Палитра из эмоций

      Первые несколько дней после случившегося происшествия Джун провела в поместье бабочки. Хотелось пойти домой, хотелось к маме и папе — если последнего можно так назвать — Мицури-сенсей и Игуро-сану. Но из-за повреждённой спины Шинобу-сан сказала не вставать с кровати никуда, кроме как в туалет.       И всё же, так всё чесалось подвигаться, несмотря на все эти запреты. Осколки вошли не так глубоко, как девушка предполагала, да и те все уже вытащили.       Но было обидно, что за всё проведённое в импровизированной больнице время, почти никто так и не пришёл её навестить. Только её хашира со своим женихом и Зеницу приходили к ней.       Агацума говорил с ней о Кайгаку. Снова. У них так было всегда, потому что связывает их именно он. Познакомились из-за Кайгаку, подружились… Ладно, подружились не из-за Кайгаку, но наедине с Зеницу Джун никогда практически и не была. Сначала были они вдвоём с названным братом, а потом к ним присоединился блондин. Если двое рядом, то третий тоже вскоре подключится.       — Если хочешь, могу рассказать побольше о Камадо и Хашибиру?       Медленно подняв взгляд со своих ног, укрытых одеялом, девушка прищурилась, сжав добела губы. Блондин стушевался и нахмурился, приняв строгий вид, сразу же, как только увидел эту реакцию.       — Итак, что опять произошло?       — Ничего, — пробормотала цугуко. — Давай не будем говорить о Камадо. Об Иноске — пожалуйста, но не более.       У Фуджисаки такое чувство, будто после этих слов Зеницу немного разочаровался в ней. Неужели из-за той девчонки-демона, с которой тот пытался флиртовать?       — И ты тоже против Незуко?       И опасения Джун тут же подтвердились.       — Ты серьёзно? Зеницу, ты променял нас с Кайгаку на незнакомую девчонку?!       Несмотря на эмоциональность в голосе, лицо у девушки было как полотно. Агацума мысленно дёрнулся, когда на него был направлен этот тяжёлый немигающий взгляд. А Джун было обидно, что Зеницу так отреагировал на её слова. Они же знакомы с ним дольше, чем эти люди.       — Нет, просто не думаю, что причина в ком-то другом, — охотник запнулся, вмиг помрачнев. — Да ладно. Что Танджиро успел тебе сделать?       Джун вздохнула. Девушке очень бы хотелось хоть с кем-то поделиться о наболевшем. Не только по поводу того поезда, но и о том, что она поддерживает контакт с демонами. Осудят ли её? Убьют ли? Кайгаку бы её понял… Наверное. Сам бы он ни за что по собственной воле не сотрудничал с демонами.       — …Он убил одного дорогого мне человека, — лицо блондина после этих слов вытянулось, будто он услышал что-то немыслимое. Неужели, тот действительно не поверит её словам?..       — Но Танджиро же такой добрый…       Тишина не нарушалась никем из них двоих. Агацума догадался кем был этот дорогой «человек», но не знал что сказать. Это слишком для его понимания, учитывая, что почти всю их с Кайгаку семью, состоящую из детей и Химеджимы, в том храме убил демон. Фуджисаки же боялась смотреть на Агацуму — не то чтобы ещё что-то произнести.       — Ты же понимаешь, что это…       — Неправильно? Грех? — Зеницу промолчал. — Знаешь, тогда эту Незуко тоже не должны были оставлять в живых.       — Да как ты можешь так говорить! — парень приподнялся с кровати, возмущённый подобным высказыванием. — Она не ела людей.       — Лично видел? Тот шрамированный скажет — так ты и уши рад развесить, — фыркнула синеглазая. Зеницу уже выглядел растерянно, но останавливаться на этом не хотелось. Девушку понесла дальше обида на юношу за то, что «заменил» её — а ощущение было именно такое — и за то, что Зеницу, сам того не зная, кинул камень в сторону Руи. — А может мои друзья тоже не ели никого? Что тогда?       Агацума тут же шикнул на цугуко, как только та повысила голос. Что-что, а обсуждать подобное в поместье бабочки, где обитает не только хозяйка поместья, но и раненные охотники, не очень-то хорошая идея.       — И ты веришь словам демонов?       — Зеницу, Незуко для Танджиро младшая сестра. Ты думаешь, он тебе не наврал?! — удивляясь всё больше, выдала охотница, взмахнув правой кистью от зашкаливающих эмоций. В конце концов та хлопнула руками по ногам, замолчав.       Агацума тяжело и горестно вздохнул. Зеницу смотрел на Джун, Джун смотрела на одеяло.       — Разлад в рядах охотников — вещь серьёзная. Тем более между цугуко двух разных хашира. Что бы он там не делал, ты должна отличать рабочие отношения от личных, — придвинувшись ближе, кареглазый приобнял девушку, мягко прижимая к себе. — Я рад, что ты мне смогла доверить нечто подобное.       — Мгм.       — А теперь давай решать: как бы нам спасти других твоих знакомых, пока тех не порубили на куски.       Сердце забилось в тихом, мягком, неспешном ритме. После того, как Зеницу не только выслушал, но и не оттолкнул её после подобного признания, девушка ощутила прилив сил.       — Но об этом больше никому не говори.       — Я и не собиралась, — буркнула в плечо, девушка. Но после, подняв голову и посмотрев на блондина, с любопытством спросила: — Даже Кайгаку?       Зеницу неожиданно побледнел.       — Особенно Кайгаку.       И это было в некоторой степени даже мило. Словно маленькая семья, точнее её частичка. У Джун было много людей, кого она могла считать семьёй: мамочка Мицури и противный Обанай-сан, Химеджима-сан, двое цугуко бывшего хашира грома, близнецы хашира тумана… И ещё кое-кто, но он умер. Один дурак со шрамом на лбу убил его!       Джун глубоко вздохнула, как могла. Из глаз, прямо по разрезу, выкатилась маленькая дорожка слёз. Пришлось прикусить губу, чтобы не издать никакой звук. Нос начало пощипывать.       — Мне так хочется со всей силы тебя обнять.       К кому было обращение — непонятно. Наверное, к Руи. Но мёртвые вряд ли могут ответить, тем более как-то прикоснуться к людям. А так бы хотелось…       Хорошо, что никто не зашёл и не видел этого позора, а то было бы много вопросов. Что-то невразумительное лепетать той же Кочо никак не хотелось. Пришлось успокаиваться, вытирать слёзы и выдыхать без всхлипов.       Обидно, конечно, но ведь пострадала не только девушка. Спина почти не болит, значит можно сходить на кухню поместья и попросить сделать одно блюдо. Кёджуро-сан любит сладкий картофельный мисо-суп, но сам вряд ли бы просил приготовить его. Можно побаловать мужчину и сделать его пребывание здесь чуточку лучше.       Джун поджала губы. Хоть они и пережили сражение целым составом, но так просто забыть, как страшный сон, это «памятное событие» не получится: Ренгоку-сан остался в живых, но теперь его левый глаз спрятан под повязкой.       Если бы девчонка не болтала с тем демоном, то, вполне возможно, Ренгоку ходил бы такой же — весёлый, радостный и невредимый. Хотя светловолосый не изменяет себе в первых двух пунктах.       Да даже сейчас, когда девушка сидела рядом с ним, тот был слишком молчалив, ел спокойно, не было никаких восклицаний.       — Ренгоку-сан, — мужчина мыкнул, намекнув, что он слышит собеседницу и готов к разговору. — Простите меня, пожалуйста, за всё простите…       Голова низко склонилась в покорности и извинениях, губы сжаты, а глаза зажмурены.       — Если бы не вы двое, меня бы здесь могло и не быть, — мужчина отложил стул на прикроватную тумбочку, приобняв девушку. — Вы все были молодцы. Ты отрубила тому демону голову, защитила людей, встали против Высшей Луны, — икнув, Джун застыла, широко распахнув глаза. Ой…       А ведь она тогда не успела дойти до того дурака. Возможно, стоило немного потянуть обезглавливание до рассвета? Тогда можно было бы и не столкнуться с тем демоном с прекрасным прессом.       Ох, нет, нельзя о таком думать!       — Д-да, вы всё же правы, простите, — нельзя выдать что ещё и она не смогла выполнить его тогдашнее поручение. Опозориться окончательно только не хватало перед мужчиной. А свои взгляды нужно всё-таки пересмотреть и приглядеться повнимательнее к этим двум парням.       Надо исправляться, да побыстрее. Убить бы того розоволосого, полуголого демона, да на глазах у Ренгоку, чтобы тот мог это увидеть лично. Жаль, что головы сразу же исчезают, как только их отрубят.       Терпение — добродетель. Так и получилось сейчас с её выпиской. Сейчас Шинобу была более чем рада отпустить её восвояси. Даже по доброте душевной в честь выписки отдала две палочки с данго. Она правда неплохая, но Джун жутко рядом с ней: от её натяжной улыбки, от такой скрытой злости и обиды в глазах. Такое чувство, будто бы она знает обо всём, что она знает о тех демонах, с которыми она общается. Последствия-то несовместимые с жизнью ждут только в дальнейшем после такого открытия.       Девушка еле заметно вздрогнула, остановившись в тени дерева. Возможно, стоит отойти от таких дум, чтобы поменьше нервничать. Лучше поесть вырученные гостинцы.       Но даже десерт, шагая по корпусу охотников, ей не удалось съесть.       Буквально в один момент в руке была пустота. Никаких данго будто бы и не было. Не успела девушка и оглянуться, как перед ней появились два человека, зеркально отражающих друг друга. Мальчики умиротворённо жевали десерт, украденный секундами ранее у цугуко, и были абсолютно довольны сложившейся ситуацией. Джун сложила руки, попытавшись одним лишь взглядом пристыдить близнецов, но идея с самого начала была провальной. Эти наглые четырнадцатилетки уважали лишь малый круг людей, включая семью Оякаты-самы, Сабито-сана и Шинобу Кочо. Последних двух не уважать было равносильно самоубийству.       — Воровать не стыдно? — грубо спросила та, пока Муичиро уже доедал первый шарик. Всё-таки ещё теплилась кроха надежды, что у них осталась хоть частичка совести.       Фыркнув, Юичиро закатил глаза.       — Какой в этом смысл? Всё равно бы отдала их нам.       После этих слов глаза девушки похолодели. Джун выглядела разочарованной близнецами, их наглостью. Конечно, не впервые она с этим сталкивается, но в этот раз настроение явно не располагало им потакать.       — Вы ни разу не навестили меня, когда я лежала в поместье Кочо.       Оба брата молчали, никак не комментируя сказанное, не желая даже сталкиваться с цугуко взглядом.       Муичиро берёт синеглазую за руку, вкладывая в неё оставшееся данго на палочке.       — Не злись, пожалуйста, — мальчик быстро взглянул на брата. — Я… Мы бы очень хотели к тебе зайти, но дело в том, что нас самих здесь не было всё это время. Мы только вернулись.       Поглядев то на одного близнеца, то на другого, девушка решила немного поумерить свой пыл. Мальчики выглядели совестно, что уже считалось необычным поведением.       — С задания что ли?       — Нет, — выдохнул Юичиро, опустив взгляд в пол. — По правде говоря, мы узнали кое какую информацию и нам нужно было проверить её прежде, поделиться ею с тобой.       — Это по поводу… — быстро схватив близнеца за нос, старший из братьев закатил глаза, пока, стыдливо покраснев, младший промямлил извинения.       — Обсудим в нашем поместье.       Джун промолчал насчёт того, что хашира, в частности этих двух, стараются обходить десятой дорогой. В конце концов, они же никому не нужны здесь. Все знают, что Токито те ещё… Кхм, просто те ещё.       И всё-таки она молча последовала за ними, а после разложилась у них, как дома, принимая в подарок сладости и засовывая некоторые из них в свою сумку.       — Хорошо, тихушники, — усмехнувшись их новому прозвищу, девушка съела одно из предложенных моти. — Какие же секреты вы так охраняете?       Если Юичиро и хотел огрызнуться как-то в ответ, то сдержался. Хоть и красные пятна на лице и многообещающий убийственно-мстительный взгляд говорят о другом.       — Мы узнали, что в деревне кузнецов есть один механизм для тренировок, который выглядит, как обладатель первого дыхания.       Кусок моти, начинённого анко, который она откусила, застрял в горле и мечница начала давится. Никто из близнецов не ожидал такой реакции на их слова, а потому оба вздрогнули. Муичиро, что сидел рядом с девушкой, первый очнулся и начал хлопать её по спине в попытках помочь. К счастью, кусок пошёл по пищеводу и кашель прекратился.       — Смерти моей хотите? — прохрипела цугуко, после чего хашира возмущённо на неё посмотрели.       — Как можно о подобном думать. Ани-сан не способен на подобное, — фыркнул Муичиро, сложив руки на груди.       — Я не собираюсь убивать тебя лишь из-за дуратского прозвища, — Юичиро лишь фыркнул на это. — Мы говорим тебе то же самое, что сказали нам. Так ты пойдёшь? — на этот раз, прожевав сладость и запив её водой, девушка кивнула.       — Разумеется, я пойду! — услышав её ответ, взгляд близнецов тут же потеплел, а младший из них набросился на Фуджисаки с объятиями.       — Нии-сан, я же говорил, что она согласиться. Джун не может нам отказать.       — Брат не верил, что ты согласишься пойти с нами просто так, поверив лишь слухам. Но это не единственная причина, — Юичиро начал стремительно краснеть. — Ани-сан предложил отблагодарить тебя за все сладости, которыми ты нас угощала, и я с ним конечно согласен.       — Муичиро!       Старший из близнецов сразу отвернулся, чтобы скрыть смущение, но с красными ушами и шеей это всё равно было заметно. Цугуко хитро посмотрела на смущающегося Токито, потом на льнувшего к ней Муичиро, и приобняв одной рукой младшего, она начала тянуться другой к старшему. Прижав к себе обоих, Джун усмехнулась.       — Вы знали, что вы лапочки? Нет, серьёзно, вы чудесные.       — Да иди ты, — Юичиро быстро вывернулся из объятий, взяв со стола ан-пан, начал его интенсивно жевать. — Сейчас нам нужно придумать предлог, чтобы попасть в деревню.       — Поломайте клинки, а я за компанию с вами пойду.       Почему бы и нет? Пока кузнецы будут чинить им оружие, Джун могла воспользоваться горячими источниками и хорошим приёмом этой деревни.