Держи меня крепче

Звуки ударов дерева о дерево разносились по тренировочному залу. Клери оборонялась отчаянно, не желая в очередной раз протирать собой полы. Давалось ей это ценой чудовищного напряжения и она с унынием понимала: её поражение — вопрос времени. Алек даже не напрягался гоняя её по всему залу. Если Клэри подобные минуты терпеть не могла: обидно и даже унизительно. Словно показательная порка, цель которой показать её слабость. То Алек в эти мгновения забывал обо всём, что отравляло его существование. Как бы окружающие не относились к Алеку, они ещё во время «плена» отметили его удивительную подготовку. А те, кому ещё не доводилось наблюдать его тренировок, вовсе глазели с неприкрытым удивлением и завистью. Стоит ли говорить, что каждое «сражение» ребят собирало уйму зрителей? Алеку было на данный факт плевать. Физическая подготовка была тем, чем парень заслуженно гордился, а вот Клэри хотелось орать от злости. Они что, циркачи, чтобы так глазеть? — Очень медленно, даже улитка быстрее тебя, — безжалостно заявил Алек, в очередной раз уложив Клэри на лопатки. — Ты можешь лучше, если захочешь. — Да неужели?! — взъярилась Клэри. — Если ты забыл, я не ты! Меня не натаскавали с самого детства убивать! Слова охотницы заставили разом стихнуть всех. Повисла идеальная тишина. Осознав, что своей вспышкой привлекла внимание и подставила Алека, Клэри ощутила как её затапливает стыд. — Меня тоже, — ровно отозвался Алек. — Меня учили сражаться. Отточенные боевые навыки — тоже оружие, не хуже клинка. Только владелец решает как их использовать: для нападения или для защиты. Кроме того, если знать техники боя на достойном уровне и уметь ими пользоваться, можно выйти победителем даже из схватки с заведомо более сильным или многочисленным противником. Закончив монолог, Алек помог Клэри подняться. Так, под десятком любопытных глаз и ушей, она почувствовала себя ещё хуже. — Алек, прости, — повинилась Клэри. Парень ничего не ответил, только чуть улыбнулся и кивнул. Промолчал Алек лишь потому, что девчонка должна научиться сдерживать свои порывы и язык. Его её слова задели мало, он ежедневно много куда худшего о себе слышит, но однажды рыжая может нарваться. — В стойку, — скомандовал Алек. Клэри повиновалась, в который раз обещая себе, что научится думать, прежде чем говорить.

***

Очередной сбор в столовой к которому стали привыкать уже все участники действа, ведь так уже происходит пятый день. Завтракали и ужинали ребята зачастую за пределами общественного помещения, но обеды уже грозили стать традицией. Нежный крем-суп был усладой для уставших от посредственной стряпни охотников. А когда Клэри сообщила, что сегодня этот обед на контроль решила взять её мама, всем стало ясно почему вкусно, и грустно, от того, что часто подобного ждать не стоит. — Да хватит уничтожать их глазами, — фыркнул Джейс, уловив взгляд друга, направленный на пару нефилимов. Проблема в том, что незадолго до обеда, Джон уже не первый раз поцапался с этими парнями. Он считал их тупыми бездарями, они его любимчиком начальства из-за отца. — Биомусор, — скривился Джон, потом посмотрел на сидящего напротив Алека. — Слушай, они случайно не геи? — Я откуда знаю? — опешил Лайтвуд. — Ну как это, разве вы не видите себе подобных издалека? — удивился Джон. — Не понимаю о чём ты, — прищурился Алек. — Ты гей… — С чего ты взял? В самом деле, какого чёрта? Алек уже столько раз слышал массу унизительных вариантов этого слова в свой адрес, что начинал злиться. Алек никогда не задумывался над собственной сексуальной ориентацией. Да и о чём тут думать? Он любил Магнуса не за пол, а просто за то, что он есть. Полового созревания, о котором ходит столько баек, он банально не заметил. Не до того ему было. Жил просто отстранённо отмечая изменения в собственном организме. И лишь сейчас, данный вопрос стал занимать разум Алека. Кто он? Точнее, правда, что он гей и его привлекают только мужчины или это не так? По правде, сейчас Алеку вовсе было не до интимных радостей, но прояснить ситуацию хотелось. — Ты спал с Магнусом? — начал Джон. — То есть у вас был секс? Ответом был мрачнейший взгляд голубых глаз Алека и сердито поджатые губы. — Был, — сам ответил на свой вопрос Джонатан. — А женщины у тебя были? — Женщины? — уставился на него Алек. — Какие? В особняке Магнуса одни демоны, связываться с ними никому бы не посоветовал. Да и зачем мне кто-то, когда был Магнус? — Ну, до Бейна, — пожал плечами Джон. — Примитивные какие-нибудь. Или шлюхи бордельные. — Эй! — вмешался Джейс. — Ничего что Изабель и Клэри тут? — Да чего я нового услышу? — Джейс, всё в порядке. Прозвучало от девушек, однако Джонатан всё равно немало смутился. Вот уж завёл разговор, да ещё при младшей сестре! Злость плохо на него влияет, это точно. — В общем, — решил Джон по-быстрому подвести итог, — раз женщин не было, но был мужчина, значит гей. От такой простой как палка логики, Алек отодвинув тарелку и со стуком уронил голову на стол. Немыслимо! Впрочем, что-то доказывать сейчас не имеет смысла. Он ведь действительно никогда не желал ни единой дамы. Хотя к кому влечение-то было испытывать? К демоницам, которые пытались залезть в его постель, в надежде через него получить повышение в статусе? Смешно. Алек достаточно хорошо знал, чего они из себя представляют, чтобы не чувствовать ничего кроме отвращения. Тут же память подкинула ему странные ощущения, которые испытал целуя Клэри. Неясное волнение и томление в теле. Алек быстро отмахнулся от воспоминаний, запрятав их на дно сознания. Но даже не полное отсутствие опыта с противоположенным полом, ввиду отсутствия такового в окружении, не давали Алеку согласиться с Джоном и смириться со своим статусом, а те короткие мгновения с Клэри. В итоге, он решил отложить выяснение данного вопроса на потом и вернулся к обеду.

