Сменная девочка

      Молодая девушка, мрачно глядя на большой блокнот в своих руках, слегка скривила губы, когда её мать вошла в комнату.       — Девчонки, дайте мне… — женщина задумалась, — скакалку, наверное.       Пока сестрёнка с готовностью выскочила из-за стола и побежала к шкафу, старшая осталась сидеть с ногами на кресле, даже не поворачиваясь. Только когда женщина получила нужный предмет и повернулась к двери, она раздражённо бросила ей вслед:       — Не делай это. — Мать оглянулась и подняла бровь.       — Скучаешь по её месту, что ли? — этого хватило, чтобы девушка закатила глаза и отвернулась, заканчивая разговор.       

***

      К её приходу я немного успокоилась и по первому же повелительному жесту встала лицом к стене рядом с окном. Не готовая к боли, но вся в трепете от страха, я больше всего хотела начать и закончить всё быстро. Она даже не стала мучить меня ожиданием, но первые несколько ударов, пронесясь очень быстро, заставили об этом пожалеть. Мне хватило сил не закричать, но в те секунды, пока я пыталась отдышаться, от осознания того, что это было только начало, на глазах неконтролируемо выступили слёзы. Боль продолжилась скоро, даже не дав опомниться, и я поняла, что мне вообще не удастся этого сделать. Конец скакалки со свистом беспеременно касался то ног и ягодиц, то спины, то рук, преимущественно с правой стороны, и от волн боли, накрывающих друг друга, я беспомощно дёргалась без возможности отдышаться. Меня саму удивляло, что я вместо крика всё ещё выжимаю из себя только тихий скулёж — страх повести себя слишком громко в Её присутствии и быть услышанной по всему дому даже в этот момент не отпускал меня, превращая в немую. Я прижималась к стене и сжималась сама в бессознательной попытке укрыться, иногда вставая на носочки. Удары по спине были терпимые, но когда после нескольких таких следующий лёг на более чувствительную кожу бедра, я вскрикнула от усиленной боли и присела на корточки, повернувшись боком. В первый раз опомнилась и вернулась в нужное положение быстро, но после ещё десятка ударов, опустившись и уперевшись руками в пол, не смогла пересилить себя, пока боль не отступила хоть чуть-чуть.       — Вставай, — пренебрежительно бросила мне Она и, как только я поднялась, продолжила незамедлительно. Её голос, как всегда, растревожил меня ещё больше, и слёзы стали потоком катиться по лицу, мешая мне видеть. От подступивших рыданий стало ещё тяжелее дышать, и чем хуже мне было, тем сильнее хотелось плакать. Всхлипы и скуление чётко слышались в комнате вместе со взмахами и щелчками скакалки по коже. Я стала чаще присаживаться, и в какой-то момент её это не остановило. Она продолжила бить по спине и рукам, даже пару раз задела бедро сбоку, и только потом подошла и рывком подняла меня за плечо, развернув лицом к стене. Последние удары не сыпались подряд — иначе я бы просто не смогла стоять. Одиночные стоны и сдавленные крики сквозь зубы после каждого разносились по всей комнате. Казалось, что большего уже не выдержу, но я всё равно так и не смогла подать голос и попросить остановиться и просто посильнее вжималась лицом и ладонями в стену. Слёзы возвращались вместе с любыми мыслями о происходящем, так что я с усилием заставила себя ни о чём не думать и стала считать удары, но каждая особенно сильная вспышка боли вырывала из этого состояния. Счёт остановился на четырнадцати с момента начала, когда после короткого напряжённого стона послышался звук приземления скакалки на пол. Она подошла поближе и коснулась пальцами моей талии, а я тяжело дышала, пытаясь окончательно успокоиться. Места последних ударов жгло сильнее, чем остальные участки кожи. После нескольких моих глубоких вздохов она развернула меня и оглядела. Я опустила покрасневшие глаза, резко втянув воздух в последний раз. Она погладила меня по лицу несколько раз, придерживая второй рукой за основание шеи, потом указала на кровать.       Я легла, повинуясь направляющим жестам, на живот, опираясь на локти. Она села на колени сбоку и положила руку на моё бедро. Я боялась, что от прикосновений станет больно, но, напротив, жжение в этом месте поутихло. Её ладонь прошлась по всей подвергшейся порке поверхности, потом ещё раз… Кожу всё ещё жгло, но это было совсем не страшно. Я немного расслабилась, дыхание совсем выровнялось.       — Успокоилась? — я бы затруднилась с ответом, если бы не был задан вопрос. Наверное, моё состояние можно определять по реакции на её голос — всегда одинаковый, совсем не соответствующий ласковым движениям, он больше не провоцировал появления слёз на глазах, поэтому я быстро кивнула. — Поднимись.       Я уселась на колени, и она переползла поближе, чтобы быть напротив меня. Передо мной снова было её тело, но теперь желание держать его в своих руках осталось лишь фоновым ощущением. Я почувствовала, что больше этого хочу подчиняться Ей — ещё сильнее, чем раньше. С большой внимательностью и даже некоторой обречённостью я концентрировалась на своих ощущениях от прикосновений и следила за всеми её движениями в ожидании команды для меня. Она брала меня довольно нежно, обнимала и прижималась ко мне, но так и не разрешила убрать руки из-за головы до самого конца. Вместо этого я целовала её ноги, колени и ладони. Это было унизительно, но мне даже не пришло в голову желание отказаться. Я поняла, что не смогла бы, когда она напоследок, крепко схватив обеими руками и прижав, долго целовала меня.       Чувствуя себя разбито, но при этом ощущая правильность всего происходящего, я спускалась с лестницы перед Ней с мыслями о следующей встрече — на которую пришла бы без колебаний.       — Проводишь? — кинула Она показавшейся в прихожей дочери и после её «Ага» тут же остановилась и направилась обратно наверх.       Девушка молчала, пока я спускалась и шла к выходу, и наедине с ней я всё ещё чувствовала стыд и неловкость. Лишь один раз она подала голос, когда я обувалась:       — Сильно досталось? — спросила она с равнодушием, в котором я бы не усомнилась, если бы случайно не поймала её внимательный взгляд, подняв глаза. Сильно ли? К этому моменту от боли не осталось и следа. Когда я одевалась, краем глаза заметила в зеркале на себе много розовых петель, повторяющих форму сгиба скакалки, и поменьше — тёмно-красных. Наверное, при желании Она могла бы выпороть меня сильнее.       — Достаточно.       До запертых ворот мы дошли в молчании и разошлись, не прощаясь.