Сияние

Когда Чёрный бесшумно проникает в кафетерий, Белый улыбается. Но совсем не так добродушно и дружелюбно, как он обычно делал это на собраниях. Это ядовитый, неистовый оскал хладнокровного, беспринципного и беспощадного убийцы. Ослепительно-белый и обычно идеально чистый скафандр сейчас весь забрызган кровью, а в глазах предателя плещется холодное, кровожадное безумие. Лежащий рядом с ним Розовый ещё дышит, и даже в тусклом аварийном освещении заметно, как он напрягается из последних сил в попытке позвать на помощь. Но если бы было кого… Чёрный стискивает зубы и быстро разворачивается к ближайшему проходу, чудовищным усилием воли подавляя эмоции, не желая видеть столь страшную картину — у него нет выбора. Он просто не может позволить себе потерять самообладание. Не сейчас. Дрожащая рука судорожно нащупывает заготовленный заранее прибор, но завершить задуманное Чёрный не успевает. — Что это ты делаешь, дружище? — В затылок упирается нечто холодное и твёрдое. — Все уже мертвы, в этом нет никакого смысла. Чёрный сглатывает, чувствуя, как его охватывает неприятное леденящее чувство. Но причиной этому вовсе не то, что Белый сейчас держит его на прицеле. Его гложет скорое расставание. flashback — Что делаешь, дружище? — интересуется Белый, застав коллегу в полном одиночестве в кафетерии. Всегда угрюмый и серьёзный Чёрный зачастую приходит сюда, чтобы поработать и предаться своим мрачным размышлениям. — Находиться здесь одному опасно, не думаешь? Но не переживай, со мной тебе нечего бояться. Кто же из них беспощадный и бесславный предатель? Чёрный дотошно анализирует поведение каждого члена экипажа и не доверяет абсолютно никому, и это вполне благоразумно, так как каждую неделю один из них выбывает, а круг всё сужается, грозясь выбить кислород из лёгких оставшихся. Последним убитым был добряк Зелёный. Что касается Белого, вновь пытающегося вовлечь его в разговор… Он вроде как неплохой парень, ведь ни разу ещё не попался хоть на чём-то подозрительном. Он уверен в себе и открыт, в отличие от нервных и скрытных Синего с Коричневым; не болтлив и не надоедлив, как мечтательный Розовый на пару с жизнерадостным Жёлтым, но в меру общителен; абсолютно не агрессивен, что не скажешь о Красном или Оранжевом, которым и слова нельзя сказать поперёк или обвинить. А ещё он часто улыбается — лучезарно и ободряюще, находиться с ним рядом попросту приятно, ведь его особая харизма не может не привлекать и не располагать к себе членов экипажа, к каждому из которых он смог найти особый подход. Белый словно чистый, успокаивающий луч света, к сиянию которого хочется тянуться и душой, и телом. У него тонкие, удивительно правильные черты лица, аристократически бледная кожа и белоснежные чуть длинноватые волосы, светло-серые глаза и просто невероятная улыбка, видя которую Чёрный каждый раз немного смущается, мысленно сокрушаясь из-за того, какая страшная штука — обаяние. Нет, он вовсе не сентиментален и не влюбчив по натуре; до миссии на экипаже Чёрный жил лишь работой, погружаясь в неё с головой, испытывая от этого какое-то болезненное удовольствие. Он привык к одиночеству и считает его чем-то абсолютно нормальным и, самое главное, благоприятным для плодотворной работы, поэтому, оказавшись на станции, весьма вежливо и тактично, но довольно резко даёт всем понять, что заводить дружеские, приятельские или вообще какие-либо отношения он не собирается; к тому же, это может быть не менее опасно, чем работа без напарников. Белый же, наоборот, общается одинаково хорошо и любезно со всеми, но в то же время и ни с кем, предпочитая выполнять все задания самостоятельно. Но как-то раз ночью, когда Чёрный, часто страдающий бессонницей, занимается бумажной работой в кафетерии, к нему присоединяется зашедший туда выпить стакан воды Белый. Чёрный и сам не замечает, как у них завязывается разговор, и изрядно удивляется тому, насколько легко, здорово и интересно общаться с коллегой, ведь до этого момента ему казалось, что они полные