***

Вздохнув, Валентин отпихнул от себя стопку бумаг. У Валентина сложилось впечатление, будто Питер ему мстит за несколько дней, которые он посвятил исключительно поиску дочери. Иначе он не знал как объяснить ту прорву бумажек, которой его завалили. Решив немного размяться, Валентин направился в тренировочный зал и застыл столбом, углядев Клэри с Алеком, которые очевидно разучивали какой-то приём. Он ощутил как внутри закипает злость. Ему пришлось приложить некоторые усилия, чтобы оградить дочь физической подготовки, после которой она могла бы решить, что готова к серьёзным схваткам. И всё складывалось удачно, по его просьбе девушке отказали все, кто мог бы этим заняться. Не думал Валентин, что его задумка может пойти прахом из-за какого-то сопляка! А главное, какого чёрта ему об этом никто не сообщил?! — Что здесь происходит? — пророкотал Валентин. — Алек учит меня приёмам боя, — простодушно отозвалась Клэри, ещё не ощутившая надвигающейся бури. — Это я вижу, — мрачно улыбнулся мужчина. — А кто его просил об этом? Алек, в отличии от девчонки, сразу ощутил: что-то не так. И сейчас чуть прищурившись изучал охотника. Не мог понять он, в чём причина столь очевидного недовольства. — Я, — отозвалась Клэри, поумерив радость во взгляде. — Милая, — процедил Валентин, стараясь звучать дружелюбно, — не хотел, чтобы ты это знала, но я против того, чтобы ты становилась леди-воительницей. Это тебе не нужно. Клэри обалдела от слов родителя. То есть как против? — А что мне по-твоему нужно? — поинтересовалась девушка, растеряв остатки хорошего настроения. — Учить теорию и осваивать новые руны, — отозвался Валентин. — Заниматься всякими вашими женскими делами. Ба-бах! Это был взрыв! Клэри люто, всей душой ненавидела стереотипы из разряда: место женщины на кухне. Она любила готовить, но роль исключительно домашней девочки, этакого трепетного цветочка, вызывала у неё злость и тоску. Папа всю жизнь пытался растить из неё принцессу. Её слабые боевые навыки, и те, заслуга исключительно мамы. Если бы не она, Клэри бы до сих пор не отличала один конец клинка от другого. И пусть, она многого боялась, была ко многому неприспособлена, ей казалось, она рождена для большего, чем просто чертить руны и заниматься домашней рутиной. Она так чувствовала, к этому стремилась её сущность. — Женскими делами? — зашипела гадюкой Клэри. — Это какими? Торчать целыми днями на кухне в окружении кастрюль и сковородок? Или сразу пойти и начать вязать, изредка прерываясь нарисовать нужную руну в указанном месте? А может, сразу замуж выдашь? Чтобы уж наверняка никуда не рыпнулась?! Под конец прочувствованной тирады Клэри трясло от обиды и злости. Не ожидала она, что её отец такой заплесневелый шовинист. — И выдам! — рявкнул Валентин. — Если это гарантирует мне твою безопасность, то выдам! — Безопасность значит? — резко потухла Клэри, от злости осталась лишь едкая горечь. — То есть, я не ошиблась: отказ всех подряд мне помогать — твоя заслуга? — Клэри, пойми, — постарался мужчина достучаться до дочери, — ты слишком ценна, чтобы бездумно рисковать жизнью в схватках с демоническими отродьями. Поэтому, я официально запрещаю тебе подобную учёбу. Повисла тишина. Отец и дочь испепеляли друг друга взглядами. Никто не хотел отступать, но привычка повиноваться родителям в этот раз сыграла против рыжей. — Спасибо, папа, — мёртвым голосом прошелестела Клэри. — За поддержку и веру в меня. Затем она бегом вылетела из зала. Сейчас ей было плевать на множество провожающих её взглядов. Слишком обидно и горько было охотнице. Ей всегда казалось её семья особенная. Они, то редкое исключение, где всегда можно рассчитывать на поддержку, понимание и помощь. Как оказалось, не во всём. За семейной драмой, развернувшейся на