Шрамвада

Для себя пока Гарри решил называть этот феномен Шрамвада. А еще, что когда-нибудь он придумает название, которое не будет напоминать танец. Или, если добавить Кедаврика, торт. Он еще в стадии разработки, честно сказать. Началось же все с первого в этом году урока по Защите. Гарри, конечно, ожидал от профессора Грюма чего-то феноменального, но чтобы тот раскрыл такие его глубинные таланты… Не иначе как фамильное везение постаралось. К счастью, новое о себе узнал только он. Гарри искренне благодарен мирозданию, что сегодня очередь Рона отдуваться с Гермионой на первой парте, а ему можно позволить себе не высовываться с последней. (Подруга, как-то прознав про их график, предложила не мучатся с ней, но гриффиндорцы своих не бросают! Только стратегически отступают на зельеварении.) Так вот. Гарри смотрит в оба глаза на профессора. Профессор - на паука. Паук во все восемь углов комнаты, прикидывая будущую жилплощадь. А затем, Грюм направляет на паука палочку и произносит то, что переворачивает Гарри жизнь. Не в первый раз, между прочим. - Авада Кедавра! Славься, о славься, Великий Мерлин, что у Поттера резко заболела голова то ли от яркого света, то ли от воспоминаний, и он опустил свой взор на стол. Ибо, когда все в ужасе смотрели на одну зеленую вспышку, у Гарри перед глазами резко пронеслась вторая. Буквально. Прямо изо лба. Парень знал что с его исключительной удачей, в этой жизни просто не будет. Но чтобы настолько… Весь последующий день настроение Гарри скакало от Снейпа, увидевшего Невилла рядом с котлом, до Гермионы, запущенной в новую библиотеку. Периодические остановки на Луне, в астральных очках изучающей очередного мозгошмыга, прилагались. И было от чего.  Плюсы нынешнего положения вещей были очевидны: у него есть туз в рукаве, по палочке непростительное не отследят, заклинание вылетает на любое произношение, что значительно усложнит врагу бой. Вот только это же было и ОГРОМНЫМ ТАКИМ МИНУСОМ. Любое случайное слово и луч отправляется в полет. А прихлопнуть кого-нибудь ненароком Гарри не стремится. Себя, например, так точно. Он, знаете ли, тоже в зеркало иногда смотрится, как бы Малфой ни пытался доказать обратное. Кто был бы виноват предельно ясно, так что остается вопрос: что делать? Гарри знает, что материальное препятствие останавливает то-заклинание-что-нельзя-называть. Вот только как закрывать шрам?! Налепить пластырь? Да его засмеют! Перебором были проверены: бандана(каких трудов стоило ее найти, подозревает только Луна. И то, потому что знает то, чего не может быть), кепка (варианта было два: либо ничего не видеть в ней, так как в этом случае очки просто не помещались, либо палить из шрама, ехидно выглядывающего в отверстие над затяжкой) и челка (после получаса приглаживаний/причесываний/прививаний ее ко лбу Гермиона сдалась - с его волосами не помогал ни один гель или лак). В итоге, Гарри решил, что отчаянные времена требуют отчаянных действий: из сумочки подруги был приманен тональный крем. И что же он сделал? Распылил гребаную Аваду из луча в спектр. Эта жизнь его ненавидит. Выход был найден случайно. В пылу выполнения домашней работы по рунам Гермиона мазнула пером с чернилами ему прямо по шраму. Приписала лежащей букве Z черточку и вуаля! Парень снова безопасен. В рамках единственного Непростительного заклинания, разумеется. Остальные непростительные слова (включающие в себя начинающееся на “гр” и заканчивающееся на “язнокровка”), которые слишком часто по его мнению срываются с языка Хорька, караются им все также жестко. Оставалось разобраться, как в экстренной ситуации возвращать шрам к первоначальному состоянию. К счастью, та же Гермиона вновь помогла. Увидев на следующий день растертый шрам и так и наличествующую полосу, она, мученически вздыхая, вручила парню очередную косметическую жидкость (он честно старался не вникать, для снятия чего та предназначалась). А узнав, что пририсовывать к шраму что-то он хочет регулярно, вручила и странный карандаш. Кажется, ему придется возмещать все затраченные на него средства... Стоит ли говорить, что на Рождественском балу Гермиона блистала, а Гарри смотрел на нее со скупой слезой отца, жалеющего, что его дочка уже доросла до косметики. И если кто-то понял его выражение лица не так, он не виноват. Все же оставшееся время, он приучал весь Хогвартс, к своему неожиданно разному шраму (Какой я неловкий! Прямо таки изо дня в день!) И ждал. Ждал момента, когда он сможет пустить в ход свое неожиданное преимущество.