Неидеальные

***

      Открыв дверь, он осмотрел пустующую комнату…       — Черт… Где же он? — выдохнул преподаватель и, подойдя к окну, оперся о стену, устремив свой взгляд на парк перед гимназией.       Шел дождь. Еще сильнее, чем утром. Реки состоящие из дождевых капель стремительно быстро текли по асфальтированным дорожкам парка. Где-то вдалеке, за лесом сверкала молния. С окна комнаты Шастуна открывался прекрасный вид на лес и в любое время года он выглядел просто шикарно, но в тот день ярко-зеленых красок не было и близко. Из-за густого тумана в лесу, были видны только макушки деревьев, но и те были ярко-черными, так как на улице было пасмурно, шел дождь и было весьма темно, даже не смотря на то, что был день, вроде бы… Если часы не обманывали…       Арсений, устремив свой взгляд на центр парка, увидел одиноко сидящего парня на скамейке. Пытаясь понять, Антон ли это, Попов заметил, что тот парень, поднявшись со скамейки, встал на центр дорожки, а затем присел и вовсе лег на асфальт в лужу.       — Точно Антон, — возмущенно выдохнул преподаватель и, взяв зонтик, который до этого одиноко лежал на столе, ринулся на улицу.       Дождь усилился. И из-за этого плохо было видно, куда именно бежать, но учителя это мало волновало. Где-то вдалеке продолжала сверкать молния. Крупные капли стучали по крыше гимназии, но этого учитель уже не слышал, так как он добежал до центра парка.       Пред ним вырисовалась такая картинка: Шастун, закинув руки за голову, лежал на асфальте.       — Антон… — сказал Арсений, стоя в трех метрах от парня.       — Так вот, что чувствует асфальт, когда идет дождь, — проговорил он и закашлялся.       Сорвавшись с места, Попов подлетел к младшему и упал возле него на колени. Взяв парня за плечи, брюнет почувствовал, как его ладони мгновенно стали мокрыми… Пальто, рубашка, брюки парня были насквозь пропитаны водой.       Антон, опершись на локти, поднялся и сел. Арсений Сергеевич же, прожигая его сочувствующим взглядом полным сожаления, провел рукой по волосам шатена, а затем, обхватив того руками, прижал к себе, крепко обняв. Рубашка Попова вмиг тоже стала мокрой, так как его пальто не было застегнуто.       Через пару минут преподаватель встал на ноги и, протянув руку, поднял парня.       — Сними пальто, — сказал старший, сбросив с себя свое и протянув Антону. Парень тут же сделал, что ему сказали. Попов, забрав тяжелое от воды черное пальто парня, открыл зонт.       — Пойдем, скорее… — дрожащим голосом произнес учитель.

***

      Зайдя в общежитие, Антон оперся о стену и закрыл глаза. Арсений обеспокоенно посмотрел на школьника.       — Голова закружилась. Минутку, — сказал парень, улыбнувшись изнеможённой улыбкой.       — Прости меня… — тяжело выдохнул Попов.       — Что…?        — Прости, что бросил тебя. Оставил совсем одного, — расстроенным голосом проговорил учитель. Антон, не зная, что и сказать, промолчал.       Оторвавшись от стены, парень пошел в сторону лестницы.       — Мне сегодня под руку попалась твоя тетрадь. Видимо, она затерялась среди тетрадей других школьников.       Шастун остановился.       — «Неидеальные»? — сглотнул парень, обернувшись.       — Да.       Шатен вопрошающе посмотрел на своего парня, ожидая продолжения диалога, но продолжения не последовало. Пока что.       Его заставило понервничать то, что его роман попал в руки Арсения, ведь там были прописаны почти все откровения его душевных переживаний и размышления о том, как бы помягче рассказать о маниакальных планах сестры Попова.       — Пойдем, — сказал Арсений, пройдя вперед.

***

      Зайдя в комнату, учитель мигом достал из шкафа вешалку и повесил мокрое пальто парня сушиться.       — Так, быстро снимай все, — скомандовал старший, продолжая рыться в шкафу.       — Арсений Сергеевич… — сев на кровать, пошло улыбнулся парень, прикусив нижнюю губу. Хоть настроение было паршивое и вполне соответствовало погоде за окном, все равно Антон не мог упустить возможности съязвить.       — Ты хочешь еще больше разболеться? Я слышал твой кашель, — сказал брюнет и, вытащив из шкафа красную пижаму в клеточку, передал парню, и принялся искать себе сухую рубашку.       Натянув клетчатые штаны, Антон засмотрелся на то, как ловко Арсений застегивает пуговицы своей сухой рубашки. Надев рукава пижамы, парень понял, что ему крайне лень застегивать пуговицы, что было крайне зря.       — Тош… — сказал брюнет, смотря на оголенные ключицы парня. Когда Шастун понял, куда тот смотрит, он испугался.       Арсений, подойдя к школьнику, сел рядом с ним и, оголив плечо парня, увидел недавно покрывшиеся корочкой двухнедельной давности порезы, а вокруг них небольшие пожелтевшие гематомы, которые должны были сойти через пару дней, жаль, что их все-таки заметили.       — Тош, — снова сказал Арсений, коснувшись кончиками пальцев самого длинного пореза.       Придвинувшись к парню еще ближе, он обхватив худощавое тельце руками, крепко обнял и, повалив на кровать, лег сверху.       — Даже ругать не будешь?       Горячим дыханием обжигая шею парня, Арсений приблизился к уху.       — Прекрати калечить себя. Пообещай мне, что больше не будешь… — прошептал старший и навис над парнем. Медленно приближаясь к лицу младшего, Попов прожигал взглядом губы парня. А Антон, заметив это, накрыл губы парня напротив ладонью.       — Ты тоже заболеешь… — смотря во влюбленные голубые глаза, сказал Шастун.       — Ничего страшного, это того стоит, — убрав ладонь парня, промурлыкал он и коснулся бледных, белых губ парня своими.