его глазах, Алек наблюдал молча, считая себя не вправе вмешиваться. Но когда рыжая буквально вылетела из зала, пылая негативными эмоциями, он больше не мог молчать. — Простите, мистер Моргенштерн, но вы не правы, — тихо произнёс Алек, но в царящей гробовой тишине его слова прозвучали очень чётко. — Что?! — рявкнул Валентин. Ссора с дочерью привела Валентина в крайне скверное расположение духа. Не этого он хотел. Он уже дважды чуть не сошёл с ума, гадая о судьбе Клэри и третьего желал избежать любой ценой. Даже если придётся открыто запрещать, чего он не любил. Не ожидал правда он такой острой реакции, ну ничего. Скоро успокоится и поймёт, что он прав. Дочь у него умница, хорошая девочка. Нечего ей делать на поле боя, для этого пока ещё достаточно других охотников. Но слова Лайтвуда, из-за которого замечательная задумка саботировать физическую подготовку Клэри, а значит иметь возможность держать её подальше от опасностей, провалилась, снова заставили Валентина вспыхнуть. — Я хорошо знал твоих родителей. Отец был умным мужиком, а твоя мать удивительной силы женщина. Именно поэтому мне захотелось тебе как-то помочь. Поэтому я послал к чёрту Френка и предложил тебе остаться. Думал ты будешь сидеть тихо, о демонах писать, а ты вон что удумал — дочь мою учить! Впредь, Александр, настоятельно прошу, прежде чем решишь оказать помощь кому-то из моей семьи, спроси сначала меня, нужно ли. — Вы думаете, что защищаете Клэри, но на самом деле вы отнимаете у неё возможность к самореализации и шанс защититься в случае опасности, — стоял на своём Алек. — Неужели? — зарычал Валентин. — Ты помог Клэри, но это не даёт тебе права говорить, что мне делать! Я сам решу, как мне поступать со своей дочерью! Ты всего лишь сопляк, который до недавнего времени, тесно общался с врагом и не тебе меня учить жизни! Валентин надеялся, что его тон, эта отповедь, повлияют на Лайтвуда. Обычно его злости даже бывалые нефилимы опасались. А этот наглец как стоял расправив плечи и вскинув голову, так и продолжал. Даже взгляда не отвёл! — Вы любите своих родных, хотите их защитить и это прекрасно, — с ноткой грусти произнёс Алек. — Вы верите, что сможете и эта уверенность — ваша самая страшная ошибка. Вы не бог, мистер Моргенштерн. Не можете знать, что будет через час, день или неделю. Уже доказанная практика — враги могут появиться где угодно в любой момент. Что будет с Клэри, если вас, или кого-то готового встать на её защиту, рядом не окажется? Ничего хорошего, вы сами это знаете. Как бы вы не хотели, постоянно находиться рядом с любимыми людьми невозможно. — Я смогу защитить свою семью! — взъярился Валентин. — Правда? — так же спокойно парировал Алек. — Так же как в тот раз, когда она попала к Магнусу? Или как когда напали на Бункер? Поймите, в нынешней ситуации умение сражаться не каприз, а жизненная необходимость. Мужчина был в бешенстве. Ему хотелось приблизиться к Лайтвуду и удавить сопляка к чёртовой матери. А до исступления доводило то, что этот гадёныш был прав! Во всём! Но Валентин просто физически не был готов признать это. Устраивать потасовку тоже было недопустимо, поэтому стиснув кулаки, он развернулся на пятках и покинул зал. Стоило скрыться Валентину и Алек ощутил, как его разом покинули непонятные силы, позволившие продержаться при непростом разговоре. Он чувствовал себя настолько измотанным, будто сутки тренировался на износ. Однако Алек ни капли не жалел о произошедшем столкновении. Это был тот редкий случай, когда парень был уверен в своей правоте на всю тысячу процентов. Ему хотелось верить, когда остынет, отец рыжей подумает над его словами. Алек совсем желал, чтобы Кларисса глупо погибла только из-за глупого упрямства отца, благодаря которому ей не хватило боевых навыков.