противоположности. Внешне так точно: у Чёрного тёмные, вьющиеся волосы, которые он зачастую нервным движением смахивает с лица, пухлые губы, смугловатая кожа и янтарно-карие глаза. Чёрный не сразу замечает, но Белый, с которым они уже успели сблизиться настолько, что даже делают некоторые особо заковыристые задания вместе, смотрит на него… странно, как-то по-особенному. Не так, как на ночного оппонента в их вечных безобидных спорах и рассуждениях о Вселенной. Не так, как на своего коллегу. Совсем не так, как на товарища. — Я помогу. А ты получше питайся, дохляк, — улыбается Белый, мягко оттесняя Чёрного за талию и без особого труда опуская огромный железный рычаг вниз, а Чёрный отмечает, что, несмотря на худощавое телосложение, Белый очень крепкий и сильный, гораздо сильнее него самого. Он бурчит под нос тихое «спасибо» и неожиданно для себя самого заливается позорным румянцем, видя довольную, как всегда лучезарную улыбку коллеги. Белого внезапно становится много, очень много, но Чёрный не так уж и против, несмотря даже на излишнее внимание окружающих. И всё-таки Чёрный робеет и совершенно не знает, как себя вести, когда Белый на общем собрании придвигается и как бы между прочим кладёт ему руку на плечи, и даже разъярённый Красный, с жаром отстаивающий свою точку зрения, замолкает и ухмыляется, заметив это. Или когда Белый берёт его за руку и затаскивает в тёмный уголок, о существовании которого Чёрный и не подозревал, тесно прижимается всем телом, наблюдая за действиями подозрительного, как ему кажется, члена их команды. Когда он в тяжёлой ситуации неожиданно оказывается рядом, появившись словно из ниоткуда и понимая его без слов, с готовностью протягивая ему руку помощи. Всё это просто-напросто выбивает Чёрного из колеи, а ещё не может не настораживать. Члены экипажа то и дело на них посматривают и перешёптываются, из-за чего Чёрный совсем теряется, а по обыкновению спокойный Белый и бровью не ведёт, невозмутимо игнорируя все смешки в их сторону. Всё кардинально меняется тогда, когда физически и морально истощённый Чёрный засыпает прямо за столом в кафетерии, а просыпается в чужой комнате и чужой постели. Но вот человека, сидящего рядом на кровати, чужим назвать он не может. — Проснулся, чудик? — по-доброму усмехается Белый, впервые представший перед товарищем без спецформы. — А если бы предатель заметил спящего и беззащитного тебя там? И что бы ты только без меня делал… — Я ухожу, — оценив ситуацию, мгновенно вспыхивает Чёрный и резко поднимается с кровати, устремившись к двери. — А отблагодарить своего отважного принца? — Белый, разумеется, оказывается быстрее, преградив ему путь. Чёрный от неожиданности упирается ладонями в грудь коллеги, мешкает, смущается и злится, в полном непонимании поднимая на Белого взгляд. Иногда он ведёт себя, как настоящий задиристый ребёнок. — Хватит шуточек! — распалённый Чёрный собирается сказать что-то ещё, но замирает, так как в следующее мгновение его прижимают к стене и пылко целуют. — Я влюбился в тебя, разве ты ещё не понял? — сбивчиво шепчет Белый ему на ухо, крепко обхватывая за пояс. — И нисколько сейчас не шучу. — Дурак? — только и может выдавить ошеломлённый Чёрный. Он смотрит в глаза Белого и понимает, что тот действительно не шутит. На лице его сейчас так чётко отображаются все эмоции и желания, что Чёрному становится чертовски плохо и одновременно так хорошо, как никогда ещё не было. Преданность. Обожание. Вожделение. Все те чувства, которые так долго скрывал и подавлял в себе он сам. — Ты мне доверяешь? — спрашивает Белый, когда они оказываются в постели, и голос его сейчас непривычно хриплый и низкий. — Не боишься? — Боюсь, — тяжело и надрывно дыша, честно отвечает Чёрный. — Но… да, я тебе доверяю. Чёрный впервые целуется, послушно приоткрывая рот, позволяя Белому в нетерпении покусывать и облизывать его губы. Впервые чувствует обжигающие поцелуи на шее, ключицах, груди и затвердевших сосках. Впервые постанывает от удовольствия, когда