположение своего предмета воздыхания. Они вдвоем прекрасно справились с воровством яблок, распитием алкоголя вместо занятий и разорением библиотеки Ордена Вэнь. Конечно же, в академических интересах. Цижэнь получил расположение Вэнь Жоханя. Вдобавок, он получил пятьдесят ударов палками и наказание сроком в неделю. Провинившимся нужно было убирать навоз. Занятие не из приятных, тем более, когда над ухом зудит очень надоедливый человек, которым и являлся Жохань. — А-Ци! Эй, А-Ци! Почему такое недовольное лицо, А-Ци? Что, не нравится в какашках копаться? Ха-ха-ха! Это будет тебе уроком, несносный мальчишка. Слышал, что сказал мой отец? Он доложит твоему отцу и твоему брату! — Вэнь привык к такого рода наказаниям, потому вполне резво перекидывал навоз лопатой. Лань Цижэнь же сердился и пытался не запачкать одежды. — А-Ци, у тебя не болит спина? Хочешь массаж, А-Ци? Давай, я могу потереть тебе спинку лопатой! Блять, Лань Цижэнь! — здоровенная куча навоза попала прямо в лицо Вэню, который весьма неудачно открыл рот. Терпение Лань Цижэня и в зрелом возрасте кончалось быстро, что уж говорить про подростка А-Ци, что итак был расстроен и унижен. — Я тебя урою! — Вэнь отбросил лопату в сторону и толкнул Цижэня в самую большую кучу навоза. Тот начал беспомощно барахтаться, пытаясь хотя бы сесть, — между прочим, только из-за меня ты получил так мало ударов палками! Я получил гораздо больше! Ты должен быть благодарен мне, мелкий засранец! А ты что делаешь, позволь спросить? Сейчас я заставлю тебя языком это слизывать из моего рта, — и он действительно двинулся к Цижэню, но тот сжал лопату покрепче. — А ну не подходи! Я... Я снова сделаю это, — младший из подростков зачерпнул навоза в лопату, — ты сам надо мной издевался, а теперь недоволен! — Цижэнь уверенно встал на ноги, — мы сейчас идём и вымоемся, а потом доделаем сегодняшнюю часть работы. За мной, — Лань отложил лопату и побрел в сторону ближайшей реки. Цижэнь всегда хранил в рукаве мыло, потому смог очиститься довольно быстро. А вот об одежде он не подумал совершенно. В итоге за одеждой бегал Вэнь. Немного пусть и отмывшийся, но благоухающий словно высококачественное удобрение. Его это, впрочем, мало волновало. С мытым Вэнь Жоханем общаться было куда приятнее. Он теперь осторожничал в выражениях и думал, о чем говорит. Тем не менее... — А теперь поцелуешь меня? — Вэнь нахмурился, — я полностью чистый. Изо рта тоже хорошо пахнет, можешь проверить... — Нет, спасибо, — Цижэнь фыркнул. Они отдыхали после наказания, сидели прямо на траве в одном из садов Ордена Вэнь. — Не обижайся, пожалуйста. Ну давай поцелуемся, — он вздохнул, — ну пожалуйста. — Нам нельзя целоваться просто так, — буркнул Цижэнь. —А мы не просто так! Я на тебе потом женюсь! — уверенно заявил Жохань. — Точно женишься? — совершенно наивно переспросил Цижэнь. — Конечно женюсь. Ну, поцелуешь меня теперь? — Вэнь рассмеялся, притянув юношу к себе за талию, — всего на два года младше, а такой маленький! Лань Цижэнь потянулся к губам Жожаня. Поцелуй получился весьма плохим, в основном из-за неопытности Ланя. Тем не менее, Вэнь ничего не сказал, а только крепко обнял. — А-Ци, побрейся. А то борода вырастет, будешь, как твой отец, на козла похожий. — Ты!.. — Прости-прости. Но только побрейся, — Жохань усмехнулся, — обещаю упросить отца ничего не говорить о наказании. Другие адепты не знают, отец не мог позволить моего позора. Так что всё хорошо, не переживай. — Спасибо. Иначе брат бы дразнил меня невероятно, — Цижэнь вздохнул. — Он у тебя дурак. Тоже мне, получил титул, а уже думает, будто пуп земли, — Вэнь удобнее устроил голову Цижэня у себя на груди, — А-Ци, ты все равно лучше. — Красиво тут, — счёл нужным заметить Лань Цижэнь.