***

— Думаешь, он прав? — вопрошал Валентин супругу, когда на густая ночь накрыла мир вокруг. Эмоции обуревающие его после ссоры с дочерью и разговора с Александром схлынули спустя пару часов. А вот слова парня прочно засели в мозгу. Родительское сердце требовало запретить тренировки, всячески оградить Клэри от малейшего риска. В идеале, вовсе закрыть её где-нибудь, где ни единый демонюга её не найдёт. Но он не зря стоял приближённым к лидеру Сопротивления. Валентина ценили не только за умение сражаться и делиться этим ценным знанием, а так же и за цепкий, гибкий ум. Который последнее время, слишком часто пасовал перед угрозой близким. Что если сопляк прав и он своим стремлением оградить Клэри от тренировок, следственно стремления лезть туда, где опасно, только вредит? Было уже два прецедента, как дочь попадала в беду. Один раз по вине самого Лайтвуда, второй, лишь благодаря ему она выжила. Но в обоих случаях её подвёл недостаток подготовки. Кто даст гарантии, что третьего раза не случится? Вдруг Клэри окажется один на один с врагом? Эти мысли сводили Валентина с ума. Потому он и решил посоветоваться с женой, предварительно всё ей рассказав. — Да, Валентин, — мягко улыбнулась Джослин, — Алек прав. По правде, не такого ответа ожидал Валентин. Или не так сразу. — Я люблю Клэри не меньше тебя, — продолжила Джослин сжимая руку супруга. — И я не меньше тебя хотела бы оградить её и Джона от всего на свете, но… Для их же блага, нам необходимо признать — дети выросли. Оба. Они имеют право сами решать, чего им нужно, выбирать свой путь. Наше дело теперь: направлять их, советовать и ненавязчиво оберегать от ошибок. Запреты сейчас лишь навредят. И я согласна с Александром, сейчас каждый должен уметь постоять за себя. Монолог жены окончательно уничтожил остатки сопротивления Валентина. Он всегда считал себя умным человеком, но женщина которую полюбил, оказалась намного мудрее. Он знал, Джослин любит детей безумно. Без колебания отдаст за них свою жизнь. Но ей хватило силы признать — лишняя опека может только навредить, как и то, что они уже взрослые. Валентин был ей восхищён. Свои чувства он выразил поцелуем, ответ супруги быстро заставил его снова почувствовать себя молодым, любимым и желанным.

