Палитра из эмоций

      Стать чьим-то цугуко не так просто, как можно было бы подумать. Именно поэтому сплетни о таких выдающихся людях быстро расходились по главному корпусу охотников на демонов. Многие что-то спрашивали или говорили им в лоб, но на таких людей большинство не обращало внимание.       Цугуко столпа любви, например, точно не славилась репутацией «готового всем помочь ангела», но от этого той ни холодно, ни жарко. Виноваты лишь чужие ожидания, так как со стороны девушки не было предпринято никаких шагов. Хорошие дела, плохие — та ничего из этого не делала, зато в чужих глаза она виделась почти точной копией Канао, а, может даже, немного ниже.       Джун Фуджисаки прекрасно это понимала, но ничего делать с этим не хотела. Знала о слухах, в которых ту выставляют неблагодарной, нелюдимой дурочкой, со своим наивным представлением о мире. Конечно, в лицо ничего не говорилось, но этого и не требовалось, когда, пройдя несколько метров, за спиной слышались всякие гадости.       В очередной раз, когда такое случилось, девушка наигранно захныкала, оставшись в одиночестве. Та старалась держаться изо всех сил, чтобы не послать таких противных людей куда подальше.       — Дурацкие сплетники! Лучше бы следили за собой, дураки, — начала конючить та, обиженно пнув камень.       Посылать никого ну никак нельзя — Мицури будет недовольна ею. Нужно оправдать ожидания, какими бы они не были, своего столпа и учителя.       Направление было как раз в её — их — поместье. Путь был начат из поместья мадам Шинобу, где ей оперативно сняли гипсовую повязку после вывиха запястья, а после угостили онигири. Но во дворе стояла Тсуюри, и Джун не знала что ей делать. Канао, как фарфоровая кукла, стояла и просто смотрела на бабочек.       Джун понятие не имела, что такое фарфоровая кукла — не то, что не видела. Но то было до того, как её в детстве один раз послали с письмом к Тенгену Узую, где ей любезно предложили посидеть, отдохнуть и хорошо поесть. Там были фарфоровые куклы, очень красивые, но Джун очень побоялась их тронуть даже пальчиком, так как боялась, что те разобьются от такого касания.       Что же делать? Пройти мимо, а может, поздороваться и мило улыбнуться? Если выбрать второй вариант, нужно заранее спланировать, о чём будет идти беседа. Никто из них двоих ранее не стремился к общению друг с другом.       — Канао?.. — тихо позвала ту девушка, подойдя поближе. Тсуюри, не ответив, вытащила монетку, уже готовясь подбросить её вверх. — Давай представим, если выпадет орёл или решка, то ты это и загадала, — тут же спохватилась охотница, после хмыкнув. — Хотя, ты могла бы и без этого со мной поговорить. Я же, всё-таки, старше тебя и тоже являюсь цугуко.       Канао вновь перевела внимательный взгляд в сторону девушки, прикрыв глаза и вздохнув.       — Мои извинения, не было в мыслях желания тебя обидеть, — Джун глупо хлопнула глазами в удивлении от такого ответа. Цугуко кажется более дружелюбной, чем обычно — это удивительно.       И о чём же говорить с ней?..       — Как у тебя дела? Я слышала, в штаб привели несколько новичков. Томиока-сан даже сказал, что один из них смог обезглавить Пятую Низшую луну, — под конец последней фразы девушка запнулась. Тсуюри, видимо, была увлечена содержанием, чем интонацией Фуджисаки. У Канао почти сразу же загорелись глаза, как только та услышала слова Джун.       — Танджиро-кун действительно очень способный, — на лице сразу расцвела милая улыбка вместе с лёгким румянцем на щеках. Танджиро, да? Танджиро — человек, который убил Руи… — Как и его друзья конечно же. — добавила та. Но цугуко столпа любви уже всё для себя поняла. Девушка еле-еле прищурила глаза, пристально смотря на девушку, но почти сразу сделала добродушное лицо.       — Кое-кто нашёл своего соулмейта? — невинно спросила та, переведя взгляд на правую руку младшей: И правда: фраза, которая изначально должна быть чёрной и еле видной, стала ярко красного цвета. Фуджисаки снова почувствовала неприятный укол в сердце.       — Но на моих руках ничего не появилось, — разочарование в голосе так и было слышно, но от этого собеседнице легче не стало, скорее совсем наоборот.       — Возможно, ему нет шестнадцати, — предположила цугуко, после чего в глазах Тсуюри вновь появилась искорка надежды. — Как я понимаю, ты не спросила его возраст, да? — девушка смущённо сжала губы, смотря куда угодно, кроме как на собеседницу.       Фуджисаки хмыкнула, а после закатала рукав формы, открывая вид на фразу: почти незаметную, чёрную, выведенную кривоватым почерком. Канао, не удержавшись, провела двумя пальцами, еле касаясь кожи. Но опомнившись, взглянула на Джун. Та смутилась, но руку не отняла, скорее наоборот — поднесла ближе — и улыбнулась, после чего Тсуюри уже двумя руками притронулась к чужой конечности.       — Фраза такая старая, будто почти стёрлась, — прошептала цугуко взглянув на Фуджисаки. Та же в ответ пожала плечами.       — Сколько помню, а они всегда со мной.       — Но ты не можешь знать этого наверняка, — приемница Шинобу с сомнением смотрела на руку девушку. — Ты говорила, что не помнишь своих родителей и жила в храме Химеджимы-сана, но ведь он… Слепой, — Канао замялась на секунду перед тем как сказать последнее слово, но всё же произнесла его, хоть и не с большой охотой.       Девушка задумалась, а после тяжело вздохнула, смотря куда угодно, кроме как собеседницы, которая так и не отпустила чужой руки. Воспоминания о том маленьком домике-храме на опушке небольшого лесочка не добавляли радости, лишь печали и боли на сердце. Но забывать всё же не хочется, хоть так больше никогда вновь и не будет. Химеджима-сан живой, он на неё не злится, даже всё ещё любит, как ту маленькую малышку, которой она была.       Кайгаку тоже живой, и он тоже учится быть охотником на демонов вместе с Зеницу. Ренгоку-сан даже водил её раньше к ним в гости.       Но вот остальные дети, которые жили с ними тогда…       — Это так, но, — Джун нахмурилась, кивая в ответ на слова Канао. — Но мы же там были не одни. Там были дети и старше меня и в сознательном возрасте, — который им всё равно не помог послушать их воспитателя. Последнее вслух та не произнесла, но в уме уже зло скрежетала зубами. — Я благодарна Химеджима-сану за то, что заботился, защищал и воспитывал меня, даже после того, как его чуть ли не приговорили к казни из-за одной малолетней гадины.       Ужасно даже вспоминать тот день и одновременно с тем так же и радостно помнить, как после учителя освободили.       Химеджима-сан же чётко сказал им всем стоять за ним и никуда не убегать. Зачем было лезть куда не надо? Зачем было той идиотке что-то говорить на суде, если со страху та могла ляпнуть подобное? Зачем мнить себя самыми умными? Почему не рассказать остальным о своей беде?       И Кайгаку невозможно обвинить, ну никак язык не поворачивается. С одной стороны своя собственная жизнь, с другой — те противные дети. Хотя среди них тогда была и сама Джун. Но всё равно девушка его простила. Этот дитёнок был с ней почти с младенчества и дружил с ней, безвозмездно всем делился и защищал.       Кайгаку как старший братик. Упрямый, но от этого не менее любимый. Даже сейчас обнять хочется и заплакать от прилива этих «драгоценных» воспоминаний.       