***

Когда Цижэню было восемнадцать, он начал учиться скрывать свое дикое рвение. Сохранить лицо, перестать бегать за Вэнем, как собачка. Но стало труднее, потому что эмоции теперь сидели глубоко внутри и потихоньку отравляли всё существо Цижэня. Ведь Жохань теперь не обращал внимания. Он держал дистанцию, всегда поддевая Ланя, но будто ожидая от него чего-то. Но, не дождавшись, всегда отталкивал. А-Ци злился ужасно, не зная, чего хочет этот бесстыдный человек. Чтобы он, Цижэнь, скинул перед ним одежды и упал в объятия? Умолял обратить на себя внимание? Да ни за что на свете! Вэнь Жохань рос и становился сдержаннее. Он больше не мог позволить себе поддевать окружающих и в открытую смеяться над ними. Нужно было показывать, будто до них всех есть дело. Будто ему не наплевать на всех этих "великих" наследников орденов. Вэнь Жохань стал учтивым, а голос его будто слаще, и теперь мог свести с ума любую женщину и убедить в чем угодно любого мужчину. Вэнь Жохань собрал гарем, в котором было множество красавиц, но он не любил их. Это нужно было для статуса и для наследников. Всё остальное его совершенно не заботило. Он не помнил имен тех женщин, что родили ему сыновей. Да и важно ли это вообще? Важно ли это, когда противный и высокомерный Лань Цижэнь вырос в такого совершенного во всех отношениях мужчину? Впрочем, теперь Лань воротит нос как может, постоянно отпуская свои замечания о нравственности и благородстве. Вэнь хотел бы высказать ему всё, что он об этом думает, но молчал. Потому что если для Цижэня это что-то значит, то Жохань не должен сыпать оскорблениями. Ведь он прекрасно понимал, что Лань давно влюблен без памяти, и вылезти из этого болота до сих пор так и не смог. День, когда всё пошло наперекосяк ничем не отличался от других. Тогда они беседовали о чем-то очень важном, кажется, об их орденах. Вэнь Жохань очередной раз решил попробовать поговорить с Цижэнем искренне, ведь сейчас Лань при всем желании не смог бы уйти от темы. — Лань Цижэнь... — начал было Вэнь, желая произнести речь, которую готовил заранее. Лишь бы не спугнуть, — нам нужно поговорить. — Надеюсь, это не затянется. Я уже не могу задерживаться, — Лань внимательно посмотрел на мужчину, — о чем именно? — Пошли, — Жохань повел его к себе и усадил за стол, сам сел напротив. Он довольно долго молчал, не зная, что сказать, но все же начал. — А-Ци, — когда Вэнь произнес это, Цижэня передернуло, — то есть... Лань Цижэнь. Я не думаю, что нам стоит игнорировать то, что происходит между нами. Поэтому, если ты позволишь... — Между нами не происходит ровным счетом ничего, — громко ответил Лань, а после встал на ноги и ушел, громко хлопнув дверями. Он был раздражен, что Жохань действительно потратил его, Ланя, время, чтобы поговорить о подростковых игрищах, которые не несут в себе никакой ценности. Или несут, Цижэнь был совершенно не уверен,но думать об этом не было сил, а уж тем более желания. Собственно, поэтому на следующий день Лань Цижэнь покинул Безночный Город, буквально постыдно сбежав. Вернувшись домой, заклинатель очень долго медитировал в холодном источнике, пытаясь привести разум в порядок, собраться с мыслями и в уединении принять верное решение. Успокоиться получилось, а вот со второй половиной своей цели Цижэнь справился отвратительно. Он только пробудил чувства, что тщательно спрятал однажды. И теперь Лань не знал, что делать в сложившейся ситуации. И, честно говоря, был готов отдать всё, чтобы стало как раньше. Даже если Вэнь Жохань останется недостижимым, то пусть всё это не принесет проблем. Старший брат был в затворе, маленькие племянники требовали ухода, а орден требовал управления. Нельзя было отвлекаться, тем более, отвлекаться на глупые чувства к другому мужчине. Лань Цижэнь ограничился мыслью, что все пройдет само, и уже через пару месяцев он сможет сказать четкое "нет". Заклинатель старательно убеждал себя, что это не наивно. В конце концов, так ведь бывает? Любил годами, разлюбил на раз, это ведь нормально. — Пустяки, — бормотал Цижэнь, выписывая иероглифы, — всё это не важно... Пройдет. Обязательно пройдет. Вэнь Жохань тоже не мог сорваться с места, даже ради колеблющегося Ланя. У него был свой орден, свои дети и проблемы. Он лишь злился, но больше ничего не мог. Писал письма, но ответы не приходили. Вэнь очередной раз поразился, какой Цижэнь упертый и насколько голова его забита правилами и установками. Способный, сильный духом заклинатель. — И гниёт в своем ордене, — хмуро сказал Вэнь сам себе, — такой потенциал... Он помнил момент из прошлого, их совместного с Ланем прошлого. Удивительно, но Жохань не забыл этот эпизод, хотя зачастую события проходили мимо него, словно и не происходили никогда в его жизни.

***

— Снова пришел говорить об этом? Не желаю. Уходи, — Цижэнь сжал зубы. — А-Ци... — он приобнял Ланя за плечи, притянул к себе, — перестань сопротивление. Ты делаешь себе больно. Цижэнь только вздохнул и прикрыл глаза. Его мысли были где-то уж очень далеко отсюда. Они снова юны и целуются в библиотеке, прикрываясь какой-то книгой. А потом книга летит к чертям, потому что... Цижэнь выныривает из воспоминаний и прижимается крепче. Так крепко, как никогда. — Тише. Все будет хорошо, — Жохань поцеловал в макушку, погладил по спине. — Обещаешь? — Обещаю. Солнце само спустилось к нему с небес.