***

Не часто доводилось Алеку просыпаться от грохота во входную дверь. Сейчас это было так. Кто-то молотил по деревянному покрытию, совершенно не стесняясь того, что до официального подъёма ещё полчаса. Джейс что ли? — Чего надо? — буркнул Алек распахивая дверь, не переставая тереть слипающиеся глаза. — То есть, вы чего-то хотели, мистер Моргенштрен? Последним, кого ожидал увидеть Алек, был этот мужчина. Мозг никак не желал просыпаться. Стыдно признаться, но подьёмы по расписанию охотников, были для него тяжеловаты. У Магнуса он позволял себе подольше поспать. — Я много думал о том, что ты мне сегодня сказал, Алек, — вздохнул Валентин входя в комнату парня, — и пусть всё во мне этому противится, но ты прав. Клэри необходимо овладеть воинским искусством, чтобы в случае чего, она могла за себя постоять. Это не отменяет моих слов о том, что я собираюсь всеми силами защищать её. Только как бы того не хотелось, я не могу приковать её к себе на двадцать четыре часа в сутки. Потому, можешь считать, мой визит разрешением продолжить тренировки. Сначала об этом я решил сообщить тебе. Весь монолог Валентин выпалил на одном дыхании, боясь растерять запал или дать задний ход, как требовали его инстинкты. — И не нашли времени лучше, чем четыре утра? — иронично спросил Алек. — Извини, — смутился мужчина. — Не подумал. Я днём выспался. Теперь надо Клэри обрадовать. — Лучше это сделаю я, — хмыкнул Алек. — Предварительно дав ей доспать. — Эй, я вообще-то извинился, — фыркнул Валентин. В ответ Алек только хохотнул и направился за банными принадлежностями. Надо бы в душ наведаться, раз всё равно уже не имеет смысла ложиться. А его гость, выполнив свою маленькую, но важную миссию, поспешил удалиться.

***

Это была одна из худших ночей в жизни Клэри. Обида на отца, на такую чудовищную несправедливость, буквально душила её. Всё в ней отказывалось верить, что он с ней так поступил! Её честный и справедливый папа, просто отказался её слушать и понимать. Заставил окружающих лгать ей! И всё, лишь бы она продолжала сидеть на заднице ровно, в надежде, что её и дальше будут спасать, если случится беда. Клэри так не хотела. Всей душой желала стать полезной общему делу, внести свой вклад в борьбу с захватчиками. Только о чём речь, если она теперь так ничему и не научиться, кроме теории? Закрывшись в своей комнате, Клэри дала волю слезам, оплакивая мечты, которым не суждено сбыться. Проскочила шальная мысль — заниматься тайно. Пришлось быстро от неё отказаться. Её не выпустят наружу, потому что она слишком беспомощна и для демонов лакомый кусочек, а здесь просто не найти подходящего места, чтобы никто не заложил отцу. Потому и продолжала Клэри размазывать по лицу солёную влагу, отвечая невпопад друзьям, обеспокоенным её состоянием. Поспать толком не удалось. Ей то удавалось задремать, то она снова просыпалась, вспоминала о случившемся, и глаза опять наполнялись слезами. Утром Клэри была совершенно разбита и никак не ждала увидеть Алека, который явился в столь хорошем настроении, что она была готова его возненавидеть. До момента, пока он не сообщил ей последние известия. — Да ладно? — опешила Клэри. — Правда? Если ты решил пошутить или забить на запрет отца, то идея хреновая. — Рыжая, я не совсем идиот, наживать себе столь влиятельного врага, — ухмыльнулся Алек. — Если мне не веришь, найди его и спроси сама. — Обалдеть! — выдала Клэри. — Не знаю, какое чудо заставило папу передумать, но это нереально круто! Обычно, он своих решений не меняет. Подожди пять минут! Я сейчас! «Чудо» чуть улыбнулся, решив умолчать о разговоре с Валентином и своей скромной роли в изменении мнения мужчины. Маленьким ураганом металась Клэри по помещению, собирая средства гигиены. Только сейчас до неё дошло, выглядит она, наверное, хуже не придумаешь. Пусть Алеку и плевать на её внешний вид, только смущение всё равно заполняло Клэри целиком. Не знала лишь Клэри, что сам Алек несколько неловко ощутил себя, усмотрев охотницу в крошечной пижаме. Но это быстро прошло, стоило ему увидеть красные воспалённые глаза. Похоже, слёз рыжая пролила не мало. А потом взгляд Алека упал на рот девушки. Он тут же вспомнил, что чувствовал целуя эти губы. Потом пожаловали воспоминания о дурацком разговоре за обедом, заставляя Алека который раз задаться вопросом, кто он? Нравятся ему женщины или он действительно гей? Чёрт бы побрал братца рыжей! До этого разговора подобные мысли лишь изредка проскакивали, сейчас стали навязчивыми и раздражающими. Всё, хватит. Нужно выкинуть эту дурь из головы и сосредоточиться на грядущей тренировке. Тем более и Клэри вернулась, пылая воодушевлением, больше, чем все дни до этого, несмотря на довольно измождённый вид. Так что, Алек Лайтвуд, возьми себя в руки и вперёд.