Улыбка подобна солнцу

      Дни Сэйи заиграли новыми красками: на смену серым и броским цветам пришли яркие пестрые оттенки чего-то свежего, девушка сравнивала это с таким же прекрасным и заразительным смехом Усаги, который можно было слушать вечно, ведь настолько сильно он приносил черноволосой душевное равновесие, что хотелось раствориться в нём. Подруги никогда не были так близки за полгода знакомства, как в эту неделю. После занятий девушки обычно заходили в кафе полакомиться огромными порциями новых тортов, запивая всё зелёным чаем, иногда коротали время в игровом центре, выигрывая очередной уровень, а в теплые солнечные дни бродили по парку, наблюдая за людьми и последствиями поздней осени. Каждый из этих моментов Сэйя складывала в шкатулку своих воспоминаний, засыпая каждый раз с огромным чувством радости. — Оданго, не хочешь прийти на нашу репетицию в пятницу? — голос черноволосой звучал до чёртиков коварным, на неё покосились одноклассницы за соседней партой, но тут же отвернулись. — Отличная идея, — согласились Тайки и Ятэн. — Сыграем тебе пару наших песен. — Правда можно? — Усаги радостно повернулась к подруге и выронила палочки от удивления. — Я очень хочу послушать пение Сэйи, мне кажется, что оно невероятное. Черноволосая покраснела и проглотила остатки своего обеда, её подруги лишь хихикнули, продолжая смущать Сэйю. Кроме совместных прогулок домой девушка стала звать Цукино вместе обедать со своими подругами, играющими с ней в группе. Блондинка никогда не обращала внимание на одноклассниц, лишь иногда подмечала их красоту, но дальше рутинных приветствий не заходило. Сэйя убедила Усаги, что Тайки и Ятэн прекрасные, хоть немного своеобразные девушки, и, к счастью, блондинке обеды в этой компании стали комфортными, не приходилось так часто натягивать улыбку и вести себя более расслабленно. Сэйя засыпала с трепетом в сердце, ведь её возлюбленная придет и услышит пение впервые, это чертовски смущало, так что девушка смогла уснуть лишь ближе к утру . Но в пятницу Усаги Цукино не пришла на уроки, впервые в жизни девушка отсутствовала в школе, что вызвало у черноволосой невыносимую панику, ведь блондинка не отвечала ни на звонки, ни на сообщения, классный руководитель лишь пожал плечами и соврал, что она приболела, но Сэйя знала, что за этим кроется нечто иное. Усаги не могла простудиться вчера, когда стояла прекрасная погода, и на сегодня были грандиозные планы, которые так ждали все. «Что-то случилось», — словно мантра крутилось весь день в голове у Сэйи. Паранойя достигла такого пика, что девушка сбежала с последнего урока, было невыносимо терпеть неизвестность по отношению к дорогому ей человеку. В дом Цукино черноволосую пустила мать Усаги, она выглядела усталой и измотанной, под глазами небольшие мешки, но на лице точно такая же улыбка как у дочери. Видимо, скрывать настоящие чувства у них семейное. — Она не выходила из комнаты со вчерашнего вечера, как получила письмо. Может, у тебя получится привести Усаги в чувство. На двери в комнату девушки висела небольшая табличка с её именем и маленьким неуклюжим кроликом, который, по всей видимости, она нарисовала в малом возрасте. Сэйя нежно постучала и спросила разрешения войти, за дверью послышались барахтанье и звук открывающегося замка, из комнаты выглянуло заплаканное лицо Усаги, которая пустила черноволосую внутрь. — Оданго, что случилось? — голос девушки был таким растерянным, что едва получилось связать предложение. Блондинка медленно села на край кровати и обняла свои колени, взгляд был таким потерянным и пустым, что она из последних сил посмотрела на подругу. — Прости, что не пришла на вашу репетицию, — голос Цукино было еле слышно, он отдавал хрипотой, буквы сами собой проглатывались. — Даже тебя я подвела из-за своих чувств. — Перестань, — Сэйя резко обняла Усаги и нежно начала гладить по голове, с каждым разом нашептывая нежные слова. Больше всего на свете девушка желала узнать причину слёз возлюбленной и никогда не допустить, чтобы это повторилось. — Что случилось? — Мамору меня бросил, — всхлипнула девушка и посильнее зарылась в плече Сэйи. — Я не могу поверить в происходящее, на протяжение полугода он игнорировал мои письма и звонки, а теперь написал, что уехал на самом деле к другой девушке. Я ему больше не нужна, я никому не нужна, — Усаги вновь начала плакать, она рыдала до тех пор, пока не закончились силы, черноволосая молчала, давая вдоволь выплеснуть все негативные эмоции. Ей было больно видеть слёзы возлюбленной, хотелось самой уехать в Америку и убить Мамору своими руками, он не заслуживает и капли нервов, потраченных на него. — Девочки перестали со мной дружить, сказали, что они слишком заняты и не могут находить время для меня. Все, кто были мне дороги бросили меня, оставили одну. — Усаги, — Сэйя взяла щеки девушки в свои руки, медленно убрала слёзы с лица и прислонила свой лоб к её макушке. — Ты не одна и никогда не будешь одинока, пока я жива, потому что я никогда не смогу тебя бросить и сделать больно. Оданго, ты самое дорогое, что есть в моей никчёмной жизни. — Даже если я не буду постоянно улыбаться? Мамору постоянно говорил, что любит мою улыбку, поэтому я решила, что всегда буду улыбаться для него, скрывая свои настоящие чувства, но он все равно меня бросил. — Конечно, я обожаю твою яркую и сияющую улыбку, но дело не в ней. Усаги, я люблю твой заразительный смех, когда ты обиженно дуешься, смотришь на меня умоляющими глазами и рассказываешь свои сны, как наивно веришь в мои истории и всегда обнимаешь, когда мне грустно. Я люблю тебя абсолютно любой, и это никогда не изменится. Ты мне веришь? Блондинка отодвинулась от подруги и обняла свои плечи, размышляя об услышанном, ей было очень тяжело вновь довериться человеку и открыть перед ним свое сердце, но она верила в искренние слова Сэйи, почему-то с ней всегда было так легко и спокойно, не приходилось притворяться кем-то другим, натягивать улыбку и быть такой неуклюжей, бояться осуждения и получать обидные шутки. — Верю, только обещай всегда быть со мной. — До последнего вздоха мое сердце будет биться только ради тебя, Усаги Цукино, — Сэйя нежно подняла подбородок девушки и поцеловала её в щеку, после крепко обняла за талию и повалила на кровать, медленно начала перебирать длинные мягкие волосы и гладить по голове до тех пор, пока блондинка не уснула. — Будь только моей.