Вдруг Фуджисаки почувствовала чужое тепло, которое было еле ощутимо сквозь одежду, но от этого не менее тронувшее девушку. Дрожащими руками цугуко прикоснулась к охотнице в ответ. Канао мягко, с материнской любовью, проводила рукой по спине и волосам девушки. Хотелось так простоять ещё немного, но будет очень обидно заплакать от уже давно произошедшего.       — Канао, мне нужно идти к учителю, — тихо выдавила девушка, после чего Тсуюри вскоре отстранилась, поправив чужую одежду. — Спасибо большое за разговор. Ты стала намного более открытой.       — Мне было действительно очень приятно с тобой поболтать, — робко улыбнулась мечница.       — Тогда давай ещё раз потом заведём беседу? — Фуджисаки было очень-очень неловко, когда она предлагала Канао что-то подобное, но та была так мила в случившемся разговоре, что упустить такую возможность для девушки стало бы ошибкой. Даже если такая смена личности обоснована появлением родственной души, то Джун рада, что это всё же произошло. Канао нужно это, отрицать подобное глупо.       Ответная реакция последовала практически сразу же: ту крепко сжали в объятиях, прижимаясь как можно ближе. Было от этого так тепло в груди, что скромная улыбка расцвела на лице. Новый друг, а может быть, и новая младшая сестра! Конечно, Мицури и остальных никто не заменит, но девушка будет надеяться на дальнейшие плодотворные отношения.       На этом охотницы и распрощались. Джун с хорошим настроением пошла домой. Наконец-то дом, в котором она так долго не была. Джун уже представляла, как будет нежиться в отведённой ей комнате, которую за столько лет она может смело называть своей, и желательно, чтобы мягкий футон был уже тёплый — она действительно немного замёрзла. Можно даже принять ванну и поесть много вкусностей, которые ей приготовит учитель Мицури.       Не успела девушка зайти на порог, как на неё налетела фигурка хаширы, сжавшая её до хруста костей. Цугуко зажмурила глаза вжавшись лицом в чужую ключицу, чувствуя запах шампуня, который использовала столп. Голова стала расслабленной, элегантная рука с редкими мозолями нежно гладила по волосам. Так приятно, словно дома.       — Я думала, ты, как всегда, встретила близняшек Токито и не смогла пройти мимо, — мягкая рука зарывалась глубже в её волосы, поправив причёску. — Тебе повезло, что еда ещё не остыла.       — Нет, их я пока не видела, — девушка оторвала голову от столпа и помотала ею в отрицании. Что довольно странно: не видеть близнецов ни разу за сутки было очевидно плохим знаком. Что могли натворить два четырнадцатилетних пацана? Побили других охотников ранга помладше? Вывели из себя Шинадзугаву Санеми? Подрались и сломали катаны? Да всё, что угодно. — Меня угостили онигири. Давай ты мне расскажешь о том, как у тебя прошёл день?       Мицури ласково улыбнулась в ответ на её вопрос и молча подтолкнула девушку к двери поместья. Слова лились рекой из уст столпа о их походе с Обанаем на ярмарку в ближайшем городе, о фейверках, о вкусностях, о красивой новой одежде. Даже Джун что-то перепало: Игуро расщедрился на этот раз в связи со скорой свадьбой с её наставницей, решив проявить благосклонность, купив цугуко красивое кимоно. Чего только стоило не закатить глаза на такую щедрость.       — Как размелочился, однако, — сухо прокомментировала та.       — Ну чего ты так говоришь, — Канроджи вздохнула, подкладывая себе ещё жареного мяса. — Джун-чан, мы так любим друг друга.       — Тебя-то он любит, а вот женщин — нет, — хмыкнула ученица.       — Прошу тебя, дай ему шанс. Игуро очень старается, но с его прошлым это сложно…       — Если вы и правда уверены в своём решении и чувствах, то я не против. Просто я боюсь, что это всё из-за связи соулмейтов, — понуро пробормотала Фуджисаки, взяв в руки чашку с горячим чаем. — Я боюсь, что это у вас не любовь, а лишь влюбленность. И если так окажется и она после пройдёт, то вы оба будете несчастны…       Мицури взглядом полном любви посмотрела на цугуко, слабо притянув ту к себе. Другая рука охотницы начала зарываться в волосы, мягко те перебирая. Джун сжала губы, опустив голову на плечо сенсея. Было так уютно и тепло, а ещё грустно от подобных мыслей. Девушка задумалась: а что будет с ней, если она тоже встретит своего соулмейта? Тоже будет такой влюблённой?       — Игуро поделился со мной, что был очарован мной с первого взгляда. До того, как мы произнесли хоть слово друг другу, — Канроджи хихикнула, вспомнив кое-что. — А я… А что я? Мне он сначала казался хорошим, заботливым другом, а потом… — девушка смущённо прокашлялась. — В общем-то, ты всё поймёшь, когда подрастёшь и встретишь кого-то особенного!       Цугуко в смятении приподняла бровь, с непониманием глядя в стыдливые глаза.       — Но я ведь ненамного младше тебя… — столп не дала ей договорить до конца, чуть ли не впихивая горячее блюдо той в рот.       — Твои любимые такояки получились такими вкусными, пробуй-пробуй! — живот призывно заурчал, соглашаясь с зеленоглазой. Девушка решила не протестовать, с удовольствием жуя тёплую еду и почти сразу же проглатывая. — Надо поскорее всё доесть и пойти купаться. Завтра надо пораньше встать, чем обычно.       Джун в ответ ничего не сказала, лишь хмыкнула, после чего Мицури спрятала своё красное лицо в тарелке с моти. И всё-таки она права: блюд очень много, а скушать надо все, чтобы поддержать мышечную массу.       …Съесть всё не получилось, лишь такояки и чашечку риса с курицей. Данго тоже пришлось запихнуть, потому что очень хотелось сладкого к чаю после всего этого. Потому из-за стола цугуко вышла первой, чтобы приготовить ванну, где после они вдвоём нежились в тепле воды и обсуждали произошедшее. Девочка Незуко хорошо показала себя, воспротивясь провокации Шинадзугавы. Было бы прекрасно, если демоны смогут заменить голод на сон. Руи и остальным бы это пригодилось, если бы их не убили. Хорошо, что ещё Яхаба и Сусамару остались в порядке.       Лёжа на футоне в своей комнате, девушка накрылась одеялом почти по шею, рассматривая то полную луну, то переводя взгляд на надпись на своей руке.       Джун завидует даже — и Мицури, и Канао. Почти ровесники, хорошо ладят друг с другом, всегда рядом — счастье, а не соулмейты достались. А что у неё? Надпись, которая наверняка же с самого рождения набита. Никакой любви не будет, если соулмейт старше на двадцать лет. Было так обидно представлять, что с ней рядом будет какой-то незнакомый сорокалетний мужик, который предначертан кем-то свыше. А, может быть, он уже и умер. Ну а что? Всё же может быть…       — Пожалуйста, прошу, окажись демоном, — Если что… Если что, всегда же можно отрубить ему голову, не мучить ни себя, ни его. — Не хочу замуж за старика, прости…       Джун зажмурилась, мысленно прося прощения у этого человека. Желать такое нельзя, но отчаяние сегодня стало слишком велико.       — Мне всегда говорили, что родственные души, даже когда они ещё не знакомы, очень тоскуют по друг другу… Может бы, поэтому я иногда чувствую себя одиноко?.. — Фуджисаки устало и с болью смотрела на слова, поглаживая указательным, средним и безымянным пальцами. — Я тебя люблю.       Нежно коснувшись губами выведенных слов, через секунду почувствовала тепло на руке. Он живой?! Он знает обо? Он… Ждёт ли он встречи со мной, мой соулмейт?..

Что же, ты первая, кто нас раскусил. Восхитительно, какая умница!