Белый чувственно ласкает языком всё его тело, заставляя прогибаться в спине и стыдливо прикрывать глаза, а затем и от боли, кусая припухшие губы и чувствуя, как в него проникают щедро смазанные чем-то пальцы, после чего и горячий крупный член. Впервые он раскрывается кому-то настолько, демонстрируя себя настоящего, и абсолютно об этом не жалеет, лишь бы это сияние всегда было в зоне досягаемости, всегда могло порадовать и спасти его во тьме ещё раз… Даже если в конечном итоге оно окажется обратной стороной тьмы. Он отдаётся терпеливо и отверженно, плачет от переполняющих его чувств, притягивая Белого к себе как можно ближе, словно пытаясь слиться с ним в единое целое… Но неожиданно бледные пальцы смыкаются вокруг его горла. Чёрный дёргается, напрягается в хватке сильных рук, начиная задыхаться. Распахивает глаза, пытаясь разглядеть любимое лицо, что из-за слёз никак не получается. Белый душит его, игнорируя жалкие попытки высвободиться, не прекращая жадных, мощных движений бёдрами. Он постанывает, порыкивает, трахает Чёрного уже совсем не так нежно, как в самом начале, словно забывая о том, насколько он хрупок и неопытен. Чёрный хрипит, всё ещё по инерции хватает воздух ртом, но уже не пытается вырваться — слишком очевиден тот факт, что их силы неравны. — Всё ещё доверяешь мне? — Словно сквозь толщу воды слышит Чёрный полный издёвки голос и затем чувствует, как горячий поток спермы наполняет его нутро. Белый резко отстраняется от него, сползает на пол, тяжело дыша, а Чёрный наконец делает глубокий вдох и закашливается, после чего обессилено распластывается на кровати. Белый ещё долго абсолютно недвижно сидит на полу, пустым взглядом пялясь в стену, а когда поворачивается и видит на простыни кровь, начинает реветь, словно раненный зверь. Взгляд его загнанный, на лице — невыносимая смесь сожаления и отчаяния. Чёрный гладит его спутанные белоснежные волосы, гладит щёки, плечи ровно до тех пор, пока Белый не затихает. А на губах его вновь не появляется безмятежная, лёгкая улыбка. end of flashback — Ты, я, кафетерий… Прямо как в старые-добрые, — произносит Белый, кладя на стол пистолет. — Помнишь, как в одну из ночей мы с тобой планировали полёт на Альфу Центавру? И я так громко смеялся, что к нам прибежал Красный в одних трусах, обозвав долбанными придурками. Неплохим он был парнем. — Я всё знал, — глухо обрубает его Чёрный, слегка сконфузившись. — Ещё до той… ночи. Невероятная сила и физическая подготовка, чудовищная харизма, доскональное знание карты и всех секретных лазеек, умелое манипулирование другими членами команды на собраниях — всё это говорило лишь об одном. Именно ты — предатель. Фиолетовый, конечно, тоже был неплох, но ты просто идеален в своём деле. Белый издаёт сдавленный смешок, а затем стремительно приближается к Чёрному, грубо стискивая пальцами его скулы. — Не так уж и идеален, раз ты меня раскусил. Я дал тебе шанс уйти, — цедит он, пожирая Чёрного злобным взглядом. — Второго не будет. — Он мне не нужен. — Чёрный поднимает на Белого взгляд, полный тоски. — Мы уйдём вместе. Мгновение — и дуло пистолета упирается Чёрному в лоб. Губы Белого заметно дрожат. — Не делай глупостей, Чёрный, — со звенящим, нарастающим напряжением в голосе приказывает Белый. — Эта станция хоть и неизмеримо полезна, но и невероятно опасна для человечества, и я не могу позволить, чтобы она оказалась в руках террориста. — Продолжает Чёрный. — Я заранее подготовил и спрятал в разных секторах несколько детонаторов. У меня… у нас просто нет выбора. — Тогда я прикончу тебя — и дело с концом. — У Белого вид, словно он на грани нервного срыва. Дуло вдавливается в нежную кожу всё сильнее. — Ты не сделаешь этого. — Улыбается ему Чёрный. — Ведь я доверяю тебе. Секунда. Две. Пять. Пистолет летит вниз, а палец зажмурившегося Чёрного наконец опускается на красную кнопку незамысловатого прибора. Белый успевает лишь, смиренно улыбнувшись, притянуть Чёрного к себе за плечи: — Не переживай. Со мной тебе нечего бояться.